Меня зовут Аран. Понятия не имею, что означает это имя. Наверное, родители просто выбрали его, потому что так легче меня позвать. Где я живу? Хороший вопрос. Скажем так: под необъятным небом Европы. Да, именно так. Мы редко задерживаемся на одном месте и постоянно кочуем по бескрайним равнинам. Но это вовсе не означает, что мы слоняемся без цели. Мы следуем за стадами животных, потому что от них зависит наша жизнь.
Мы – охотники и собиратели. Мы преследуем крупных травоядных животных, но не бежим за ними сломя голову. Они двигаются медленно, щиплют траву, и мы следуем за ними в том же темпе. Когда стадо останавливается, мы тоже делаем привал и собираем съедобные ягоды, коренья и орехи.
Мы – кочевники. Если говорить языком ученых, мы – Homo sapiens. Звучит неожиданно? Но так оно и есть. Мы с вами – один и тот же биологический вид. Возможно, вы удивитесь, но наш мозг даже немного крупнее вашего. Впрочем, это не главное, так что не стоит воспринимать этот факт слишком серьёзно.
Мы, как и наши предки, – группа людей, связанных кровными узами. У каждого из нас есть свои обязанности. История нашей жизни написана не чернилами, а следами на земле, отметинами на стенах пещер и орнаментами на орудиях, которые мы делаем из камня и кости[37]. Я уже прожил больше тридцати зим. За это время я видел не только смену времён года, но и то, как природные стихии преобразуют облик Земли, а человек влияет на окружающую среду.
Мы всегда рады встретить других кочевников, однако не каждого готовы принять в своё сообщество. Первое впечатление имеет большое значение. Больных мы не принимаем – они могут ослабить всю группу. Если человек кажется ненадёжным или способным на предательство, мы ему тоже не доверяем. Нужно быть сильным, жизнерадостным, уважать наш уклад и проявлять к нам почтение. После проведенных с нами нескольких дней те, кто проходит это негласное испытание, становятся частью нашей группы или продолжают свой путь отдельно от нас.
Наскальные рисунки эпохи палеолита, сделанные древними людьми в пещере Альтамира (Испания). На ней изображены мамонты, бизоны, олени и многое другое
Самое интересное – это вечера у костра. Мы садимся вокруг огня и внимательно слушаем истории, которые рассказывают путники. Например, узнав, что за горами пасётся стадо бизонов с телятами, мы меняем свой маршрут и направляемся туда. Слухи о других группах, где подрастают невесты и женихи, побуждают нас отправлять к ним наших посланцев, ведь свежая кровь необходима для продолжения рода.
Но в последнее время рассказы странников приводят нас в замешательство. Они говорят о каком-то новом виде людей, которые сеют семена и собирают урожай. Эти люди выглядят так же, как мы, но вместо того, чтобы кочевать за стадами животных, они приручают их и живут на одном месте. Они не кочуют, как бизоны, а остаются на одном месте словно деревья, пустившие корни… Как такое возможно?
Лидер нашей группы, движимый страхом и любопытством, послал меня шпионить за этими странными людьми. Но они схватили меня и заставили работать на них, а потом я сбежал и встретил группу охотников и собирателей, которые жили так же, как и мы. Сейчас настал мой черёд расположиться у костра и поделиться тем, что я пережил. Пришло время поведать людям свою историю. Моя история – это рассказ о новой эпохе, которая называется неолит, и о настоящей революции, которую произвело земледелие.
Мы цепляемся за старые пути, за бескрайние зелёные просторы, за ритм дикой природы, которой ещё не коснулся налёт цивилизации. Я хочу поведать вам о том, почему мы продолжаем жить так, как жили наши предки, и почему, несмотря на искушение осесть на одном месте, наши сердца остаются верными кочевому образу жизни. Я хочу поделиться с вами истинной сутью нашего бытия – жизни без ограничений и рамок. Давайте вместе возвратимся в наши сны и окунёмся в воспоминания о тех временах, когда мы были дикими странниками в первозданных землях.
Когда-то Чупа был нашим вождём. Он был непревзойдённым охотником и талантливым мастером по изготовлению орудий труда. Но больше всего его уважали за умение справедливо распределять добычу. Раздавая мясо, он никогда никого не обделял, и все были довольны. Но время неумолимо. Чупа состарился, его силы иссякли, и он больше не мог продолжать путь вместе с нами. Мы решили попрощаться с ним на этой стоянке.
