В марте 1921 года организатор Деткомиссии (Комиссии по улучшению жизни детей) отправился из Москвы на юг – в район, охваченный голодом. Глубоко потрясенный увиденным, он написал в своем отчете:

«Наш поезд прибыл ночью и остановился недалеко от Самары. По какой-то причине мы не могли ехать дальше. Было час или два ночи. Было тихо, на свекле лежал иней. Наш поезд спал, все было тихо, но вдруг я различил тонкий, слабый, отдаленный вой. Я прислушался – вой то усиливался, то стихал. Я вышел на платформу. В лунном свете, на большом расстоянии, лежали какие-то серые тряпки. Приглядевшись, я увидел, как они разворачиваются и из лона этих тряпок доносится слабый, протяжный вой: „Х-ле-б-ца, х-ле-б-ца“. Едва ли можно было различить отдельные голоса, но из-за их слабости все они сливались в тихий протяжный вой. Это были дети, может быть, три, может быть, четыре тысячи, а в моем распоряжении было десять фунтов хлеба»[204].

К 1922 году в России насчитывалось около 7,5 миллионов «голодающих и умирающих» детей[205]. Многие из них, потеряв одного или обоих родителей, покидали разрушенные семьи и опустевшие деревни и приходили в города в поисках пищи. Известные как беспризорники, они путешествовали в одиночку и группами, нелегально переправляясь по железным дорогам из одного конца страны в другой. Они собирались постоянно перемещающимися массами на вокзалах и рынках, воровали, попрошайничали, обчищали карманы и занимались проституцией, чтобы выжить. Они спали на улицах, вблизи железных дорог, под мостами и в заброшенных зданиях, живя подобно диким зверям, вне социализирующих институтов семьи, школы или общины. Они смотрели на проявления власти со стороны взрослых со смесью страха, враждебности и подозрительности и неизменно отвергали попытки педагогов поселить их в детских домах и колониях. Хотя в десятилетие после голода 1921 года их число значительно сократилось, они оставались источником беспокойства для государства вплоть до 1930-х годов. Их количество было прямым показателем разрушения социальной жизни, а обращение с ними ясно демонстрировало отношение государства к семье.