Как и вопрос алиментов, вопрос о коллективном и единоличном отцовстве также вызывал сомнения, как материального, так и морального характера. Различные группы придерживались любопытной смеси взглядов на этот вопрос. Костенко и Картышев, крестьянские делегаты сессии ВЦИК 1925 года, стремились свести к минимуму ответственность одной семьи и поэтому утверждали, что платить должны все мужчины, имевшие сексуальную связь с женщиной. По мнению Костенко, мужчины должны были нести ответственность за свои поступки; коллективное отцовство послужит сдерживающим фактором против мужской распущенности. Картышев, не скрывая своей симпатии к зажиточному крестьянину, опасался, что суды будут признавать отцом самого богатого человека, даже если он не является ответственной стороной[688]. Одна из женщин-делегатов утверждала, что коллективное отцовство лучше отвечает интересам ребенка. «Совместное содержание гарантирует, что женщина будет получать какую-то поддержку»[689]. Женотдел и люди, в него не входящие, – как мужчины, так и женщины, утверждали обратное: легче взыскать алименты с одного мужчины, чем с нескольких.

Яхонтов, юрист, поддержавший проект, решительно выступал за единоличное отцовство. Он утверждал, что матерям будет легче получить свои выплаты, и выразил недовольство тем, что некоторые выступают против признания фактического брака, поддерживая при этом коллективное отцовство: «Я удивляюсь тем товарищам, которые говорят об укреплении семьи и поддерживают совместное отцовство. Как могут развиваться нормальные отношения между матерью и ребенком, если суд присуждает отцовство пяти мужчинам, заявляя, что мать имела одновременные отношения со всеми пятью? Это вряд ли укрепит семью»[690]. Яхонтов считал коллективное отцовство более прогрессивным, чем одиночное, но утверждал, что эта система может работать только при высоком культурном и нравственном уровне населения. Страна, по его мнению, не была готова к такому положению.