В первое мгновение она хочет оттолкнуть Владлена, но в голове быстро щелкает переключатель.

«Я шла сюда именно за этим».

– Поездов? – Элина приподнимает бровь и запрокидывает голову, чтобы заглянуть ему в лицо. – Абсурд! – отвечает она и натянуто улыбается.

Со стороны экрана вновь раздается оглушительный гудок локомотива. От неожиданности Элина дергается и прижимается к Владлену, позабыв про ненависть. Страх стирает границы. Когда боишься, делаешь то, что обычно под запретом.

– Да, я боюсь поездов, – выпаливает она. – Давай уйдем отсюда.

– Так я и думал. – Владлен не сводит с нее пристального взгляда. – Регина ринулась за тобой, но я ее остановил. Посчитал, что ты захочешь побыть одна.

– Да, да… Пойдем в парк, – почти умоляет Элина.

Звуки фильма вновь превращаются в ужасающую какофонию. Мышцы парализует, а каждое движение отзывается сверлящей болью в висках. Даже челюсть сводит. Но Владлен не спешит уходить. Как хищник, который наслаждается агонией жертвы, он мягко проводит пальцами по напряженной спине Элины, касается оголенной кожи над вырезом блузки.

Он наклоняется к ее уху и тихо шепчет, опаляя дыханием:

– И тебе даже неинтересно, как я догадался?

– Абсолютно. – Элина пытается оттолкнуть Владлена, но шансов на это не больше, чем сдвинуть Великую Китайскую стену.

Она глубоко дышит, пытаясь нормализовать пульс. Все хорошо, она сильная. Она выдержала ночь в поезде. Какой-то фильм ее не сломит. Но эти звуки… В дороге Элина всю ночь слушала музыку в наушниках на полную громкость, и это не позволило ей сойти с ума.

– Пожалуйста… – помертвевшими губами произносит она.

– Уйдем, как только ты скажешь, зачем вернулась?

– Я забыла…

– Правду! – перебивает Владлен. – Правду, Элина.

Она задерживает дыхание, внутренне содрогаясь.

«Господи, поскорее бы закончился проклятый фильм!»

Ловит взгляд Владлена и понимает: он ее не отпустит, даже если экран воспламенится.

– Вернулась, чтобы найти тебя, – сквозь зубы цедит она.

Элина не может отвести взгляд, не может сопротивляться. И дело даже не в панике. Дело в другом, и это другое – запретное и сладкое, как райское яблоко.

– Зачем? – продолжает Владлен, и его улыбка невыносимо бесит.

Элина чувствует его сердцебиение, ощущает терпкие духи. На секунду, лишь на секунду, прикрывает глаза и вдруг понимает, что должна сделать.

«Ну раз хочешь, тогда получи!»

Секунда – и Элина прижимается губами к сухим, теплым губам Владлена. Она ни разу не целовалась, и свой первый, неумелый поцелуй дарит врагу. Две секунды. Время останавливается. Звуки замирают. Элина не закрывает глаз, она видит расширенные зрачки Владлена. Его хватка слабеет. Три секунды. Она вырывается из его рук и отшатывается, прикрывая губы тыльной стороной ладони.

Владлен не шевелится. Смотрит на нее, ошеломленный, позабыв спрятаться за вечной ледяной броней. Пусть ненадолго, но она победила.

– И это все? – наконец спрашивает он.

Вместо ответа Элина срывается с места и бежит прочь. Слезы обжигают, а из груди вырывается истерический смех. Хоть и не так, как планировала, но она сделала, что хотела. Тогда почему ей так тошно? Почему так страшно? И больно.

* * *

Три года назад

Заяц. Элина смотрит на любимую игрушку – напоминание о том, что у нее когда-то был папа. Белый мех в некоторых местах вытерся от времени. Заяц пережил многое и до сих пор оставался с ней. Рядом нет отца, нет сестры. Зато есть дурацкая игрушка.

Элина стискивает ее в объятиях и смотрит в окно невидящим взглядом. Если бы заяц был живым, он бы умер от удушья.

«Интересно, папа любил меня?» – вопрос, который преследовал Элину с тех пор, как она поняла, что у каждого знакомого ребенка есть странный дядя по имени «папа», а у нее нет. Но со временем интерес угас. А после смерти Ливии вместо него пришел другой вопрос. Не менее горький, но также без ответа.

«Интересно, эта боль когда-нибудь утихнет?»

Элина садится на кровать, которую мама выменяла у соседки на диван. Еще несколько дней она попрекала Элину тем, что пришлось отдать хорошую мебель за какую-то рухлядь. Но, как ни странно, мамины слова ее не задевали. Она была счастлива, если это можно назвать счастьем. Ведь она снова начала спать по ночам.

– Она не могла покончить с собой, – вдруг громко заявляет Элина зайцу. Смотрит в его вышитую мордочку с покосившимся глазом и слегка встряхивает. – И не важно, что я видела. Ливия не могла. Не верю.

Что-то не вяжется в том узоре, который Элина плетет в своем сознании. Ливия была нежной и доброй, но очень сильной. Она могла постоять за себя. И никогда, никогда бы не бросила Элину.

