Позвольте рассказать вам о злобном эксперименте с участием мальчика по имени Стефан, который по всем фронтам был тотальным психологическим и эмоциональным инвалидом, но при этом – вундеркиндом в написании компьютерного кода. В шестнадцать лет Стефан привлек внимание компании-разработчика видеоигр, которая заказала ему создать игру по мотивам его любимого романа, в котором читатель сам выбирает развитие сюжета.

Не вполне здоровый молодой человек приступает к работе, создавая игру, которая заполняет пространство повествовательных возможностей ветвями, вытягивающимися наружу, и прутьями, закручивающимися обратно внутрь. Стефан перестает спать. Он почти не ест. По мере усугубления его эмоционального и физического истощения растет и его паранойя. Он начинает понимать, что реальная жизнь в точности похожа на историю, в которой можно выбрать собственное приключение, где будущее разветвляется на множество альтернативных реальностей. Каждый наш шаг, каждое наше слово в большей или меньшей степени переписывает будущее. Но что, если выбор делаем не мы? Стефан приходит к убеждению, что какой-то темный разум делает каждый выбор за него, «играя» им, будто он сам – персонаж в игре.

Этот жестокий разум, по мнению Стефана, может заставить его совершить убийство или самоубийство. В некоторых случаях Стефан вынужден принимать решения, которые приводят его к счастливой жизни, а в других вариантах игры он заканчивает свою жизнь, гниющий за решеткой. И всегда, когда сюжет его жизни достигает кульминации, он возвращается к началу, разветвляясь и изгибаясь новыми причудливыми и тревожными способами. Следуя одной из сюжетных линий, Стефан обнаруживает ужасную правду: он всего лишь киноактер – Фионн Уайтхед – играющий свою роль по заранее написанному сценарию. Стефан понимает, что все это время он лишь изображал страдания, лишь притворялся, что убивает или умирает. Но если заставить его пойти по другому пути, Стефан обнаружит, что он вовсе не актер. Он также не страдает шизофренией и не злоупотребляет галлюциногенами. На самом деле он – подопытная крыса в эксперименте по контролю над разумом, проводимом безумными учеными.

Я описываю запутанные сюжеты «Брандашмыга» – спин-оффа нашумевшего сериала от Netflix «Черное зеркало». «Брандашмыг» предлагает увлекательное преодоление четвертой стены – воображаемого барьера, отделяющего вымышленный мир актеров от реального мира зрителей. Преодоление четвертой стены обычно предполагает, что актеры выходят за пределы сцены (или выходят из образа), чтобы взаимодействовать со зрителями, тем самым стирая грань между вымыслом и реальностью. Но в «Брандашмыге» именно зрители врываются в мир вымысла, чтобы обратиться к главному герою и повлиять на его судьбу. В решающий момент в «Брандашмыге» мы получаем возможность раскрыть Стефану неприятную правду. Мы можем связаться с ним через его компьютер и сообщить ему, из жестоких или добрых побуждений: «Я смотрю тебя на Netflix. Я принимаю решения за тебя».

Но что, если настоящей целью безумного научного эксперимента в фильме «Брандашмыг» является не Стефан, а зрители Netflix, сидящие на своих диванах и нажимающие на кнопки пультов дистанционного управления, чтобы принять решения, которые раскрывают черты их личности, которые они предпочли бы скрыть? Например, поддадутся ли зрители садистскому импульсу и заставят ли они Стефана совершить неспровоцированное убийство своего любящего, пусть и неидеального отца? Заставят ли они Стефана расчленить труп отца в ванной, чтобы скрыть улики? Принудят ли вступить в крайне неблагородную драку с его психотерапевтом-женщиной? Поставят ли хрупкого мальчика на балкон высотного здания и столкнут ли его вниз одним лишь нажатием кнопки?

Что ж, в случае с нынешним зрителем «они» сделали бы все это. «Брандашмыг» напоминает известные эксперименты, исследующие нашу способность к жестокости – Стэнфордский тюремный эксперимент или эксперимент Милгрэма с имитацией электрошока. Насколько жестоким будет наше поведение, сколько реальных страданий мы причиним, если будем думать, что это «разрешено» и никто нас не осудит?