Прежде чем двинуться дальше, мы провели с Чупой несколько дней, слушая его рассказы и советы и впитывая всю мудрость жизни, которой он хотел поделиться. Мы решили оставить ему запас еды на несколько дней и уйти. Но тут, откуда ни возьмись, появился одинокий странник, весь израненный и измождённый. Мы отмыли его и накормили. Это было как нельзя кстати – теперь у Чупы был кто-то, кто проведёт с ним его последние дни. Странник рассказал нам, что за высокой горой, которую видно вдалеке, живёт сильное и воинственное племя. Они не кочуют, а поселились в одном месте и построили деревню. Он предупредил, чтобы мы ни в коем случае не ходили за горы. Но вождь взглянул на меня и сказал:
– Аран, сходи и узнай, что там.
Мне очень хотелось послушать последние мудрые наставления Чупы, но все выразительно посмотрели на меня, ожидая, что я пойду. Я решил взять с собой своего сына Дюрана, чтобы вместе с ним пошпионить за загадочным племенем, которое жило в деревне.
Когда утренний туман начал рассеиваться над долиной, мы с Дюраном поднялись на вершину холма. Долина внизу была окружена лесом, а между деревьями неспешно извивалась река. До этого момента пейзаж был ничем не примечателен, но вот дальше… По обе стороны реки простирались ровные зелёные квадраты. Это были те самые «поля», о которых говорил странник. Мы затаились и с любопытством стали наблюдать, как люди из поселения направились к этим участкам. Они что-то там делали, хотя на земле не было видно ничего съедобного. Поля были пустыми!
– Что они там копают? – пробормотал Дюран.
Я не знал, что ему ответить. Одно было ясно: эти люди не охотились, не искали ягоды или орехи, а возились с землёй. Похоже, они сажали растения и ухаживали за ними. Мы притаились и продолжили внимательно следить за каждым их движением. Прошло немало времени, прежде чем они закончили и, усталые, отправились обратно в деревню. Мы решили проследить за ними и пошли следом, держась на расстоянии. Они вошли в какое-то сооружение, построенное из веток и камней. Дюран сразу предположил, что это место, где они едят и спят.
– Наверное, они здесь живут, – шёпотом сообщил он.
Эти постройки, безусловно, отличались от всего того, что мы видели раньше. Они не были временными жилищами, которые можно было бы легко разобрать и перенести, потому что они прочно стояли на одном месте. Сразу было видно, что эти дома здесь надолго. Похоже, люди не собирались никуда отсюда уходить.
В Турции сохранились остатки жилищ эпохи неолита. Это были не отдельные дома, а целый комплекс построек – больших и маленьких
Вероятно, это и была та самая деревня, о которой говорил странник. Здесь был не один дом, а несколько построек – больших и маленьких. Людей в деревне было очень много – слишком много для того, чтобы свободно передвигаться, искать пропитание и места для ночёвки. К тому же среди них было много стариков, которые вряд ли могли самостоятельно охотиться. Детей тоже было много, а женщины, казалось, почти все были беременны. Как они могут кочевать с таким большим количеством людей? И тут меня осенило: возможно, жители деревни сидят на одном месте не потому, что не хотят двигаться дальше, а потому, что не имеют возможности это сделать.
– Они не просто не хотят уходить, – сказал я сыну. – Они не могут.
Странностей было слишком много. Особенно меня удивило, что прямо в деревне жили животные. Недалеко от меня мирно паслась коза, мимо которой спокойно прошёл волк, даже не взглянув на неё. Кто-то бросил козам охапку травы. Но самым удивительным было то, что что животные даже не пытались убежать. Люди и звери жили вместе. «Если бы у нас были такие животные, нам бы никогда не пришлось голодать», – подумал я.
И действительно, чуть поодаль какой-то мужчина перерезал козе горло. Эти люди не гонялись за добычей, они просто держали её рядом. Мой интерес к этому странному племени рос с каждой минутой. Я замер, затаив дыхание. Мудрый Чупа всегда говорил: «Главное в охоте – это соблюдать тишину и выжидать до последнего момента». И это действительно так. Дюран ещё слишком молод и непоседлив. Ему не хватает терпения для охоты, поэтому он в основном собирает коренья и плоды вместе со стариками. И вот сейчас он не выдержал, неосторожно шевельнулся – и в тишине раздался предательский шорох.
В тот же миг в деревне, почуяв наше присутствие, взвыли волки. Казалось, они исполняли роль сторожей этого места. Одно дело – козы, живущие бок о бок с человеком и спокойно позволяющие себя убивать. Но целая стая волков, охраняющая и животных, и людей, – это было уже слишком. Мы всегда считали волков смертельной угрозой. А здесь они превратились в защитников. Они не охотились на добычу, не дрались за место у костра, а просто бродили по деревне, изредка находя что-то съедобное в отбросах.
