Несмотря на то, что в современную эпоху насилие воспринимается как отвратительное явление, оно было и остается неотъемлемым компонентом социальной и политической жизни. Хотя современным государствам удалось успешно его монополизировать, сделав практически невидимым, они не искоренили насильственные действия. Напротив, огромная власть, которую национальные государства приобрели в современности, став главными политическими акторами как в своих внутренних обществах, так и на международной геополитической арене, по сути проистекает из этой практически неоспоримой монополии на насилие. Как метко выразился Коллинз, государство – это «прежде всего армия и полиция». Говоря более прямо, насилие и социальная власть неразрывно связаны друг с другом, поскольку не существует власти, которая в последней инстанции не опиралась бы на манипулирование насилием и контроль над ним.

Однако отношения между насилием и социальной властью не являются односторонними, когда насилие существует только как средство политической власти. Напротив, вырвавшись из-под контроля, коллективное насилие берет бразды правления в свои руки и, действуя по собственному сценарию, создает новые социальные реальности. Это наиболее очевидно на примере современных войн, в ходе которых применение систематического насилия, с одной стороны, радикально трансформирует социальные институты и человеческие отношения, порождая новые социальные и политические порядки, а с другой – резко расширяет масштабы кровопролития и человеческих жертв. Возникновению либерального, демократического, конституционного, ориентированного на общественное благосостояние порядка предшествовали две разрушительные мировые войны и несколько жестоких революций. Несмотря на свое отвращение к насилию, социология не может позволить себе игнорировать другое, порочное, лицо современного Януса. Хотя классическая «воинствующая» мысль и организационный материализм оживили интерес ученых к изучению взаимосвязей между войной, насилием и человеческой социальностью, все еще существует потребность в более глубоком анализе идеологических и организационных процессов, посредством которых насилие становится легитимным и институционализированным. Однако прежде чем приступить к рассмотрению текущих процессов бюрократизации и идеологизации насилия, необходимо проследить социальные истоки войны и насилия.