Подобно ученым, отмечающим галочками прохождение крысой лабиринта, специалисты по анализу данных Netflix внимательно наблюдают за тем, как мы пробираемся через запутанные сюжеты «Брандашмыга». На основании наших кликов Netflix может сделать о нас множество выводов: склонны ли мы к безумным, бессмысленным экшн-сценариям или к более медленным, интеллектуальным сюжетам; предпочитаем ли мы романтику юмору, невероятные повороты сюжета – более реалистичным развязкам. На основании нашего выбора завтрака для Стефана они могут даже сделать вывод о том, какие хлопья мы предпочитаем: Frosted Flakes или Sugar Puffs.

Netflix признает, что собирает данные о зрителях сериала «Брандашмыг», чтобы «составить персонализированные рекомендации, которые вы увидите при следующих посещениях», а также чтобы «определить, как улучшить модель повествования [в сериале]»[93]. Другими словами, просматривая сериал «Брандашмыг», мы становимся участниками эксперимента, в ходе которого Netflix собирает информацию, раскрывающую наши психологические особенности, с целью контролировать наши мысли и поведение. Как минимум, Netflix будет использовать эти данные для прогнозирования наших предпочтений, максимального увеличения времени, которое мы проводим на их платформе, и, в конечном итоге, для стимулирования поведения, которое имеет для них наибольшее значение – нашего намерения продолжать оплачивать подписку.

Netflix должен решать «вечную» проблему в области повествования. Успешные истории по всему миру, насколько можно судить по историческим источникам, имеют общие черты, которые были предметом тщательного изучения, по крайней мере, со времен Платона и Аристотеля (эта тема рассматривается в главе 4). Но столь же очевидно, что не все истории одинаково нравятся всем читателям. Во всех обобщениях относительно того, что работает в повествовании, подразумевается средний потребитель истории, на которого история либо действует, либо нет. Но этот средний потребитель истории – не более чем статистическая абстракция, полезная для общего представления об историях, но никогда не встречающаяся в реальном мире.

Реальные рассказчики из плоти и крови обращаются к реальным слушателям из плоти и крови, различающимся по множеству признаков. Например, проводились исследования, целью которых являлось изучение того, как основные демографические характеристики, такие как раса, класс, пол, уровень образования и возраст, а также основные черты личности, такие как открытость к новому опыту, склонность к эмпатии и социальный интеллект, влияют на реакцию на истории[94]. В некотором смысле это исследование лишь подтверждает очевидное: некоторые люди (я, например) могут прослезиться во время сентиментальной рекламы, а другие абсолютно спокойно смотрят «Список Шиндлера». Вы можете предпочитать истории о реальных преступлениях, а я могу испытывать нездоровый интерес к биографиям великих художников, полным хаоса и скандалов.

Но в других отношениях результаты исследования не так очевидны, как может показаться. В частности, наблюдаются интересные различия между полами[95]. Исследователи обнаружили, что более высокий уровень эмпатии, социального интеллекта, языковых навыков и способности к фантазированию (да, это можно измерить) у женщин делает их в среднем более эмоционально подвижными, чем мужчины[96]. Это говорит о том, что любой, кто не создает истории с учетом интересов женщин, упускает из виду идеальную аудиторию, а значит, создание большего количества возможностей для женщин-продюсеров, сценаристов, актрис и режиссеров – это не только вопрос этики, но и выгодный бизнес.

Netflix и другие цифровые платформы для рассказывания историй, включая онлайн-газеты, журналы и социальные сети, собирают огромное количество данных. Они знают, какие истории нам нравятся. Они знают, когда мы немного скучаем и делаем перерыв, чтобы сходить в туалет, или когда нам становится настолько скучно, что мы просто сдаемся и не возвращаемся. И они используют эту информацию для принятия решений на основе ответов на два важных вопроса. Во-первых, какие истории в целом наиболее популярны среди потребителей? Во-вторых, какие из них лучше всего подходят каждому отдельному человеку, чтобы Netflix мог предлагать подходящие сериалы именно тем людям, которым они нужны?

Быть может, об этом и не стоит беспокоиться. В конце концов, что плохого в том, что Netflix подсказывает нам истории, которые нам, скорее всего, понравятся? Но технологию таргетинга по сюжету можно использовать и в более мрачных целях.