Андрес Лейббрандт не жаждал приключений; ему просто нужен был билет на самолет [133]. Он получал степень доктора экономических наук в Цюрихском университете, а его девушка была ученой, родом из Бразилии. Андрес хотел познакомиться с ее семьей, но, как часто бывает у студентов, денег не хватало. Один из способов организовать поездку в Южную Америку – провести там исследование.

Лейббрандт изучал организационную культуру. Еще учась в колледже, его девушка узнала о необычной организации – рыбацкой деревне на берегу озера на северо-востоке Бразилии. Это была отличная возможность профинансировать путешествие, и они ею воспользовались. Как типичный представитель Запада, Андрес ожидал, что культура в Бразилии пропитана дружелюбием и стремлением к общности, и был удивлен увиденным на озере. Он вспоминает: «Работа там была очень уединенной. Мужчины выходили на воду в три ночи, чтобы закинуть сети, и проводили день в одиночестве в маленьких лодках». Все тропинки в деревне были усеяны мусором, и это, казалось, никого не тревожило. Рыбаки взаимодействовали только во время споров за лучшие места.

Озеро стало рабочим местом, пропитанным злостью и одиночеством. Как это повлияло на рыбаков? Чтобы ответить на этот вопрос, Лейббрандту нужна была еще одна общность – для сравнения. Озеро впадало в реку. Путешествуя вдоль ее берегов, примерно через 65 километров – на выходе в море – Андрес нашел еще одну рыбацкую деревню. Эти сообщества, проживающие у озера и у океана, были похожи по размеру, материальному достатку и религиозным воззрениям, но при этом были совершенно разные по характеру. Когда Лейббрандт приехал в приморскую деревню, десятки людей вышли из домов, чтобы поприветствовать его. Когда он уходил в город на ночевку, двое местных настояли, что проводят его на опасном пути длиною в 16 километров.

Почему вторая деревня настолько дружелюбнее первой? Лейббрандт узнал, что для рыбалки в океане нужны большие суда и тяжелое оборудование, а значит, нужна командная работа. Чтобы заработать на жизнь, жителям деревни приходится сотрудничать. Были случаи, что жадность брала верх, и кто-то из жителей шел сражаться с тяжелыми волнами в одиночку. Не все из таких смельчаков вернулись.

В обеих деревнях Андрес просил рыбаков сыграть в игру на доверие (вы недавно тоже в нее играли) [134]. В качестве инвесторов рыбаки у океана были готовы отправить другому игроку около 40 % своих денег; у рыбаков у озера этот показатель был менее 30 %. Как доверенные лица, морские рыбаки вернули почти половину того, что заработали, значит, инвесторы получили свои дивиденды. Озерные рыбаки вернули меньше трети – инвесторы оказались в минусе.

Важный момент: жители этих деревень первоначально не отличались друг от друга, уровень доверия рыбаков, когда они только начинали карьеру, был одинаковым. Но со временем место работы их изменило. Чем дольше человек работал на озере, тем подозрительнее становился. У океана, наоборот, рыбак становился более открытым и щедрым. Море учило людей доверять друг другу, и это правильно, ведь работая сообща, они только выигрывали. Люди у озера научились цинизму и тоже были правы, потому что доверие стоило им слишком дорого.

Если вы посадите орхидею в пустыне и она завянет, вы не скажете, что у нее «болезнь, из-за которой вянут орхидеи» [135]. Вы посмотрите вокруг. Мы, психологи, обычно рассматриваем каждого человека в отдельности. Но люди – в том числе продукт своего окружения. Бразильские рыбаки трансформировались в разные версии себя, чтобы подстроиться под условия своего социального мира. Многочисленные исследования доказывают, что в зависимости от обстоятельств люди становятся злее или добрее [136].

Цинизм передается по наследству, но предрасположенность к нему зависит от генов менее чем на половину [137, 138]. Циниками не рождаются, ими становятся, а современное общество чеканит их, как монеты. Жизнь сейчас, особенно на Западе, наполнена культурными «факторами прошлых лет», которые настраивают инстинкты людей на недоверие и эгоизм. Мы все как одна большая деревня у озера. Но понимание процессов, которые порождают цинизм, дает осознание, как действовать иначе и построить «деревни у океана», где царит дух товарищества и у доверия есть шанс возродиться.