Жители деревни поймали нас и захватили в плен. Хотя мы сами не всегда радушно принимаем странников, мы никогда не держим их в плену. А эти люди обращались с нами как с рабами. Они заставляли нас выполнять разную работу. Если у нас что-то не получалось, они ругались и даже били нас. Мы не могли никуда уйти. Работа в поле не требовала особых навыков, но это был тяжёлый труд.
Когда луна изменила очертания, волки к нам привыкли и начали относиться как к своим. Однажды тёмной ночью нам удалось сбежать. Когда мы вернулись на свою стоянку, то увидели, что всё племя в глубокой печали собралось вокруг Чупы. Странник уже умер, а Чупа был на последнем издыхании. Встретившись со мной взглядом, он с трудом произнёс:
– Аран, расскажи, что ты видел!
Я рассказал им обо всём, что увидел: о большой деревне, о людях, которые выращивают съедобные растения, о козах и волках, живущих бок о бок с людьми, и о том, что дети и старики не считаются там обузой. Будучи охотником, я мог сказать, что жизнь деревенских жителей была вполне достойной. Прежде всего они не подвергались опасности во время охоты. Ведь охота никогда не бывает простым делом. Даже с мелкими травоядными зверушками бывает сложно справиться.
Честно говоря, мы, люди, не созданы для охоты. Мы маленькие, и лишь немногие животные пугаются, завидев нас. Скорее наоборот – это мы испытываем страх перед их размерами. И что самое важное, мы слишком медлительны. Нет ни одного зверя медленнее нас. Нам не по силам догнать даже буйвола или носорога. У нас нет ни острых когтей, ни мощных зубов. Мы можем охотиться лишь благодаря тому, что научились делать копья, чтобы нападать издалека, и способны взаимодействовать с помощью речи.
Охота всегда опасна. Сколько наших соплеменников погибло на охоте? А если во время совместной охоты кто-то получает серьезную травму, он неизбежно становится добычей зверей. Ведь мы не можем постоянно заботиться о наших раненых товарищах. В конце концов нам приходится их бросать. А люди в деревне не охотятся, а живут рядом с животными, которых убивают только при необходимости. Это мирное и разумное существование!
Кроме того, деревенские жители живут вместе с детьми, стариками и больными. Они заботятся даже о стариках, которым трудно передвигаться, и о тех, кто не может работать из-за болезни. Поскольку нет нужды кочевать, они могут заводить детей в любое время.
Пожилые люди занимаются изготовлением домашней утвари, например плетут корзины. А ещё они передают мудрость, присматривая за маленькими детьми.
В такой большой общине каждый занимается своим делом. У каждого есть свои обязанности. Мы же должны уметь делать всё, а это значит, что мы не можем быть искусными в чём-то одном. У деревенских жителей каждый человек специализируется в чём-то, поэтому деревня неизбежно становится сильнее.
Я сказал Чупе и тем, кто был рядом с ним:
– Нам тоже нужно меняться. Давайте и мы построим деревню и будем жить так же, как они!
Но тут меня неожиданно прервал мой сын Дюран, который воскликнул:
– Нет! Так нельзя! Мы не должны жить, как они!
Игнорируя мой взгляд, красноречиво взывавший к молчанию, он продолжил говорить, словно опасаясь, что не успеет рассказать всё до того, как Чупа испустит последний вздох. В его словах не было порядка, только взрыв эмоций:
– Они работают весь день! В деревне много больных людей! Одни едят досыта, а другие недоедают! Среди них нет равенства!
Молодой Дюран, который, в отличие от меня, занимался собирательством, похоже, увидел иную сторону их жизни. Он назвал деревенский образ жизни земледелием и сказал:
– От этого земледелия не жди добра! Оно принесёт нам одни несчастья!
Наши соплеменники были в недоумении. Они не могли понять, почему наши с Дюраном мнения так отличаются друг от друга. И тут я понял: мы оба были в одном месте, но заметили разное. Вернее, мы обратили внимание на разные вещи. Я увидел спокойную и безопасную жизнь, в то время как Дюран чувствовал себя неуютно в этой деревне. Мы, люди каменного века, были намного умнее, чем думают наши потомки. Мы хорошо умели рассуждать и делать выводы…
Юный Дюран считал, что наша жизнь была куда счастливее. Мы жили небольшими группами – от двадцати до пятидесяти человек, в зависимости от времени года. Такое количество было в самый раз и для совместной охоты, и для собирательства, и для переходов с места на место. При этом мы могли заботиться друг о друге. А трудились мы всего два-три часа в день, и нам этого было вполне достаточно. На то была веская причина: работать больше просто не имело смысла. Ведь мясо, которое мы добывали на охоте, и плоды, что мы собирали, нельзя было долго хранить. Да и не было в этом нужды – что может быть свежее, чем дичь в лесу или ягоды прямо с ветки?
