Книга Эми Чуа «День империи» (2007) посвящена взлету и падению сравнительно небольшого числа стран в мировой истории, равных которым не было ни в военной, ни в экономической, ни в культурной сфере. Так называемые сверхдержавы – монголы, Древний Рим, Британская империя в период своего расцвета и Соединенные Штаты после Второй мировой войны – достигли вершины могущества благодаря тому, что их общество было удивительно толерантным. Важно отметить, что все сверхдержавы были ужасно дискриминационными во многих аспектах. В результате они смогли поглотить человеческий капитал – гениальность и физическую силу – различных культур и этнических групп.

Красивая история, пока что. Большая терпимость к разнообразию является необходимым условием для подъема сверхдержав. Но она также является ключом к их окончательному упадку и краху. Снова и снова Чуа описывает историческую траекторию, по которой сверхдержавы процветают благодаря относительной терпимости, но затем достигают переломного момента, когда клей национальной идентичности больше не может удерживать их, и демографическое лоскутное одеяло распадается по швам идентичности.

Сверхдержава – это удивительный коллаж из разных типов людей. Их не связывают естественные барьеры географии, условные границы на картах или общая кровь. Их связывают истории – мифы, народные сказки, популярная культура – которые укрепляют общие ценности и чувство общей идентичности.

По мнению Чуа, Америка, как и другие сверхдержавы, отличается своей терпимостью к разнообразию. Несмотря на борьбу с нативизмом и расизмом, она также принимает удивительное количество иммигрантов со всего мира и придерживается понимания американской идентичности, основанного не на крови и земле, а на общем наборе идеалов, закрепленных в ее учредительных документах.

Чуа утверждает, что после принятия революционных законов о гражданских правах в 1960-х годах Америка наконец начала «пусть неуверенно и неустойчиво, но все же превращаться в одно из самых этнически и расово открытых обществ в мировой истории»[213]. Я вспомнил о книге Чуа, когда в феврале 2020 года смотрел, как сорок пятый президент выступал на совместном заседании Конгресса, объявляя, как это делают президенты, что «Союз наш крепок». Но само зрелище выявило тревожную слабость. Оно началось с того, что подвергнутый импичменту и пока еще не оправданный президент отказался пожать руку спикеру Палаты представителей. А закончилось тем, что спикер Нэнси Пелоси, стоя на возвышении над головой президента, театрально разорвала текст его речи, страницу за страницей. Но больше всего меня беспокоили не эти проявления взаимного презрения, а реакция законодателей на высказывания президента. Республиканцы, сидевшие с одной стороны, бурно аплодировали, скандируя «Еще четыре года!» и «США!» с выражением неподдельной эйфории на лицах. Демократы по другую сторону ерзали на стульях с выражением лиц, переходящим от мучительного недоверия к откровенной агонии.

Мы живем в представительной демократии, а это значит, что люди в этом зале представляют нас. Они представляют нас в том смысле, что выполняют наши политические поручения. И они представляют нас, в более абстрактном смысле, как микрокосм нашего гнева, нашей дисфункции и нашего только что подавленного насилия.

То, что я увидел в тот вечер, было леденящим доказательством существования двух Америк, существование которых некоторые политики отрицают. И зал был разделен не только по партийным линиям, но и по линиям идентичности. Было сложно не заметить, что президент обращался почти исключительно к той части зала, где преобладали злорадствующие белые мужчины. Среди людей, на которых он по большей части не обращал внимания, было много белых мужчин, но было и много других людей. Я ложился спать в страхе. Мне казалось, что я стал свидетелем условий, которые в конечном итоге приведут к гражданской войне или – если это звучит слишком истерично – по крайней мере к бесконечной холодной гражданской войне, которая заморозит прогресс и гарантирует резкий национальный упадок.

Первый импичмент, обращение к нации и все остальное были скоро забыты, поскольку пандемия Covid–19 набирала обороты, а через несколько месяцев нацию потрясло ужасное убийство Джорджа Флойда полицейскими Миннеаполиса. Затем последовали сцены великой красоты: люди всех рас вышли на улицы, чтобы устроить марш за расовую справедливость и равенство. И какое-то время казалось, что в Америке появляется надпартийная воля разобраться с расовым неравенством. Но были и неприятные моменты: вандализм, мародерство и, что самое тревожное, уличные столкновения между экстремистами правого и левого толка.

В произведении Джонатана Свифта «Битва книг» (1704) книги в библиотеке буквально оживают, и две армии книг – одна, представляющая интеллектуальных гигантов Греции и Рима, а другая – современных мыслителей – вступают в войну из-за своих противоположных представлений и нарративов. Это может показаться вычурной метафорой, но практически все крупномасштабные конфликты между людьми сводятся к битвам нарративов, будь то написанных в книгах или нет.

Противоборствующие группы протестующих, а также законодатели, слушавшие речь президента, разыгрывали битву книг. Большинство левых протестующих и законодателей жили где-то в истории Мифа II.

И большинство правых протестующих и законодателей – и, безусловно, самые ярые жители страны MAGA[214]. – жили где-то в истории Мифа I.

Со всеми своими племенами и фракциями, собирающимися на просторах Интернета и на улицах, чтобы выразить свое недовольство, Америка выглядит как сверхдержава, теряющая общую историю, когда-то скрепившую ее воедино. Паниковать было бы глупо. Наша страна переживала и худшие времена, но выходила из них более сильной. Но было бы столь же глупо предаваться самоуспокоению. Как отмечает Эми Чуа, великие цивилизации до сих пор были весьма успешны в вопросах собственного разрушения, и то, что мы еще окончательно не разрушили свою цивилизацию, вовсе не означает, что мы не находимся на пути к этому.

Более всего нашу национальную сплоченность испытывают не только наша нелегкая история, но и несовместимые рассказы, которые мы о ней ведем. Если мы хотим воссоединить нацию, нам нужно научиться рассказывать истории, способные вдохновить нас двигаться вперед как главных героев, преследующих общие цели.

Как именно это сделать, я пока не знаю. Но у меня есть многообещающая идея, с чего можно было бы начать.