– Не верю, – снова произносит она и порывисто встает. Подходит к шкафу, открывает скрипящие дверцы. Внутри до сих пор висят вещи Ливии. К горлу подкатывает знакомый ком, и Элина вытирает слезу мягким ухом игрушечного зайца. Шмыгает носом.

«Не время раскисать».

Вытаскивает с нижней полки коробку из-под обуви. В последний раз смотрит на зайца и засовывает его внутрь. Закрывает крышкой. Горестный вздох срывается с губ.

Если Элина и была ребенком хотя бы чуть-чуть, то сейчас он умер в ней окончательно. Она простилась с детством. Спрятала его в старую коробку и поклялась больше никогда не открывать.

Элина засовывает ее под кровать и поворачивается к ноутбуку Ливии, который за последний месяц успел покрыться толстым слоем пыли. Бессонов – богатый москвич. У него должна быть страница в социальных сетях. В интернете точно найдется информация о нем. Жаль, что телефон Ливии не подлежит восстановлению. Но Элина справится и без него.

Она объявляет Бессонову вендетту.

* * *

Омлет, творожная запеканка, овсяные хлопья… Элина равнодушно скользит взглядом по шведском столу, но ни одно из блюд ее не привлекает. В итоге на тарелку ложится тост с джемом, а кофемашина уже жужжит, выплевывая в чашку капучино.

– Если я начну так есть, у меня мозги высохнут, – скептически бубнит Регина, скосив глаза на тарелку Элины. – Ой, – она стучит себя пальцем по голове, – прости, я же забыла, что ты вчера отравилась. Сегодня уже лучше себя чувствуешь?

– А? – Элина смотрит на подругу, словно видит впервые. – Да, намного. Спасибо.

– Фильм интересный был. Жаль, Цепеш ушел на середине. Мишель с Ирой сразу стухли, – хихикает Регина и ловко накладывает себе вареные сардельки с омлетом. Гора еды начинает покачиваться на тарелке.

Элина ежится при имени Владлена и берет чашку с кофе:

– Пойдем сядем возле окна.

Солнечный свет приятно греет кожу. Элина садится за стол и сосредоточенно намазывает на тост малиновый джем.

Вчера она впервые поцеловалась с мужчиной. А потом сбежала. Да, конечно, она направлялась к кинотеатру примерно за этим, но все вышло не так, как она думала. Поцелуй больше напоминал сбрасывание хвоста ящерицей, оказавшейся в ловушке, а не соблазнение.

Элина со стоном закрывает глаза.

«Надо очнуться. Вокруг реальная жизнь! Хватит тупить на каждом шагу!»

– Слушай, ты сказала, что дословно запомнила все книги. У тебя что, фотографическая память? – Регина шумно запивает омлет апельсиновым соком.

– Можно и так сказать.

– Так ты умная?

Элина хмыкает:

– Можно и так сказать.

– Ой, да ну тебя. Ты хоть знаешь свой ай-кью?

От интереса Регина даже перегибается через стол. Зеленые глаза блестят восторгом. Ее оптимизм заразителен, и Элина невольно улыбается:

– Знаю.

– Ну и???

Элина пожимает плечами, кусает тост и, прожевывая, делает медленный глоток капучино.

– Ну?!

– Сто семьдесят пять, – признается она неохотно.

– Черт! Черт! Черт! – Регина хватается за голову и смотрит на Элину, выпучив глаза. – Хочешь сказать, я соревнуюсь с гением? И ты молчала? Почему сразу не сказала? Я бы не стала тебе помогать! И так фора дай боже!

От праведного гнева девушки Элина начинает хохотать в голос, и напряжение, которое сковало ее после вчерашнего поцелуя, растворяется.

– В литературе я полный профан, – пытается она утешить Регину, но та только недоверчиво фыркает.

– Ну да, конечно. Все равно помощи от меня больше не дождешься. Кстати, сегодня последний день сдачи рассказов. Ты готова?

Элина достает из сумочки синюю флешку и машет ею перед носом Регины:

– Старалась как могла. Не знаю, что там с душой, но запятые точно стоят на месте.

– О, круто. Я тоже скинула на флешку. Значит, вместе пойдем искать Макса. А ты знаешь…

Голос Регины тает на заднем фоне. Волоски на руках встают дыбом, а холод скользит по коже волной. Кусок хлеба застревает поперек горла, и Элина поспешно его запивает. Обводит зал взглядом и натыкается на Владлена. Мужчина сидит в противоположном углу, спиной опираясь на стену. Их разделяет несколько десятков столов и снующие мимо люди, но вибрация, исходящая от Владлена, передается по воздуху, и Элина чувствует ее всем телом.

«Улыбнись. Покажи свое превосходство».

Но голос разума бессилен. Она сидит, как восковая фигура, неспособная пошевелиться. Все запуталось и заметно усложнилось.

– Элина!

– Что? – Она резко поворачивается к Регине и недоуменно смотрит на нее.

– Ты идешь к Максу?

– Да, да.

