Одинцова Элина Николаевна

Она в который раз пробегает взглядом по списку. Мысли не дают покоя уже вторые сутки. Ночь из-за этого выдалась тяжелой и бессонной, а весь последующий день Элина ходила как сомнамбула. Пыталась работать над текстом, исправила недочеты, которые отметила Регина. Затем все удалила и переписала рассказ заново. Но даже это не помогло ей избавиться от надоедливых мыслей.

У Элины перед глазами стоит ее имя, обведенное красными чернилами. Поэтому Максимилиан нервничал, когда она опоздала на автобус. Поэтому огрызался на предложение уехать без нее. Ему были даны четкие инструкции, и он не мог их нарушить.

– Как поживает рассказ?

Регина выходит из ванной и на секунду замирает напротив кровати Элины. Мокрые волосы темными прядями свисают вдоль бледного лица, в зеленых глазах до сих пор читается гнев.

– Я думала, ты со мной не разговариваешь.

– Просто хотела напомнить, что завтра последний день. Но если ты вылетишь, я не расстроюсь. – Она садится по-турецки на свою кровать, расправляя на коленях свободное платье в красную полоску, и принимается пальцами скручивать локоны.

– Не вылечу, не волнуйся, – отрезает Элина.

«После этого списка, кажется, даже если я захочу, не смогу».

Повисает угрюмая тишина. Словно невидимая плита опускается на голову Элины, сдавливает барабанные перепонки, проникает в самую глубину души и опустошает. Она складывает лист и прячет в чемодан под кроватью. Глубоко выдыхает. Смотрит на Регину.

– Ладно. Я погорячилась. – Тут же отворачивается и поджимает губы. – Наговорила много лишнего. Прости.

Элина замолкает. Неловкое «прости» звучит так глупо и неуместно. Тишина после него звучит еще злее. И когда Регина наконец нарушает ее, становится невыносимо легко:

– И ты прости меня. Я не должна была требовать откровенности, учитывая, что о себе я ничего не рассказывала. – Регина подползает к краю кровати и протягивает Элине руку. – Мир?

– Мир. – С легкой улыбкой она пожимает ее ладонь.

– Так ты любишь Цепеша или нет? – Возвращение знакомой Регины знаменуется очередным потоком вопросов. – Потому что я уже сказала девочкам, что да.

– Что ты сделала?!

– Шучу, шучу! – Регина хохочет.

– Слава богу, потому что увы, но я не влюблена в него. – Элина хмурится. – И не спрашивай почему, иначе опять поругаемся.

Регина ложится на живот и болтает в воздухе босыми ногами:

– Сегодня были съемки у Дани с Лизой. Обсуждали подготовку к первому этапу. Похоже, у Дани серьезные проблемы с рассказом. Он никогда раньше не писал о чувствах.

– Я тоже.

– Да, но ты девушка. Нам с этим намного проще. Наверное…

Элина берет с тумбочки ноутбук и включает его.

– Я вчера прочла эти книги. – Она открывает вордовский файл и показывает Регине. – Для писателей. Они полезны или я потратила время без толку?

Регина округляет глаза и вчитывается в перечень названий:

– Здесь восемь книг. Ты прочла все за день?

– За вечер, – уточняет Элина.

– За вечер?! Ну да, тут есть неплохие вещи, правда, я не все читала. У тебя, скорее всего, каша в голове.

– Нет, я помню все дословно. Даже те строки, которые прочла по диагонали. – Элина пересаживается на ее кровать и открывает файл с рассказом. – Я переписала его. Прочтешь?

– Ты поэтому со мной помирилась?

– Да, – не моргнув и глазом отвечает Элина.

Регина только хмыкает и погружается в историю Элины. Спустя пятнадцать минут выдыхает:

– Ух ты, заметный прогресс. И всего за день. Не думала, что книги о писательстве реально способны кому-то помочь. Надо будет тоже почитать. Правда… – Она запинается.

– Что «правда»?

– Все хорошо, стиль, техника, но… В твоей первой версии была душа, искренность. А здесь выхолощенный, пластмассовый текст. – И Регина виновато опускает голову.

– Оу. – Элина со стоном захлопывает ноутбук и возвращается на свою кровать. – Не одно, так другое. И что теперь делать?

– Если бы я знала, – Регина вытягивается на кровати и закидывает руки за голову, – то давно бы написала бестселлер.

* * *

Три года назад

Тесная спаленка теперь кажется необъятной. Раскладной диван – неудобным. Все стало каким-то неправильным. После смерти Ливии весь мир опустел. Не важно, что с похорон прошел уже месяц. Не важно, что пора смириться и жить дальше. Элина не может так просто забыть. Одно-единственное слово выжигает ее душу и рвет сердце на куски.