То, что мы не делали запасов, давало нам ещё одно преимущество – нам приходилось каждый день действовать сообща. Любая охота трудна. Ни одно животное не давалось нам просто так – нужно было действовать слаженно, чтобы добыть пропитание. Охота требовала полной отдачи сил и вовлеченности всей группы. Поэтому в ней участвовали все – и мужчины, и женщины. Женщины умели охотиться не хуже мужчин.[38]
После удачной охоты добычу всегда делили поровну. Никто не заявлял: «Эй, я добил эту косулю копьём прямо в сердце, значит, её внутренности и задние ноги – мои!» Неважно, кто как охотился – хорошо или плохо, старался или ленился. Мудрый вождь вроде нашего Чупы распределял добычу каждому по потребностям. Он решал, кому что достанется, чтобы никто не остался без еды. Ведь без взаимопомощи мы бы просто не выжили.
Когда нечего хранить, нет ни богатых, ни бедных. Мы все питались вместе: если пищи было вдоволь – ели досыта, а если её не хватало – голодали тоже вместе. Орудия труда и оружие были общими, одежду мы тоже шили сообща. Не было ни богатых, ни бедных, ни знатных, ни безродных. Конечно, среди нас были мудрые и опытные люди, искусные в охоте и собирательстве. Им доверяли руководство, но они не передавали власть по наследству своим детям. Каждый занимал своё место в соответствии со своими способностями. Но даже вожди со временем старели и становились немощными. Тогда их просто оставляли, как и остальных членов племени. Смерть уравнивала всех – и погибших на охоте, и умерших от болезней, и мудрых, и неразумных.
Однако деревенская жизнь, которую увидел мой сын Дюран, разительно отличалась от нашей. Там люди трудились без устали целый день напролёт. У нас такого не было – мы погибали от ранений, полученных на охоте, но никак не от непосильного труда. Но в деревнях люди болеют и умирают от тяжёлой работы. Более того, если долго жить на одном месте, можно столкнуться с болезнями, которые встречаются только в этой местности.
Больше всего Дюрана возмущало то, что у одних запасы еды были огромные, а у других почти ничего не было. Амбары для еды в разных домах были разного размера: у кого-то они были побольше, а у кого-то – совсем маленькие. Похоже, люди с большими амбарами командовали теми, у кого амбары были поменьше. В их мире уже не существовало равенства – были те, кто доминировал, и те, кто им подчинялся.
Наверное, Чупа почувствовал, что пришёл его смертный час. Он посмотрел на меня и, собрав последние силы, прохрипел:
– Дюран прав… Аран, не живите как они. Когда я умру, снова отправляйтесь в путь.
С этими словами Чупа испустил последний вздох. Мы выкопали в земле неглубокую яму и аккуратно положили туда его тело. Дюран и другие дети нарвали цветов и положили их на грудь Чупы. Затем мы засыпали могилу землёй и камнями. Утром нас снова ждала дорога.
Почему Чупа не хотел, чтобы мы жили как деревенские? Потому что он считал, что наша жизнь намного проще и счастливее. Мне кажется, что и Дюран, который всегда предпочитал жить сегодняшним днём, тоже не стремился становиться одним из них.
Когда все собрались у костра, чтобы провести вместе последнюю ночь на этой стоянке, я остался возле могилы Чупы. Долго сидел там и размышлял. Почему земледельцы отказались от такой привлекательной жизни охотников и собирателей? Зачем они променяли короткий рабочий день и равноправие на изнурительный труд, социальное неравенство и разделение общества на классы? Разве они сами хотели такой жизни? Чего им не хватало?
Хотя мы постоянно переходим с места на место, наша жизнь не бесцельна. Мы следуем за животными, на которых охотимся, и за плодами, которые нужно собирать. Звери мигрируют по определённым маршрутам в зависимости от времени года, а плоды созревают в разное время и в разных местах. Так что наш образ жизни тоже подчинён годовому циклу.
Каждый год мы останавливаемся в одних и тех же местах, где устраиваем стоянки. Рядом с ними всегда находятся могилы наших предков. Когда я сидел у этих могил, Чупа часто приходил и рассказывал мне истории о предках. Что-то он пережил сам, что-то услышал от старших.
