«Ты сойдешь с ума. Зависимая. Безумная. Ты сделаешь неправильный выбор. Ты умрешь!»

Элина раскрывает глаза и глубоко вздыхает. Сердце барабанит по грудной клетке, а в ушах до сих пор стоит непрерывный хор злых голосов. Зависимая, безумная… Глупости! Нужно сосредоточиться на расследовании, а не бояться пустых предсказаний.

Она потягивается в кровати. Рядом раздается тихий визг. Регина сидит, закутавшись в одеяло, и пялится в ноутбук. Элина приглядывается и видит на экране Цепеша. А затем без сил падает на подушку. Она совсем забыла, что сегодня на его канале выходит интервью с участниками. Для зрителей шоу «Альтер Эго» теперь официально началось.

– Ты проснулась! – Регина вытаскивает наушники из ушей. – Уже одиннадцать. Мы проспали завтрак.

– Одиннадцать? Черт, такое чувство, что шесть утра. – Элина заставляет себя сесть и с удивлением разглядывает розовую пижаму. – Я так и не сняла это убожество?

– Фу, какая ж ты вредная. Цепеш никогда в тебя не влюбится. – Регина корчит рожицу.

– А с чего ты решила, что с ним я веду себя так же?

– Да, я видела. – Она кивает на ноутбук. – На интервью ты сама невинность. Под видео уже пошли комменты, что участница номер три прелесть, милашка, мы болеем за нее! – писклявым голосом Регина передразнивает невидимых зрителей.

– Завидуешь? – Элина стаскивает со стула шелковый халат и перебрасывает через плечо.

– Еще чего! Но мне не дает покоя один вопрос. – Регина захлопывает ноутбук и сводит темные брови на переносице. В голубой пижаме со слонятами, с растрепанными рыжими волосами она выглядит подростком, но ее взгляд… Впервые Регина смотрит так жестко. – Очень жаль, что твоя сестра умерла. Но я не понимаю, почему ты не рассказала мне об этом?

Элина пожимает плечами:

– А должна была?

– Да, как минимум когда я спросила, что она думает насчет украденного рассказа? И вообще, у меня как-то не вяжутся две истории, которые ты рассказала. То ты пишешь, чтобы почтить память сестры. То обманом пробираешься на шоу, чтобы быть поближе к Цепешу. Чему же верить?

Регине не идет роль злого полицейского, так что Элина позволяет себе маленькую усмешку:

– А что я должна была сказать Владлену? Что я пришла на шоу, потому что влюблена в него? Подумай сама.

– Вот я и думаю, Элина. И что-то у меня не сходится. Не верю я тебе. – Ее слова звучат по-детски, но проникают в самую суть. – Я видела, как ты смотришь на Цепеша. Нет в твоем взгляде любви. Какие-то чувства ты к нему определенно испытываешь, но точно не любовь.

– Какая ты проницательная. – Элина поджимает губы. Открывает ящик тумбочки и вытаскивает оттуда косметичку.

– Это моя работа – быть проницательной. Я писатель, и, в отличие от тебя, настоящий.

– Ой-ой, удар ниже пояса, – иронизирует Элина. – Послушай, не хочешь верить, не верь. В конце концов, мы ведь соперницы. Только, надеюсь, ты мой рассказ не украдешь.

Лицо Регины заливается алой краской. Она вскакивает с кровати и бессильно стискивает кулаки. Затем хватает подушку и швыряет в Элину, но та ловко уклоняется.

– Что?! Да рассказ твоей сестры намного лучше твоего, так что не смей обвинять меня в плагиате! Нечего там красть!

– А чем еще занимаются недописатели? – цедит Элина. – Я в ванную комнату.

– Пока не расскажешь мне правду, дружить с тобой не буду! – в спину ей кричит Регина.

Элина сжимает ручку двери и смотрит на девушку, которая сейчас похожа на рыжую дворовую кошку со вздыбленной шерстью.

– В моей жизни была только одна подруга, и она мертва. Поэтому мне жаль тебя разочаровывать, но заводить подруг я здесь не собиралась. Я намерена продержаться до конца, с твоей помощью или нет. А правду ищи в другом месте.

И она захлопывает за собой дверь. Встает под душ в надежде смыть с себя грязь от ужасных слов, которые сорвались сейчас с ее губ. Но горячая вода только сильнее разжигает злость на себя. Было бы намного проще, если бы ее соседкой оказалась Мишель. Элина не умеет дружить. Она просто забыла, как это делается.

Слезы смешиваются с водой.

* * *

– Почему вы не можете сказать? Мы же вместе приехали, только я забыла уточнить его номер. – Элина почти повисает на стойке ресепшена. – Мы еще не успели обменяться телефонами, а мне срочно надо переговорить с ним насчет шоу. Вы же наверняка знаете про «Альтер Эго»? – Милая улыбка намертво прилипает к ее лицу.

