Решив очистить свою душу

И сбросить путы суеты,

Я взял с Тамарой курс на Грушу

Ко взгорьям юности мечты.

Чтобы кормить ночами гнуса,

Рассветы пьяными встречать,

А сразу после перекуса

Х@рню забавную бренчать.

Увы, но наша авантюра

Разбилась о походный быт.

Причиной стал геолог Юра —

Карельский спившийся пиит.

Вручив цветы моей зазнобе,

Он спел про лыжи и пургу

И как они в пустыне Гоби

Лечили триппер и цингу.

Погладив редкую бородку,

Сказал он Томе: «Ты краса»,

Без спроса выпил мою водку

И оправлял прибор в трусах.

Я, вмиг лишившись дара речи,

Забыв жару и комарьё,

Схватил геолога за плечи

И заорал ему: «Уё!»

Давай уё, певец разврата,

Презревший люто политес.

Лесок тонул в лавине мата,

И Юра на рожон полез.

Геолог резко взял гитару,

Чтоб мне приладить воротник,

И е@анул в лицо Тамару,

Но мой котёнок не поник.

Моя любимая взревела

И, гладя правый синий глаз,

Поленом варвара огрела

С протяжным воплем «П@@@@с!»

Геолог грохнулся в пельмени,

Что я поставил на костёр.

Раздался крик: «Да он, бл@дь, гений!»,

И бард стеной на нас попёр.

Орали барды: «Где культура?!

И где души прекрасной нить?!»

А на траве дымился Юра

И обещал нас посадить.

Стыдил нас юный физик Лёва,

Глава известного НИИ,

И, что обидно, через слово

Летели в адрес наш х@и.

Мы рюкзаки собрали споро,

Допили водку и «Агдам»

И, поднимаясь молча в гору,

Переживали этот срам.

Всё получилось мерзко, грубо,

Померк мечты давнишней свет.

В стенах родного свингер-клуба

Такого хамства точно нет.