Бессонов

Элина сильнее забивается в угол комнаты. На колени натянута длинная футболка с пятнами от чая на груди. Ливия так и не успела ее постирать. И если принюхаться, еще несколько дней можно было чувствовать запах сестры. Элине казалось, что Ливия ее обнимает. Как раньше. Когда она была жива.

– Долго ты еще будешь изводить меня? – Дверь в спальню распахивается с недовольным бурчанием матери. Женщина замирает на пороге. Она так похудела, а темные круги под глазами похожи на растекшуюся тушь.

Игорь теперь живет с ними. Словно убогая замена Ливии…

– Я не буду спать на нем, – упрямо повторяет Элина и утыкается лицом в колени.

Эту войну они ведут уже неделю. С тех пор как Элина поняла, что не может спать на диване, который раньше делила с сестрой.

– И что ты предлагаешь? Выкинуть хорошую мебель? – Голос мамы повышается, словно у оперной певицы.

– Он старый.

Мама замолкает. Топчется на пороге, затем проходит и садится на край дивана. Осторожно проводит рукой по шершавой обивке и тут же вытирает слезы.

– Мне тоже ее не хватает, Эля, – неожиданно признается она.

Впервые с похорон они говорят о Ливии. Впервые признаются, что она когда-то существовала.

– Я вообще не понимаю, как дальше жить. – Мама стонет и закрывает лицо ладонями.

Ее плечи съеживаются, и вся она превращается в маленького воробышка, замерзшего на ветке. Элина смотрит на мать и не решается пододвинуться к ней. А вдруг прогонит?

– Мама, пожалуйста, – тихо просит она, – я не могу спать на этом диване. Мне не заснуть без нее. Я все время жду, что Ливия вот-вот войдет в комнату и ляжет рядом. Мы будем долго шептаться, а затем уснем в объятиях друг друга. А когда этого не происходит, я просто теряю сознание от усталости. И каждую ночь вижу кошмары.

От этих слов мама начинает рыдать еще громче и падает на колени перед Элиной. Неловко прижимает ее к груди и раскачивается, завывая все громче:

– Моя девочка, моя маленькая девочка…

Как жаль, что она говорит не об Элине.

Ливия была права: Элина родилась взрослой. И даже сейчас именно она утешает мать, затолкнув боль в глубь души. А не наоборот.

Некоторым людям не суждено быть маленькими. А некоторым не суждено жить.

* * *

Регина хватает Элину за руку и тащит между ровными рядами пластмассовых стульев.

– Ты когда-нибудь была в кинотеатре на свежем воздухе? – Слова девушки так и сочатся восторгом.

– Лучше спроси, была ли я хоть в каком-то кинотеатре.

– Ужас! Пора делать из тебя человека. – Регина останавливается на месте, нерешительно осматривается. – А! Вон девочки. – Она машет Ирине с Мишель.

– Нам обязательно идти к ним?

Элина морщится, замечая тяжелый взгляд Мишель. Цепеш ранил ее чувства, а отдуваться другим.

– Конечно! Они сидят на третьем ряду.

Прохладный ветер ласкает кожу, и, хотя еще достаточно светло, вокруг горят цветные фонарики. На сцене громоздится внушительный экран, напоминающий огромный батут, а колонки, незаметные для гостей, расставлены по периметру.

– Хочешь сказать, что показ абсолютно бесплатный? – Элина садится на стул, как можно дальше от насупленной Мишель.

– Входит в стоимость проживания, – коротко бросает Регина.

– Хм, впервые мне стало интересно, сколько здесь стоит номер…

Она скрещивает руки на груди, но радостный возглас соседки сдувает с нее задумчивость:

– Смотрите, там Цепеш и Владимир!

Элина оглядывается и видит братьев Бессоновых. Владлен лениво разглядывает ряды стульев, которые быстро заполняются людьми. Владимир ругается с кем-то по телефону и яростно жестикулирует.

– Как вы думаете, если мы позовем их сюда и отдадим места Дани и Ромы, мальчики не обидятся? – робко предлагает Ирина.

– Обидятся, но кого это волнует, – хмыкает Мишель и встает. – Пойду позову их.

– Офигеть, – шепчет Регина на ухо Элине, – во дает! Я бы после такого позора ни за что в жизни не подошла бы к Цепешу.

– Любовь зла, – так же тихо отвечает Элина, – полюбишь и козла.

Затаив дыхание, они наблюдают, как роскошная, в длинном вишневом платье, Мишель мило разговаривает с Цепешем, будто и не было горькой обиды. Владимир наконец выключает телефон и кладет его в карман брюк. Широко улыбается девушке, что-то быстро говорит и уходит.

– Наверное, решил вернуться к жене, – предполагает Регина. – Видимо, она осталась с дочерью. Этот фильм не для детей.

– Какой, кстати?

– Фильм-катастрофа. «Неуправляемый», с Дензелем Вашингтоном. Про поезд.