Мысленно она ругает себя за то, что прослушала, когда Макс говорил участникам, в каком номере живет.

– Вместе? Ну, думаю, в таком случае я могу вам подсказать. – Администратор заглядывает в компьютер, быстро перебирает пальцами по клавишам. – Да, ваш друг Максимилиан Колесников живет во втором корпусе, седьмой номер.

– Спасибо, вы меня спасли! – Элина поправляет на плече ремешок от сумочки и выбегает из здания.

Сверившись с картой, она сворачивает в сторону коттеджа Бессоновых и, пройдя мимо, замечает нужный корпус. На первом этаже быстро отыскивает номер семь и стучит кулаком по темно-бежевой матовой двери.

– Уборка номера! Уборка! – звонко кричит она.

За стеной слышится ругань, и спустя пару минут дверь все-таки открывается. Макс, голый по пояс, в смешных зеленых штанах, трет глаза.

– Элина? Убить мало! На фига ты меня разбудила?!

– Я могу войти? Ты один? – бесцеремонно интересуется она и заходит внутрь, не дожидаясь ответа. В номере относительный порядок, только одеяло скомкано на двуспальной кровати, а из-под нее торчит сумка с вещами. – Между прочим, уже полдень. – И она раздвигает занавески, впуская в комнату солнечный свет. – Сразу просыпаешься, верно?

– Угу… – Макс захлопывает дверь, плетется обратно к постели и падает ничком на подушку. – Зачем пришла? – мычит он.

– О, – Элина присаживается в кресло и оправляет белое кружевное платье, – я проспала шведский стол и искала кого-нибудь, за чей счет можно позавтракать, – со смехом объясняет она.

Максимилиан приподнимается на локтях и бросает на Элину веселый взгляд. Вокруг глаз собираются смешливые морщинки.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая наглая девушка на свете?

– Постоянно. – Элина ухмыляется. – А ты во сколько лег спать, что не можешь проснуться? Разве тебе не надо снимать что-нибудь или кого-нибудь?

– Цепеш перенес съемки на завтра, так что сегодня у меня выходной. – Макс садится на кровати и разминает шею, издавая характерное щелканье. – Вроде пил не много, но чувство, что был в хлам.

– Будь ты вчера в хлам, вряд ли смог бы ходить, – Элина слегка наклоняется вперед и нюхает, – перегаром не пахнет. А что планируете завтра снимать?

– Все тебе расскажи… – Парень наклоняется и ищет под кроватью футболку. – Когда надо, тогда и узнаешь. Ну что? Пошли. – И он натягивает белую майку навыворот.

– Эй, нет, друг. – Элина подходит к нему и берет его за руки. Мягко тянет на себя. – Сначала в душ, затем на завтрак. Красивые девушки с вонючками не ходят.

– Ты же сказала, что перегаром не пахнет! – возмущается Макс, но Элина решительно заталкивает его в ванную комнату.

– А что, у людей других запахов не бывает? – И она захлопывает дверь перед его носом. Застывает на месте, как львица перед охотой, и прислушивается к звукам.

Только когда начинает журчать вода и недовольное бурчание Макса затихает, Элина расслабляется и оглядывается. Быстро подходит к тумбочке и методично обыскивает ящики. Пусто. Пусто. Ничего. Сердце быстро колотится, кровь приливает к щекам, и жар опаляет лицо. Одним ухом Элина постоянно вслушивается, что происходит в ванной комнате. А руки и глаза продолжают методично обыскивать мебель.

– Черт! – тихо ругается она.

Взгляд падает на спортивную сумку Максимилиана. В первый день он был одет в рубашку цвета лайма. А лист спрятал в карман брюк. Элина шире расстегивает молнию и слышит, как вода перестает шуметь. Пальцы дрожат, когда она лихорадочно перебирает вещи Макса. Мозг мысленно отсчитывает оставшиеся секунды.

«Десять, девять, восемь…»

Элина задерживает дыхание.

«…четыре, три…»

Наконец ей попадаются те самые брюки, и она запускает пальцы в карман.

«…два, один!»

Дверь с громким щелчком раскрывается, и Элина выпрямляется, быстро затолкнув сумку ногой под кровать.

– Ты была права, – Макс полотенцем растирает волосы, – после душа будто становишься другим человеком.

– Женщина всегда права. – Элина улыбается, хотя голос предательски дрожит. За спиной она стискивает рукой смятый лист. – Ты не против, если я воспользуюсь твоим туалетом?

Парень пожимает плечами:

– Пожалуйста, только быстрее. Я есть хочу. – И он поворачивается к настенному зеркалу, чтобы поправить ежик на голове.

