Свидетельства крестьянских делегаток на Женском съезде убедительно подтверждают огромные трудности, связанные с преобразованием деревенской жизни. Многовековая патриархальная власть, структурировавшая самые основные социальные, экономические и культурные институты, не могла быть легко устранена только с помощью закона. Юристы, стремившиеся распространить равенство полов на деревню, сталкивались с препятствиями в виде крайней бедности, относительного отсутствия независимых работников, получающих зарплату, экономической неделимости домохозяйства, значимости физической силы в разделении труда, сильной зависимости женщин от мужчин и патрилокальной направленности семейных отношений. Освобождение крестьянок требовало не только полной трансформации способа производства – развития примитивного уровня производства, установления отношений оплаты труда, внедрения машин и упразднения семьи как основной ячейки производства, – но и соответствующей революции в традиционных социальных ценностях и практиках.

Однако жизнь в деревне менялась под неторопливым влиянием экономических и демографических процессов, начавшихся задолго до революции, которые внезапно столкнулись с новыми революционными идеями, законами и деятельностью. Старая, состоящая из многих поколений патриархальная семья распадалась, размер семьи уменьшался, все чаще происходили разделы, а отношения оплаты труда постепенно подрывали господство «общего котла». Менялись и модели ухаживания: родители теряли контроль над брачным выбором своих детей, а девушки все чаще выходили замуж без их согласия. Гражданские браки и разводы становились все более распространенными. Крестьянки начинали пользоваться своими новыми правами.

Семейный кодекс с его акцентом на индивидуальных правах и свободах бросил вызов вековым патриархальным ценностям и подорвал коллективный принцип домашнего хозяйства, лежащий в основе сельскохозяйственного производства. Он вступил в противоречие как с крестьянским обычаем, так и с Земельным кодексом, породив запутанный клубок инструкций и указаний, в которых юристы пытались примирить свой идеал равенства полов с основами производства крестьянского хозяйства. Кодекс породил в деревне острый конфликт. Женщины часто обращались к закону, чтобы получить большую свободу, а домохозяйства ожесточенно сопротивлялись, защищая свою общую собственность. Крайняя бедность усугубляла разрыв между законом и жизнью, делая практически невозможным для многих домохозяйств выплачивать женщинам причитающееся им по закону. До тех пор, пока семья оставалась основной ячейкой производства, пока патриархат определял институты деревенской жизни, крестьяне – ни мужчины, ни женщины – не могли реализовать свободу, обещанную Кодексом.

Однако юристы сохраняли приверженность свободе личности и равенству полов перед лицом упорного сопротивления крестьян. Чиновники наркоматов земледелия и юстиции неоднократно отказывались удовлетворить требования крестьян об отмене разводов и алиментов и продолжали поддерживать права уязвимых, слабых и безземельных крестьянок. Несмотря на то, что увеличение производства зерна, безусловно, являлось главным государственным приоритетом, Земельный и Семейный кодексы устанавливали права женщин, которые могли привести только к уменьшению размера надела и производства. Московская комиссия заявила: «Согласиться с тем, что двор не должен нести никакой ответственности за алименты, значит затопить наше советское законодательство в море крестьянского застоя»[523]. Очевидно, что на это юристы не хотели идти.

Несмотря на структурные препятствия на пути освобождения женщин, небольшая часть крестьянок получила мощный импульс благодаря просветительской деятельности партии, деятельности Женотдела и новым юридическим правам. Делегаты Женского съезда с гордостью рассказывали о своей борьбе в качестве одиноких женщин за сохранение собственной доли земли, участие в собраниях схода и организацию сельскохозяйственных кооперативов для женщин. Матери незаконнорожденных детей и разведенные крестьянки наперекор вековым патриархальным традициям боролись в суде за право на алименты и содержание детей. Одна крестьянка, чья позиция вряд ли представляла взгляды большинства, но тем не менее заслуживает внимания, писала: «В деревне те стоят за это, кто смотрит на женщину как на рабочую скотину; работай, мол, весь свой век на мужа и всю его семью, терпи побои и всякие унижения, все равно никуда не уйдешь: законная жена. Так это и было всегда раньше при очень уж крепком браке. Я сама крестьянка и побывала в этом переплете. Нам теперь такой „крепости“ не нужно»[524].

Земельный и Семейный кодексы обеспечили защиту незамужним, изгнанным из хозяйства и безземельным, а также дали всем новое ощущение собственных прав. Хотя Семейный кодекс вызвал конфликт полов в деревне, способствуя неразрешимым противоречиям между личностью и домашним хозяйством, он также предложил новое видение половых отношений, которое небольшое и, тем не менее значительное, число крестьянок охотно приняло. Пожалуй, история Мельниковой, обедневшей батрачки, которая трудилась с детства, наиболее ярко отразила первые ростки перемен. Выгнанная из двора мужа, она в ужасе предстала перед судьей. «Я слышала в деревне, что теперь есть этот закон, – просто сказала она, – что они больше не могут так оскорблять женщин»[525].