Один лишь беглый взгляд на современные учебники, повествующие о событиях последних 2000 лет истории человечества, показывает, что если и есть какие-то почти универсальные процессы, сформировавшие наше глобальное прошлое, то это коллективное насилие и социальное неравенство. Хотя, безусловно, верно, что большая часть ранней историографии полна пышных описаний атрибутов имперской власти, приукрашенных изображений социальных иерархий и восторженных повествований о смертях на полях сражений, нет никаких сомнений в том, что насилие и неравенство являлись превалирующими факторами на протяжении большей части зафиксированной истории человечества. Несмотря на это, современная социология игнорировала и, по большей части, продолжает игнорировать взаимосвязь между организованным насилием и социальной иерархией. Хотя социальная стратификация является одной из наиболее подробно изучаемых тем в социологии, подавляющее число эмпирических исследований и теоретических разработок в этой области сосредоточено исключительно на социальном неравенстве между людьми в мирное время. Вместо того чтобы рассматривать войны и организованное принуждение в качестве предпосылок, порождающих социальное неравенство, социологи придавали значение лишь влиянию экономических и культурных сил, таких как капитализм, глобализация, индивидуальные интересы, социальные нормы и дискурсы. Однако данная глава исходит из того, что, поскольку, как будет показано далее, социальное расслоение возникло в результате войн и насилия, его невозможно правильно объяснить, не рассмотрев неразрывную связь между ними. Более того, я утверждаю, что, несмотря на свою кажущуюся в современную эпоху незаметность, организованное насилие остается одним из важнейших факторов поддержания и распространения социального неравенства. И здесь кумулятивная бюрократизация насилия и центробежная идеологизация определяются как важнейшие процессы, формирующие связь между насилием и социальной стратификацией.

Глава состоит из четырех частей. Первая часть посвящена доминирующим социологическим подходам к изучению социальных иерархий и подчеркивает общий недостаток внимания исследователей к влиятельной роли войн и насилия. Во второй части критически оцениваются два наиболее важных исключения из этой практики: труды Станислава Андрески и Майкла Манна. В третьей части исследуется насильственное происхождение социальной стратификации и ее постепенная трансформация, происходящая посредством кумулятивной бюрократизации. В четвертой, заключительной, части анализируется роль идеологии и, прежде всего, процесс массовой идеологизации насильственных действий.