Несмотря на то, что большая часть наиболее заметных социологических исследований рассматривает социальное неравенство как явление, вызванное внутренними или глобальными экономическими факторами, такими как капиталистический уклад, права собственности, практика потребления и неравномерное развитие, в данной главе утверждается, что социальная стратификация чаще всего основывается на организованном контроле над насилием и идеологией. Грубо говоря, любой процесс, предполагающий длительное подчинение некоторого числа человеческих существ, влечет за собой ту или иную форму насильственных действий, а также идеологическое оправдание таких действий. Заимствуя терминологию Геллнера (Gellner, 1988b) (если не его диагноз), можно сказать, что для наших неграмотных досовременных предков меч имел большее значение и был более заметен, чем книга, в то время как в современную эпоху именно книга приобретает первостепенное значение, поскольку никто не хочет, чтобы ему напоминали о висящем над головой мече. Иными словами, в современном мире ни насилие, ни социальная иерархия не перестают существовать: они просто трансформируются и требуют гораздо больших усилий для своего обоснования. Что еще более важно, вопреки распространенным представлениям, современности не удается перерезать пуповину, связывающую насилие и стратификацию. В нашу эпоху, как и во все ей предшествующие, социальное неравенство сохраняет свою принудительную окраску. Различие возникает лишь благодаря структурному развитию, поскольку в условиях современного мира идеология позволяет смягчить и экстернализировать насилие и социальное неравенство, делая их тем самым менее заметными. Однако, поскольку современность, даже будучи построена на принципах, запрещающих насильственные действия, является тем не менее свидетелем беспрецедентного роста масштабных убийств, для оправдания такого положения вещей в наше время требуется применение гораздо более изощренных идеологических приемов, нежели в любой другой из предшествующих исторических периодов.