Алекс
– Ты уверен, что встречаться со своей студенткой – это хорошая идея?
– Кейв, я понимаю, насколько велики риски все потерять. Но она вызывает во мне столько эмоций, о которых, мне кажется, даже и не знал, что такие существуют.
– Это ты о своем члене? Боюсь, что если он у тебя стоит только на эту девчонку, то у тебя огромные проблемы с…
– Придурок! – перебил я своего друга.
Кейв знает меня с самого детства. Наши отцы когда-то дружили, устраивали пикники и праздновали праздники вместе. Но после того, как случилась беда в моей семье, все перестало казаться столь идеальным. И только дружба с этим парнем стала точкой опоры, когда действительно хотелось лечь под высокоскоростной поезд и не проснуться больше никогда.
Когда, просыпаясь рано утром, ты не знал, что тебе делать, потому что твоя жизнь с каждой минутой зависит от другого и ты сам себе уже не принадлежишь.
Утро выходного дня выдалось достаточно многолюдным в кафе, которое находилось близ университета. Мы договорились встретиться после того, как я закончу работать, ведь этот недоумок работает только по будням. И этим чертовски ему завидую. Потому что у него есть свободное время, в то время как я вечно загружен, проверяя работы студентов или копаясь в отчетах компании.
К нам медленно подходит официантка, уточняя, чтобы мы хотели заказать, смотря на меня пристально и достаточно долго, чтобы понять, чего в действительности хотела бы получить от меня.
– И ты вот так просто отпустишь эту красотку, даже не взяв ее номер? – шепотом спрашивает Кейв, когда девушка уже начинает отдаляться в сторону кассы.
– Слушай, я же сказал, что мне не интересны другие девушки. Да, она привлекательная, но на этом все. Если тебе нравится эта блондинка, то сделай первый шаг сам. Я не собираюсь растрачиваться на незнакомое, когда меня ждут в другом месте.
– Да-а-а… Ты попал, друг. Окончательно и бесповоротно. Еще скажи, что сделаешь ей предложение руки и сердца.
– Если пойму, что это действительно то, о чем Анна мечтает, сделаю. Мне нужна она. Сейчас и всегда.
Между нами повисла неловкая тишина. Каждый из нас осмысливал происходящее и то, о чем ранее говорили. И Кейв начинает разговор первым:
– Мне вот интересно… А у твоей… Как ее зовут?
– Анна, – отозвался я.
– Так вот. У твоей Анны случайно нет симпатичной подружки? Вдруг и я паду у ног девушки, с которой захочу провести все оставшееся время!
– Прости, дружище, но боюсь, что твой дружок между ног будет недоволен, что у него будет одна хозяйка. Ты ведь вечно думаешь только о сексе. И неважно, что чувствуют другие. Любишь ощущение свободы, не привязываясь к местности и к людям.
– Зато ты у нас однолюб. А твоя девушка в курсе, кто ты такой? – Не скрывая сарказма в голосе, он склоняет голову вбок и откидывается на спинку сидения.
Покачав головой, ставлю на стол локти и прищуриваюсь:
– Анна знает ровно то, что я хочу, чтобы она знала. И прямо сейчас ей ни к чему знать, что было много лет назад. Потому что она здесь ни при чем. Мое прошлое – не ее забота.
– Но ведь…
– Кейв! Я сказал, это моя забота. Когда придет время, она обо всем узнает. А пока что я не хочу, чтобы еще и зеленоглазка обременяла этим тяжелым грузом свои хрупкие плечи.
– Так она не будет защищена от правды. Как бы ты ни пытался скрыть ее.
– Зато она будет защищена от последствий. Поверь мне, я все продумал. Она не пострадает. Я уж проконтролирую это.
– Только пообещай мне, что в конце останешься на плаву и не потонешь с грузом прошлого. – Кейв был слишком серьезен, говоря это. Но и я не мог обещать ему того, о чем он просит. Потому что никто не знает точного исхода событий.
– Я постараюсь сделать все возможное, что в моих силах, – ответил я после небольшой паузы.
По пути к Анне заезжаю переодеться, параллельно оформляю доставку шикарного букета любимых розовых пионов Анны и заказываю еду на вынос в одном из лучших ресторанов на вечер к определенному времени. Подъехав, я слышу разговор на повышенных тонах, переходящий в крик со стороны мужчины. Но спустя минуту зеленоглазка хлопает дверью перед носом отца и направляется в мою сторону.
– Все в порядке? – решаю уточнить у нее. Поскольку она выглядит немного растерянно и при этом злится, как я понял, на отца.
– Честно? Не очень. Но отец переживет.
– А ты?