Элина быстро прошмыгивает в полную пара ванную и закрывается. Страх складывает ее пополам, и несколько секунд она тяжело дышит, как будто ее душили. Затем дрожащими пальцами разворачивает список.

Десять имен следуют под номерами друг за другом, но ей плевать на оставшиеся девять. Элина впивается в строку под номером три, которую зачем-то обвели красной ручкой:

3. Одинцова Элина Николаевна.

В области сердца разрастается щемящая боль, и Элина запихивает лист в сумочку. Нажимает на сливную кнопку бачка. Снова делает глубокий вздох, пытаясь побороть внезапное головокружение.

Теперь предостережение Макса обретает весомое доказательство. Неизвестно, по какой причине, но Цепешу действительно нужна она.

* * *

Три года назад

Солнце палит нещадно, будто Бог решил наказать всех людей разом за их грехи. Мама ревет так громко, что болит голова. Тошнит. В глаза словно насыпали вагон песка. Вместо священника нудную речь произносит хахаль мамы, ведь отпевать самоубийц запрещено. Он появился в их жизни совсем недавно, и до последнего Элина надеялась, что он исчезнет так же быстро, как и возник. Но вместо него исчезла Ливия. После «поцелуя» с поездом ее пришлось хоронить в закрытом гробу. Элина больше не увидит лица сестры. Никогда.

Элина смотрит на вырытую могилу и ждет, когда оттуда покажется дьявол. Она пыталась убедить маму кремировать Ливию и развеять ее прах в пустынном поле, чтобы сестре было легче добраться до рая, но, закоренелая в своих убеждениях, мать наотрез отказалась и снова упрекнула младшую дочь в глупости. Видимо, она и правда такая. Глупая, раз надеялась, что успеет схватить Ливию за руку, прежде чем та шагнет под поезд.

На похороны пришли одноклассники Ливии, учителя. Для них учебный год начался трауром. А Ливия навсегда осталась в прошлом. Тридцать первого августа. Конец лета – конец ее жизни.

Впервые за сегодня накатывает что-то напоминающее слезы, но не от горя, а от ярости. Он не пришел. Он довел ее до самоубийства, но не пришел провести в последний путь.

Бессонов

Элина обхватывает себя за плечи. Дрожь пробирает тело, и скупые слезы катятся по щекам. Удивительно, что они еще остались. Казалось, за три дня она выплакала все до капли. Но вот эта проклятая жидкость снова течет по ее лицу против воли, показывая всем, как она слаба.

Она не может расстаться с сестрой вот так, не попрощавшись. Это неправильно. Все неправильно. И то, что сестра лежит в закрытом гробу, как кость в горле. Они должны ее видеть, ведь Ливия прекрасна. Видеть, какую красоту погубил дьявол.

Перед глазами проносится вспышка – и Элина срывается с места. Подбегает к гробу и пытается сдвинуть крышку. Крики матери долетают до нее, словно прореженные сквозь густое сито. Обрывками, звуками. Бессмысленные. Медленно, очень медленно крышка гроба съезжает в сторону. Странно, что Элину до сих пор никто не остановил, так медленно все происходит.

Она задерживает дыхание. Сейчас увидит лицо Ливии, а та улыбнется и скажет: «Шутка! А ты поверила, моя маленькая правдолюбка?» Сейчас…

Элина слышит чей-то пронзительный крик. Мужские руки бесцеремонно сгребают ее в охапку, а крик только нарастает. Омерзительный ком поднимается по груди к горлу, опаляя гортань. Элина не может отвести взгляда от того, что осталось от Ливии. И ее накрывает густая темнота.

Позже, когда она очнется, ей расскажут, что кричала она.

* * *

Владимир быстро просматривает электронную почту, но его мысли постоянно уплывают в сторону.

«Идиотское шоу!»

Он захлопывает ноутбук и кладет его на тумбочку, выравнивая по краю.

Возможно, он поспешил. Понадеялся, что сможет заглушить голос совести, который проснулся спустя пять лет.

«Нет, это я идиот…»

Владимир вытягивает ноги на кровати и закидывает руки за голову.

«Нет. Все еще впереди».

Заканчивается только третий день из двадцати восьми. К концу шоу он наконец сможет вздохнуть спокойно.

Дверь с тихим скрипом открывается – и в спальню заглядывает Марго. Кружевной черный пеньюар, тщательно уложенные локоны, густо накрашенные тушью ресницы и алые губы. Он ни разу не видел ее без макияжа.

– Олеся спит, – шепчет Маргарита и присаживается на край кровати, – мы можем побыть вдвоем.

– Вдвоем… – равнодушно роняет Владимир и спускает босые ноги на деревянный пол.

Владлен прав: эта изба охотника не для него. Стена в изголовье кровати занавешена пестрым ковром, открытый камин, который приходится постоянно растапливать, а горничные потом плохо убирают разлетевшийся пепел. Искусственная шкура медведя на полу – он вечно об нее спотыкается.