Элина встает из-за стола, оставив недоеденный завтрак, и снова бросает взгляд туда, где только что сидел Владлен. Но он исчез, словно его там и не было. И если бы не мурашки по коже, она поверила бы в то, что воображение сыграло с ней злую шутку.

Найти Максимилиана не составило труда. Он был в номере и на этот раз открыл дверь одетый в длинную футболку и художественно порезанные джинсы. При виде Элины улыбка растягивает его губы, а когда взгляд переносится на Регину, она тут же гаснет.

– Вы из одного номера, что ли? – холодно интересуется Макс и прислоняется плечом к дверному косяку, скрещивая руки.

– Да. – Элина хмурится. Реакция парня сбивает с толку. – Ты нас даже в номер не пригласишь?

– В прошлый раз тебе не требовалось приглашение.

– В прошлый раз я была голодна. А сейчас я всего лишь хочу сбросить тебе рассказ. – И она сует Максу под нос флешку.

Регина сконфуженно копается в бездонной сумке и наконец находит свою флешку в виде розового зайчика. Неловко протягивает ее Максимилиану.

– Да, только у тебя может быть такое чудо, – усмехается парень и забирает флешки.

Регина молчит. И это не укладывается у Элины в голове.

– Макс, хватит пялиться на Регину. Скидывай рассказы, и я пойду, а вы выясняйте отношения дальше.

– Мы не… – хором произносят они и тут же замолкают, растерянно уставившись друг на друга.

Макс со вздохом идет к ноутбуку и сбрасывает рассказы.

– А кто-то упрекал меня в скрытности. – Элина ехидно шепчет на ухо Регины, и та лишь молча краснеет.

– Вот. – Макс возвращает Элине флешку, а вот Регину дразнит, и только с третьей попытки ей удается спрятать розового зайчика в сумке. – Ни пуха ни пера, девчонки, – желает он напоследок.

– К черту, – за двоих отвечает Элина и почти силком утаскивает подругу на улицу. – Ну и что это было?

Регина задумчиво пинает камушек. Руки в карманах, взгляд потерянный.

– Ничего, – в итоге отвечает она и через силу улыбается. – Просто поругались.

Элина поджимает губы:

– Поругались, значит. Ну-ну. Больше не выпытывай у меня секреты, если не собираешься раскрывать свои! – Она надевает солнцезащитные очки и направляется к их корпусу.

Странные отношения Регины и Макса почти сразу вылетают из головы. Пора приступать ко второму этапу плана. И это может стоить Элине участия в конкурсе.

* * *

– Цепеш!

Владлен оборачивается на крик и замечает Мишель. Девушка в прелестном бирюзовом платье бежит к нему по каменной дорожке. Стук ее каблучков разносится по аллее.

– Цепеш! – Она слегка замедляется перед тем, как подойти к нему. Перекидывает через плечо пышные светлые волосы, улыбается. – У тебя есть минутка?

Владлен кивает. Слух улавливает знакомый голос, и он поднимает взгляд поверх головы Мишель. Сначала видит рыжие кудряшки Регины, затем рядом с ней знакомую стройную фигурку в белом платье. Куда бы он ни пошел, он везде встретит Элину. Невидимое притяжение гудит между ними натянутой струной. Иногда хочется перестать вспоминать их поцелуй, забыть о том, что Элина существует, но мысли вновь и вновь возвращаются к ней. Это раздражает и удивляет одновременно. Казалось бы, Владлен уже должен смириться, что постоянно думает о ней, но его тревожит один вопрос: если их отношения зайдут дальше, он избавится от наваждения по имени Элина?

– Я хотела сказать, что совсем на тебя не обижаюсь. Ну, за тот танец. – Мишель смущенно заправляет локон за ухо. – Я понимаю, танцовщица из меня никакая. Просто хотела, чтобы ты знал.

Владлен возвращается к реальности и снова смотрит на девушку, сдерживая тяжелый вздох:

– Прозвучит грубо, но я не особо переживал по этому поводу. – Он наклоняется к Мишель и всматривается в ее васильковые глаза, густо подведенные черным. Не так завораживают, как карие. – Но скажу еще грубее, Мишель: ты не интересуешь меня как женщина, – Владлен выпрямляется и засовывает руки в карманы, – поэтому расслабься и перестань строить глупые иллюзии. Это касается и остальных участниц.

Лицо Мишель бледнеет. Она снова поправляет волосы, на этот раз нервным движением, и наигранно смеется:

– Ну что ты, Цепеш. Я и не думала… Ты не так все понял! Я… – Она сбивается. Делает глубокий вздох, но больше не осмеливается смотреть ему в глаза.

– Вот и замечательно. – Он снова глядит вдаль, но Элина уже прошла мимо.

Жаль. Им бы не помешало поговорить после вчерашнего. Хотя каждый разговор с этой девушкой заканчивается неожиданно. Не по сценарию.

Владлен разворачивается к своему коттеджу, но спиной чувствует пронзительный взгляд Мишель. Эта девушка не отстанет. Он знает таких – его мать была такой же.

Элина не похожа на них, хоть и пытается казаться такой. Но неловкий поцелуй ее выдал. Владлен ухмыляется. Поцелуй ее выдал…