Земельный кодекс, утвержденный Центральным исполнительным комитетом в 1922 году, объединил крестьянское обычное право с новым, революционным утверждением равенства полов. Земельный кодекс отменял частную собственность на землю, воду, леса и полезные ископаемые и передавал всю землю в руки государства. Крестьяне должны были распределять землю через так называемое «земельное общество», или общину. Таким образом, Земельный кодекс признавал роль общины, хотя и оговаривал, что община состоит из всех членов двора, «независимо от пола и возраста». Все граждане, «независимо от пола, вероисповедания и национальности», имели права на землю, которые возникали в результате трудового использования. Женщины, таким образом, имели право на полноценное участие. В соответствии с обычаем общинные дела решались сходом, но состав этого органа принятия решений должен был быть расширен и включать не только глав семейств, но и всех совершеннолетних членов общины «без различия пола». Земельный кодекс существенно расширил и демократизировал состав схода, хотя власть по-прежнему оставалась за главами домохозяйств. В работе схода теперь могли участвовать все взрослые, но для того, чтобы его решения были действительными, необходимо было присутствие не менее половины глав домохозяйств. Для принятия решений по вопросам землепользования и распределения земли необходимо было присутствие двух третей глав и не менее половины членов. Вопросы землепользования должны были решаться при голосовании большинством в две трети голосов, все остальные вопросы – простым большинством. Каждый человек старше 18 лет, как мужчина, так и женщина, имел право участвовать и голосовать[448]. Таким образом, хотя присутствие домохозяина в сходе оставалось обязательным, само голосование было широко демократизировано.

Земельный кодекс также изменил определение двора в соответствии с принципами равенства полов. Он определял двор как «семейно-трудовое объединение лиц, совместно ведущих сельское хозяйство», но добавлял, что «двор может состоять и из одного бессемейного лица (без различия пола)». Членами двора считались все участники, включая детей и пожилых людей. Как и в обычном праве, двор мог увеличиваться только за счет брака или примачества, а сокращаться – только в случае ухода или смерти одного из членов. Вступившие в него путем брака или примачества приобретали права на землю и имущество двора; одновременно они теряли права во всех других дворах. В отличие от обычного права, в котором права женщины зависели от наличия мужа или сыновей, Земельный кодекс устанавливал, что невестка, вступившая во двор через брак, имела право на равную долю. Кодекс неоднократно подчеркивал, что права на землю, постройки и инвентарь двора принадлежали всем членам семьи, независимо от возраста и пола[449].

Как и обычное право, Земельный кодекс признавал роль и власть домохозяина, однако уточнял, что эту роль может выполнять женщина. Он определял домохозяина как «представителя двора по его хозяйственным делам», но не уточнял его права и полномочия. В нем оговаривалось, что домохозяин является представителем, а не владельцем имущества домохозяйства. Следуя обычаю, Земельный кодекс подтвердил экономическую неделимость двора. Никто из членов, включая домохозяина, не мог использовать общее имущество или даже свою долю для оплаты личных долгов или обязательств. Кодекс гласил: «Имущество двора не может быть присуждено в уплату за долги отдельных членов двора (в том числе и домохозяина), сделанные ими для своих личных надобностей». Имущество двора оставалось неприкосновенным и неделимым[450].

Земельный кодекс предусматривал раздел имущества в соответствии с обычаями, но с принципиально важными нововведениями. Земля должна была делиться не только между мужчинами – членами домохозяйства, но и между всеми его членами, независимо от возраста и пола. Однако требовать раздела имели право только те члены, которым исполнилось 18 лет и которые участвовали в работе двора более двух посевных циклов (примерно шесть лет). Как и в обычном праве, раздел имущества мог произойти только в том случае, если новое хозяйство было экономически жизнеспособным при меньшем объеме. Если в семье возникали разногласия по поводу раздела земли, вопрос решала волостная земельная комиссия. Споры о других формах собственности рассматривались в народном суде. Губернский исполнительный комитет имел право устанавливать критерии раздела, чтобы не допустить измельчания дворов, когда наделы и хозяйства становились нерентабельно мелкими[451].

A. В. Артюхина, руководитель Женотдела, на встрече более 1000 работниц и крестьянок в 1927 году подвела итог достижениям Земельного кодекса: каждый человек, независимо от пола, теперь имел право на землю; двор мог состоять из одной женщины; женщина могла быть домохозяином; каждая крестьянка двора имела право на свою долю[452]. Популярные журналы и памфлеты подчеркивали новые права крестьянок и призывали их воспользоваться своим новым статусом в соответствии с советским законодательством. Хотя Земельный кодекс в основном стандартизировал и формализовал черты крестьянского обычного права, он также впервые в истории предоставил крестьянке равные права на землю, собственность и участие в принятии решений, касающихся жизни деревни.