Точно так же, как то, как я ем, как я пью, как я сплю и как я одеваюсь, есть мое личное дело, так и мое общение с лицом другого пола тоже есть мое личное дело[796].

Нужно покончить с анархическим взглядом на брак и деторождение как на исключительно частное дело[797].

Запрет абортов в июне 1936 года сопровождался кампанией по дискредитации и искоренению либертарианских идей, которые определяли социальную политику на протяжении 1920-х годов. После ратификации Семейного кодекса 1926 года проблемы, связанные с разводами, алиментами, нестабильностью семей и беспризорностью, продолжали нарастать. Процесс насильственной коллективизации породил новые потоки бездомных, голодающих детей, а стремительная индустриализация подвергла семью новым страшным испытаниям. По мере того как в конце Первой пятилетки женщины вливались в ряды наемных работников, пресса все чаще обращала внимание на новое явление – оставшихся без присмотра детей («безнадзорность»). К 1935 году государство начало жестко пресекать преступность среди несовершеннолетних и детей улиц. В 1936 году юристы отказались от многих своих прежних идей и, полностью сменив идеологию, требовали укрепления и стабилизации семьи. Облекая новую политику в популистский призыв к социальному порядку, партия пересмотрела прежнее видение социальных отношений в пользу новой опоры на массовые репрессии. Доктрина «отмирания», некогда занимавшая центральное место в социалистическом понимании семьи, закона и государства, была предана анафеме.