На плечи опускаются прохладные ладони Маргариты, и она начинает делать мягкие массирующие движения. Поневоле Владимир расслабляется, расстегивает рубашку, жена помогает ее снять.

– Не сердись. Я знаю, ты любишь, когда вокруг ничего лишнего, а в зеркалах отражается твоя идеальная прическа… Но согласись, в таком стиле есть своя романтика. – Марго прижимается к спине Владимира грудью.

– Возможно, – сухо отвечает он. Глубоко вдыхает аромат ванильных духов жены.

«Почему меня не возбуждают ее объятия?»

Он буравит взглядом стену, но так и не находит ответа на вопрос, который мучит его с самого дня свадьбы. Свадьбы, устроенной его отцом.

– Ну так как насчет побыть вдвоем? – сладким голосом намекает Марго.

Владимир резко встает:

– Мы и так вдвоем. Каждый вечер.

– Да, но… – Ее смартфон звонко пиликает, и она вытягивается на кровати, чтобы достать его со своей тумбочки. – Мама, – голос смягчается, – прислала СМС. Спрашивает, как у нас дела.

– Мы виделись неделю назад. Что могло измениться?

Владимир обходит кровать и открывает дверцы отполированного до блеска шкафа из темного дерева. Вешает рубашку, поправляет воротник. Затем методично снимает брюки и цепляет их на специальные зажимы. Натягивает домашние штаны из синего хлопка.

– Ответила? – Он поворачивается к Марго.

Она смотрит на него огромными наивными глазами, и, как и каждый раз, становится тошно от обожания, которое в них сквозит. Тошно от самого себя.

– Да. – Маргарита неловко улыбается и кладет мобильный в тумбочку.

Владимир замечает белую коробочку, в голове щелкает неприятная догадка.

– Что это? – Он подходит и резко выдвигает ящик. – Что это? – повторяет он и тычет лекарство в глаза Марго.

– Это… это… – Шея Маргариты покрывается красными пятнами, которые быстро заливают и лицо.

– Я помогу тебе, это прозак. – Название лекарства Владимир цедит сквозь зубы. – Антидепрессант. С каких это пор ты стала травить себя подобной дрянью? – Внутри клокочет неконтролируемая ярость. Голос дрожит, холодок пробегает по телу.

Маргарита обхватывает себя руками и покачивается из стороны в сторону. Голову вжимает в плечи. Крепко зажмуривается.

– Недавно, – шепчет она.

Владимир прищуривается. Разрывает упаковку – и на пол сыплются пластинки с бело-зелеными капсулами. Один из блистеров почти пуст.

– Недавно, говоришь? Ты хоть понимаешь, что моя жена должна быть идеальна без помощи таблеток?! – Он хватает Маргариту за подбородок и заставляет посмотреть на него. – Ты ходила к психотерапевту или сама их себе назначила? Как долго ты их принимаешь? Говори правду!

По лицу Марго текут слезы и теплыми каплями скатываются к его пальцам.

– Пару недель. – Она прикусывает нижнюю губу. – Я… я не ходила к врачам.

– Пару недель, – отрешенно повторяет Владимир и отпускает ее.

Смотрит на Маргариту, будто впервые видит. Он ведь ее не знает. Абсолютно. О чем она мечтает? Чем увлекается? Почему одну за другой делает эти дурацкие пластические операции? Увеличивает губы, грудь… Почему любит его?

Владимир отшатывается. Подбирает таблетки, стискивает в кулаке до хруста.

– С этого вечера ты прекращаешь их пить. Завтра отправлю тебя в город. Пройдешь обследование у психотерапевта, – тускло заявляет он. Гнев испаряется, как вода на раскаленной сковороде.

– Нет! – Марго падает перед ним на колени и хватает за руку. – Нет. Я останусь здесь, с тобой. Только, пожалуйста, не отсылай в город. Я брошу пить таблетки, они мне не нужны. Вот увидишь! – Она говорит быстро, сбивчиво, как маленький ребенок.

Марго и есть ребенок. Когда они поженились, ей было двадцать два. С тех пор она так и не повзрослела. Владимир делает еще один шаг назад, вырывает руку. Не надо касаться его, не надо.

– Хорошо… – К горлу подкатывает тошнота. – Как скажешь. – И он запирается в ванной комнате, лишь бы не видеть отчаяния в глазах жены. Замирает напротив унитаза и методично выдавливает в него капсулы.

В спальне слышатся рыдания Маргариты. Она безуспешно пытается заглушить их подушкой. А он безуспешно пытается подавить отвращение к ней.

«Почему я не могу ее полюбить?»

Он нажимает на кнопку и смывает лекарство. Пустая коробка прозака летит в мусорное ведро.