Высокомерие писателей обычно рождается не из уверенности, а из ее противоположности. Надменность часто зарождается на дне бездны неверия в собственную значимость. Недавно я слушал, как один ютубер задавался вопросом, что отличает высокую самооценку от высокомерия. На мой взгляд, уверенность в себе или высокая самооценка, такая как у Урсулы Ле Гуин, связана с верой в свои возможности, а высокомерие, напротив, сопровождается презрением к другим: не то чтобы вы считали себя хорошим, но уверены, что все остальные хуже вас.

Эдгар Аллан По, по-видимому, обладал гигантским эго. Как-то раз он прочитал другу «Ворона», и тот назвал стихотворение хорошим. По очень рассердился: «Хорошее? Что значит “хорошее”? Это все, что ты можешь мне сказать? – возмутился он. – Уверяю тебя, это лучшее стихотворение на свете!»

Но По был человеком с душевными ранами. Родители Эдгара умерли, когда он был еще ребенком, а человек, усыновивший его, так и не дал ему свою фамилию и не оставил ни доллара в наследство. Эдгар постоянно влезал в долги и не смог закончить учебу в университете; это придавало ему неуверенности, от которой он не мог избавиться в общении с другими литераторами. Некоторые исследователи утверждают, что По использовал в своих произведениях архаичную лексику, желая показать, что ему, несмотря на отсутствие университетского образования, доступен определенный культурный уровень. Эдгар начал играть в азартные игры и пить, когда ему еще не было и восемнадцати, а поскольку отчим отказался платить по его долгам, По пришлось бежать и под вымышленным именем сесть на корабль[38], чтобы не попасть в тюрьму.

Эдгар топил свои невзгоды в алкоголе и литературных опытах. Он верил, что рассказы и стихи помогут ему вернуть то положение, которого лишила его жизнь. Решимость преуспеть в качестве писателя побудила его на время отказаться от алкоголя. Как и Бальзак, Эдгар перешел со спиртного на крепкий кофе. Бальзак утверждал, что не сможет писать, если не будет пить его ведрами. Один математик подсчитал, что французский писатель за свою жизнь выпил 50 000 чашек, а один врач утверждал, что болезнь сердца, от которой умер Бальзак, была связана с чрезмерным употреблением кофе.

Сменив алкоголь на кофеин, По создал рассказ «Золотой жук», и это был один из самых крупных его триумфов. Но он по-прежнему нуждался в деньгах, а потому пытался поправить свое бедственное положение, выступая с лекциями о литературе. Лекциями, на которых он предавался одному из любимейших занятий: не оставлять камня на камне от конкурентов.

Полвека спустя Кнут Гамсун, человек скромного происхождения, которого игнорировали в литературных кругах, прославился чтением лекций, на которых разносил в пух и прах Генрика Ибсена, великого скандинавского писателя того времени. Перенеся свои лекции в один из театров Копенгагена, он послал Ибсену приглашение в первый ряд. Лекция Гамсуна началась с насмешек над психологической простотой персонажей Ибсена. Публика разразилась хохотом, а драматург бесстрастно слушал издевки. Один возмущенный журналист написал, что, живи они в цивилизованной стране, кто-нибудь вышиб бы Гамсуну мозги.

На первой лекции По в Нью-Йорке присутствовало триста человек, и писатель вышел с нее очень довольным. В день второй лекции в Нью-Йорке бушевала гроза, молнии чертили оранжевые зигзаги, а с неба сыпался град. Когда По вышел на сцену, в зале сидело всего двенадцать человек. Лекцию пришлось отменить, а на следующее утро Эдгар явился на работу таким пьяным, что другу пришлось держать его под руку, чтобы он не упал. Кофейный период в жизни По внезапно закончился. Вы действительно думаете, что, обладай По и вправду той уверенностью, которую излучал, говоря о «Вороне», он мог бы так низко пасть из-за столь незначительной неудачи?

Через четыре года доктор Снодграсс из Балтимора, старый друг По, получил срочную записку: какой-то очень плохо одетый джентльмен, называющий себя Эдгаром Алланом По, находится в крайне бедственном положении и утверждает, что знаком со Снодграссом. Тот отправился на вызов и обнаружил По в почти бессознательном состоянии, с остекленевшими глазами и полуголого. Его одежда была заложена или украдена. Писателя пришлось укладывать в карету, как труп. Его похоронили на следующий день в безымянной могиле. На церемонии присутствовали двенадцать человек, включая гробовщиков. Всего три месяца спустя критики признали Эдгара Аллана По гением.