Животные, на которых охотились наши предки, сильно отличались от тех, с которыми сталкиваемся мы. Они добывали огромных зверей. Было очень интересно слушать об охоте на мамонтов и эласмотериев. Но почему теперь таких великанов больше нет?
Чупа рассказывал, что климат постепенно становится всё теплее. Жизнь наших предков в холодные времена была действительно суровой. Говорят, некоторые племена вымерли из-за того, что не научились шить тёплую одежду. Но нам не было до этого никакого дела. Нам было только на руку, что исчезли конкуренты, с которыми приходилось делить добычу.
Но с потеплением людей стало больше. Мы встречали другие группы, с которыми могли объединиться. Чем больше становилось людей, тем сильнее была конкуренция за пищу. Тем не менее эту проблему всё ещё можно было разрешить мирным путем – достаточно было просто перебраться в другое место.
Но появилась другая, куда более серьёзная проблема. Настоящая беда пришла откуда не ждали. На старых маршрутах наших предков больше не было добычи. По мере того как климат становился всё теплее, животные и растения тоже менялись. Привычный мир постепенно трансформировался, и этот процесс продолжался год за годом.
Мы по-прежнему следуем за животными и собираем плоды и коренья так, как учили наши предки. Но в тех местах, о которых они нам рассказывали, теперь больше нет привычных зверей и растений. На кого нам теперь охотиться? Какие ягоды можно есть? Мы не знаем. Если так пойдёт дальше, нас ждёт голод. Мы больше не сможем собираться группами по пятьдесят человек. В лучшем случае нас останется двадцать, а может быть, и десять человек. На какую добычу сможет охотиться такая маленькая группа?
Теперь я понял: жители деревни выбрали земледелие не потому, что им нравился долгий рабочий день и имущественное неравенство. Так они творчески адаптировались к изменениям окружающей среды! Я видел, как они живут. И я тоже решил изменить свою жизнь. Пришло время расстаться с соплеменниками. Мы с женой решили основать собственное поселение. Надеюсь, найдутся желающие присоединиться к нам…
Лучше всего отправляться в путь перед самым рассветом. Утренняя прохлада помогает постепенно повышать температуру тела во время ходьбы, и тогда меньше устаёшь.
С нами решили остаться ещё пять человек. Это были пожилые люди, уже не способные к дальним переходам, и молодая пара, ожидающая ребёнка. Так мы получили мудрость старшего поколения и молодые рабочие руки для предстоящих дел. Впереди нас ждала новая жизнь.
На прощание Дюран крепко обнял меня и сказал:
– Давай встретимся через год. Когда появится полная луна, приходи на вершину горы, на которую мы когда-то поднимались вместе. Только не стройте деревню по ту сторону горы.
Мы сверили наши календари, вырезанные на камне. У нас есть такие особые каменные календари. Хотя на них изображены не все фазы луны, мы используем их для меновой торговли[39] и заключения сделок. «Слушай, давай встретимся здесь, когда луна будет вот такой формы. Мы принесём вам двадцать оленьих шкур, а вы приноси́те осколки кремня для высечения огня, и мы устроим обмен. Кстати, этому юноше нужно найти пару. У нас тоже есть девушка на выданье. Заодно их познакомим и посмотрим, что из этого выйдет».
Мы и раньше назначали встречи с другими группами по каменному календарю, но это был первый случай, когда мы договаривались встретиться через столько времени с кем-то из своей группы. Это было непривычно. Сможем ли мы сдержать это обещание?
Через год Дюран так и не появился. Мы больше никогда не видели ни его, ни других людей из нашей группы. Возможно, его поймали или убили деревенские жители. А может, они не смогли найти стада животных или плодовые деревья и умерли от голода.
Несколько лет подряд в назначенный день я приходил на вершину горы, куда мы с Дюраном когда-то поднимались вместе, как только туман рассеивался над долиной. Лежащая внизу долина по-прежнему была окружена лесом, по ней неспешно текла река. Странные зелёные квадраты полей вдоль реки становились всё шире, а сама деревня разрослась до огромных размеров. Поголовье животных, живших в деревне вместе с людьми, тоже увеличилось.
Деревенские жители действительно работают не покладая рук. Однако их здоровье, похоже, стало гораздо хуже, чем у нас, когда мы занимались охотой и собирательством.
Теперь я остался совсем один. Старики и моя жена давно покинули этот мир, а молодёжь и детей поймали жители деревни. Моя жизнь кочевника, которому негде больше странствовать, близится к концу. Теперь этот мир принадлежит земледельцам.