Элина оборачивается к Регине и чуть не хватает ее за футболку:

– Про поезд? – Голос срывается на крик, а сердце проваливается в желудок. Она едва перенесла ночь поездки в этом «исчадии ада» и совсем не готова смотреть про него кино. Не теперь…

Ладони становятся влажными, и Элина вытирает их о джинсы. Нервно поправляет волосы.

– Знаешь, я лучше пойду в номер. Все равно видела этот фильм. Не понимаю, зачем пересматривать такое старье…

Она почти встала, как Регина хватает ее за руку и усаживает на место:

– Подожди! В этом же и романтика кинотеатра на природе – смотреть старые фильмы. Кстати, улыбнись: к нам идет Цепеш, так что ты не можешь уйти. Забыла? Ты же его «любишь». – Она с хитрой улыбкой делает кавычки пальцами.

– Вот удружила, – сквозь зубы цедит Элина, но почти сразу оборачивается к Владлену с Мишель и выдавливает улыбку.

На экране начинают мелькать кадры, по поляне разносится звучная музыкальная тема.

– Спасибо за приглашение. – Владлен присаживается на стул возле Мишель, безразлично скользнув взглядом по Элине. – Брат присоединится позже.

– А почему вы без Макса? – интересуется Регина.

– Он работает, – холодно отзывается Владлен, и все замолкают.

Элина ерзает на стуле, периодически бросает взгляд на мужчину и даже на расстоянии двух метров ощущает его парфюм – смесь ванили и перца. Черт! Она закусывает нижнюю губу. Такая идеальная возможность разговорить его, вновь наладить контакт, а она не может думать ни о чем, кроме того, что сейчас увидит на экране огромный неуправляемый поезд.

Время превращается в густую патоку. Звуки заполняют уши, картинки на экране смешиваются в пестрое калейдоскопическое месиво. Элина не улавливает сюжет, не вникает в атмосферу фильма. Только видит очередной кадр с поездом и съеживается от тошнотворного ужаса. Память услужливо подталкивает к прошлому, к другому кадру из ее личного архива, который въелся в мозг, как плесень.

Проходит десять минут. Элина медленно раскачивается на стуле в тягостном ожидании.

Двадцать минут. Она порывается встать, но невидимые силы заставляют ее сидеть дальше. Она сильная, она не позволит детской паранойе испортить вечер.

Тридцать минут. На экране возникает ревущий поезд, который несется на Элину с безумной скоростью, и она не выдерживает. Срывается с места и бежит вдоль ряда, зажимая рот ладонью. Уже издали до нее доносится окрик Регины, но перед глазами пляшут цветные пятна, а живот скручивает спазмом. Ее трясет, холодный пот ручейками стекает по вискам. И Элина бежит и бежит, подальше от экрана, от поезда, от страха. Пока не падает на колени, словно раненая.

Когда приступ паники проходит, Элина находит в себе силы встать, хотя ноги продолжают дрожать и подгибаться. Вдох, выдох. Вдох…

Она оглядывается. Почти стемнело, небо напоминает ватман раздраженного художника, который просто плеснул на него темно-серых красок и залил все полотно. Экран видно даже отсюда, хотя ей казалось, она бежала целую вечность. Звуки фильма еще долетают до нее глухим рокотом, но она может воспринимать их равнодушно.

– Элина? Добрый вечер. – Владимир, как призрак, появляется на дорожке в свете фонаря. Черный свитер обтягивают стройную фигуру мужчины, отчего он кажется исхудавшим, усталым от жизни человеком.

– Добрый вечер.

– Фильм настолько неинтересный, что вы сбежали? – Он прищуривается и кивает в сторону кинотеатра.

– Я его уже видела, – лжет Элина и прячет руки за спиной, чтобы скрыть дрожь.

– В таком случае, может, прогуляемся?

С минуту они смотрят друг на друга. Владимир приветливо улыбается, а Элина лишь кривит губы. И настороженно кивает.

– Я думала, вы пошли за Маргаритой, – неловко вставляет она, чтобы поддержать разговор.

Мысли до сих пор вразброд, спотыкаются друг об друга.

– Так и есть. Но у нас вышла небольшая размолвка, так что… – Он запнулся. – А когда вы успели с ней познакомиться?

Элина скрещивает руки на груди:

– Ой, долгая история. Можно сказать, что нас познакомила ваша дочь.

Тихий поздний вечер, прохладный ветер норовит забраться под одежду. Уличные фонари неспешно рассеивают серую тьму.

– Лучше расскажите, что вас сподвигло на создание шоу? – Элина внимательно разглядывает точеный профиль Владимира.

И замечает изменения в его выражении. Он опускает взгляд и поджимает губы.

– С чего вы решили, что шоу – именно моя идея?

