По данным переписи населения США, в 2022 году девять миллионов американских детей жили в нищете [452]. Детская бедность – это катастрофа социальная и экономическая. По данным Центра американского прогресса эта проблема обходится стране в 500 миллиардов долларов ежегодно, потому что бедные дети становятся взрослыми, которые меньше работают, но при этом пользуются большим количеством медицинских услуг [453]. Сначала бедность портит жизнь юных американцев, а в старости ее укорачивает. Данные за 2019 год показывают, что самые бедные граждане США умирают в среднем на пять лет раньше, чем люди с таким же достатком в Великобритании, при этом богатые американцы живут всего на несколько недель меньше, чем британские богачи [454].

Как мы уже видели, сильное неравенство повышает цинизм. Но верно и обратное: цинизм подпитывает неравенство. По крайней мере, есть исследования, которые предполагают, что доверие к гражданам своей страны во многом предсказывает, будет ли человек поддерживать государственную помощь бедным [455]. Когда нация перестает доверять сама себе, подозрения в первую очередь падают на бедных людей.

Дискриминация бедных сейчас живее всех живых и процветает в агитационных и правительственных речах [456]. Когда бедные ищут помощи в США, их, по сути, приговаривают к смерти от порезов тысячью листов бумаги. Чтобы претендовать на продовольственные талоны, мать-одиночка в Луизиане должна заполнить заявление на 26 страницах [457]. Журналистка Энни Лоури описала некоторые моменты из этого заявления:

«На третьей странице мы видим информацию, что ей нужно собрать документы или иные сведения по 13 различным категориям – распечатки чеков из аптек за последние три месяца, четыре платежные квитанции, свидетельства о крещении, доказательства по людям, проживающим в ее доме… на седьмой странице описывают наказания за злоупотребление льготами, например, если потратить деньги на круиз или на экстрасенса. На странице 15 просят описать доход из 24 различных источников».

Чтобы получить продовольственные талоны и медицинскую помощь, американцам приходится ждать часами, а потом отвечать на унизительные вопросы, которые не имеют ничего общего с их заявлением («Когда был зачат ваш ребенок?»). Все эти ритуалы отнимают у бедных не только время, но и рассудок. Есть исследования, которые доказывают, что состояние дефицита – чувство, когда борешься за то, чтобы свести концы с концами, – негативно влияет на умственные способности человека – как бессонная ночь [458]. Только в отличие от бессонных ночей дефицит преследует человека неделями, месяцами или даже годами.

Чтобы бороться за льготы, Уильяму Гудвину понадобились все его знания и навыки из страховой отрасли. Не у всех есть такие преимущества – многие не получают поддержку, на которую у них есть полное право. В книге «Бедность в Америке» (Poverty, By America) социолог Мэтью Десмонд сообщает, что каждый год бедные американцы недополучают 13 миллиардов долларов в виде продовольственных талонов, 17 миллиардов долларов в виде налоговых льгот, 38 миллиардов долларов в виде дополнительного социального дохода и 62 миллиарда долларов в виде государственного медицинского страхования [459]. Многим удается добиться пособий только с юристом (как было у Гудвина), так люди коллективно возвращают часть льгот обратно в систему.

И это не значит, что программа не работает, напротив, она выполняет свою цель – не дает бедным выбраться из нищеты. Законодатели, конечно, не хотят это признавать, они утверждают, что все жесткие меры – защита от мошенников. Формы заявлений созданы для Линды Тейлор и ей подобных – как бы редко они ни встречались в мире. Все эти формы для компенсаций в сфере здравоохранения созданы специально для тех, кто притворяется. Правительство тратит огромные деньги и бесчисленное количество часов, чтобы отыскать единичных мошенников. Это имеет ужасные экономические последствия, но обеспечивает циничное прикрытие для плохого отношения к бедным.

Система наносит превентивные удары по тем, кто больше всего нуждается в помощи, бедные отвечают таким же презрением. Проблема с доверием есть во всех Соединенных Штатах, но граждане с низким доходом, если растет неравенство, теряют веру в людей и в социальные институты куда быстрее [460].

Бедные живут по конституции для мошенников, а состоятельные американцы живут как будто совсем в другой стране: все учредительные документы им на руку, они могут получать деньги от государства через определенный набор общественных благ. У нас с женой есть возможность открыть специальный сберегательный счет «529», чтобы копить деньги на обучение дочерей. Доходы с этого счета не облагаются налогом, так что мы зарабатываем больше благодаря программе. Другими словами, каждый год мы получаем тысячи долларов государственной помощи. Чтобы воспользоваться привилегией, мне не нужно водить своих детей в государственные учреждения, часами ждать приема или терпеть вопросы о том, почему мои волосы и кожа темнее, чем у них. Люди, имеющие ипотечные кредиты, могут списать выплачиваемые ими проценты из своих налогов, опять же субсидируемых государством. В 2020 году эти налоговые льготы затмили все расходы на жилищную помощь бедным в соотношении почти четыре к одному [459]. Если у вас уже есть дом, вы получаете гораздо больше государственной помощи, чем если вам нужно этот дом получить.

В исследовании 2010 года 64 % родителей, положивших деньги на счет «529», ошибочно ответили, что «не пользовались государственной социальной программой» [461]. Правительство так легко раздает эту льготу, что двое из трех человек, которые их получают, даже не замечают этого. Богатые американцы живут в стране благоденствия, невидимого почти для всех, включая их самих.

Американские бедняки довольно быстро понимают, что государство видит в них бессердечных мошенников. Люди с достатком, напротив, пользуются всеми преимуществами, в том числе преимуществами недоверия. У миллиардеров условия еще приятнее – они платят самый маленький процент с доходов относительно почти любых других социальных групп. Также, вкладывая огромные суммы денег в политические кампании, они получают огромное влияние через организацию Citizens United.

В самой богатой стране мира миллионы людей пьют воду, не соответствующую федеральным санитарным стандартам [462]. Медицинский журнал American Journal of Public Health подсчитал, что от 35 до 45 тысяч американцев каждый год умирают от излечимых болезней из-за отсутствия у них медицинской страховки [463]. Также велика вероятность, что из-за медицинских и иных долгов человек попытается покончить жизнь самоубийством [464]. Между тем, США доминируют на мировом рынке суперъяхт, на долю которых приходится около четверти мировых продаж [465].

Очень сложно осознавать себя виновниками моральной катастрофы замедленного действия. Но есть, по крайней мере, два способа ответить на этот диссонанс. Первый – отгородиться от мира и постараться не думать о людях, кому повезло меньше, чем нам. Если мы начинаем о них думать, можно включить цинизм – он найдет оправдание, почему эти люди должны страдать. Социальные дарвинисты настаивают, что богатые просто лучше конкурируют. Еще более древние предрассудки говорят о том, что богатые просто лучше. Аристотель считал, что аристократы – это лобные доли общества, руководствующиеся принципами, совестью и терпением. Жалкие массы были жадными homo economicus, которых нужно спасти от самих себя. Рабам лучше в цепях – ведь они не знают, что делать со свободой.

Каждый раз, когда мы подозреваем, что бедные – это мошенники с государственной поддержкой, мы возрождаем этот предрассудок. Все это укрепляет цинизм в отношении больших групп людей и веру в малые группы: философию, которую презирал бы Диоген и которая в целом не выдерживает критики, но она обеспечивает психологическое прикрытие для несправедливого мира.