– Ну, Марго сказала, что вы в первую очередь бизнесмен. И у меня возникли подозрения, что вы не стали бы бросать любимую работу ради шоу брата. Значит, автор идеи именно вы.

– Вы меня поражаете, Элина, – усмехается он, – но да, вы правы. Однако я даже не знаю, как ответить на ваш вопрос.

– Скажите правду.

Владимир качает головой. До них доносятся тихие звуки крушения из фильма, но столь слабые, что только чуткий слух Элины их улавливает.

– Правда в том, что я постарел раньше времени. И вспомнил то, о чем лучше не вспоминать, – шепчет он. – В общем, считайте, что мне просто потребовалось отвлечься от работы, а так как я сам когда-то писал, то решил, что это неплохая идея.

– Вы писали? – Элина смотрит на него с искренним удивлением, а в душе ликует.

– Да, это было так давно, что все забылось. – Владимир вглядывается в туманное небо.

– И о чем вы писали?

– О, лучше не спрашивайте, – смеется Владимир. – Я восхищался творчеством Льва Николаевича Толстого: «Война и мир», «Анна Каренина»…

При упоминании последней книги сердце у Элины замирает.

– …поэтому я считал, если и писать, то тоже нечто масштабное, эпическое, как у Толстого. Неудивительно, что я бросил это дело. Замахнулся на недостижимое.

– А Владлен пишет до сих пор?

Мужчина бросает на нее веселый взгляд:

– Уже прознали про его страшный секрет? Пишет, но никому не дает читать. Один раз он доверился мне и показал свою рукопись. Скажу, что ничего подобного я в жизни больше не встречал. Владлен может рассказать будничную историю так, словно ты читаешь остросюжетный роман, и описать чувства такими словами, что у тебя пульс будет зашкаливать. Он настоящий гений, – с благоговением произносит Владимир.

– Гений, но скрывает свой талант?

– К сожалению…

Они замирают посреди дорожки. Владимир задумчиво смотрит на небо, Элина – себе под ноги.

– Спасибо, – наконец она прерывает молчание. – Вы проводили меня до моего корпуса. – Кивок на коттедж, стоящий чуть поодаль в лесу.

Окна приветливо глядят на них.

– Не за что. – Владимир в растерянности оглядывается, затем протягивает ей руку. – Вам спасибо за прогулку, Элина.

Она улыбается и легонько пожимает ладонь мужчины. Душа не трепещет, сердце бьется ровно. Как Элина ни старается, она не может представить Ливию и Владимира вместе. Гораздо охотнее в ее воображении рядом с сестрой рисуется Владлен.

– Ваша жена очень любит вас. Берегите ее, – выпаливает она раньше, чем думает, и сразу понимает, что от ее слов мало пользы. Но стоит посмотреть на Владимира, как она вспоминает печальные глаза Маргариты.

Владимир молчит. Медленно и задумчиво кивает. Какой смысл в любви, если два взрослых человека не могут понять друг друга спустя годы брака?

– Спокойной ночи, – шепчет она и проходит мимо Владимира, но он в последний момент ловит ее за руку:

– Элина?

Она оборачивается. Тепло его пальцев просачивается сквозь рукав джемпера.

– Скажите, как звали вашу сестру?

Элина забывает дышать. Вопрос вновь рушит тот домик из хрупких догадок, что она успела выстроить. И перед глазами мгновенно встает Ливия под руку с Бессоновым-старшим.

– Ливия, – пересилив себя, хрипит она.

Выражение лица не меняется, только улыбка становится грустной.

– Красивое имя. Мне очень жаль, что вы лишились сестры.

– Да, мне тоже.

Только теперь он отпускает Элину и, засунув руки в карманы, быстро уходит. Сердце вновь пускается вскачь. Душа рвется на части. Элина хватается за голову и пытается глубоко дышать.

«Почему? Почему он спросил об этом?»

– Может, это был ты? – шепчет она, вспомнив, как три месяца назад неизвестный навестил могилу ее сестры.

«Так больше продолжаться не может!»

Элина приглаживает волосы и спешит за Владимиром. Но он сворачивает к своему коттеджу, а она проходит мимо, направляясь к кинотеатру. Братья делают из нее дурочку. Думают, она ничего не знает. Но они ошибаются. Чертовски ошибаются!

Элина останавливается недалеко от зрительских мест и вглядывается в первый ряд, стараясь не обращать внимания на сцену с поездом перед глазами и скрежет, раздирающий барабанные перепонки. Замечает рыжую шевелюру Регины, неподалеку от которой сидит Мишель. Но стулья между ними пусты.

Кто-то дергает ее за руку, и Элина с тихим вскриком оказывается в чьих-то объятиях. Знакомый аромат кружит голову.

– А я уж подумал, что ты боишься поездов, – тихо произносит Владлен и самодовольная ухмылка искажает его губы.