Вот только в тот момент меня интересовал не ее отец, а сама Анна. То, что она чувствует после того, как нарушила свои границы, выйдя за рамки и позволив высказывать Майклу все, что ей хотелось. Не опираясь на мысли и чувства других. Только на свои.
– Что я?
– Я отсюда слышал, как ты говорила отцу о том, что ты не его игрушка.
– Это было так громко? – Я посмотрел на нее и состроил гримасу. – Ну и черт с ним. Мне надоело играть по его правилам. Вечно хорошая, вечно послушная дочь. Вечно слушаю его советы и делаю, как он хочет. Но твою мать, меня это задолбало! Бесит быть такой идеальной для всех. Хочу быть собой.
– Зеленоглазка, ты свободна. Что тебе мешает прямо сейчас делать то, что ты хочешь? Мне кажется, что пришло время освободиться от оков и позволить быть себе быть счастливой. Ради себя, а не кого-то. Жизнь у нас одна. И что будет дальше, зависит только от тебя и твоего выбора.
И это правда. Каждый из нас самостоятельно выбирает свой путь. Так зачем следовать чужим указаниям и не позволять чувствам выйти наружу и быть самим собой?
Отстояв километровую очередь из желающих провести этот вечер на катке, мы все же смогли взять билеты и арендовать коньки. Заприметив близстоящий деревянный домик, подошел к нему. На прилавке лежало столько всего, что глаза разбегались в стороны от изобилия.
Боковым зрением я видел, что Анна все еще пытается зашнуровать конек, но, видимо, эту битву она проигрывает, как и Волан-де-Морт. Взяв карамельный латте и черный чай, направляюсь в сторону зеленоглазки.
– Может, ты все-таки разрешишь тебе помочь? Иначе, боюсь, мы не попадем на этот сеанс и придется ждать следующего.
– Я запуталась в этих чертовых шнурках и, кажется, сделала пару узлов. Но распутать их не могу, потому что боюсь сломать ногти. – Ее лицо исказилось от досады, и девушка уныло вздохнула.
– Держи. – Протянув напитки Анне, наклоняюсь, чтобы ей помочь справиться с нелегкой задачей.
Почуяв аромат, Маршалл замурчала, потянувшись к стаканчику с латте.
– Как ты узнал, что я люблю именно с карамельным сиропом? – сделав глоток, задает вопрос Анна.
– Когда был в университете, видел, как ты разговаривала с подругой и жаловалась, что тебе не хватает карамели в кофе. Мелочи всегда нас выдают. И многие этим могут воспользоваться. Я знаю, что когда ты нервничаешь, то начинаешь кусать нижнюю губу. Или, когда тебе неловко, дотрагиваешься до волос и убираешь за ухо, – сделав паузу, гляжу на нее снизу вверх, – прямо как сейчас.
Анна мило улыбнулась, убирая руку от головы и наклоняясь чуть вперед, пристально вглядываясь в черты моего лица. Было в ее взгляде что-то завораживающее. Словно она могла прочитать меня как книгу, уловив все слабые места, которые так тщательно прячу под маской непробиваемого человека. А в душе разливалось тепло.
– Мистер Фриман, вам говорили, что вы очень интересный мужчина?
– Интересный?
– Да.
– Хм, помню только, что я очень красив и невероятно умный. Интересный… Не было еще такого описания. – Я Сделал вид, будто бы призадумался.
– А как насчет…
– Уверенный в себе? – перебил Анну я.
– Нет.
Она так мило нахмурила брови, что между ними показался треугольник из складочек.
– Остроумный?
– Нет.
– Великодушный?
– Нет! Алекс, прекрати! Я хотела сказать, что если мы не поторопимся, то наши горячие напитки остынут, и хотела предложить обсудить все на льду.
– Знаешь, зеленоглазка, – встав с колен, поправляю зимнее пальто, – такого облома не ожидал от тебя, могла бы и подыграть мне.
Вместо ответа Анна подмигнула и устремилась на лед.
– Ну что, профессор, покажете, на что способны? – прищурив глаза, произносит она и добавляет в конце: – Вы ведь старше меня. Или вам надо размяться, возраст-то уже не тот…
– Ну, держись, зеленоглазка.
Ступив на скользкую поверхность, ощущаю прилив адреналина, который уже начинает растекаться по моим венам и дарить чувство эйфории. Она что-то говорила про возраст? Ну тогда берегись, Анна Маршалл, ты сделала самую главную ошибку, решив, что возраст – это преграда. В то время пока эта сумасшедшая и невероятно обворожительная девушка пытается ускользнуть от меня, увиливая и делая крутые повороты, я не оставляю попыток поймать ее и заключить в свои объятия.
– Поймал! – выкрикиваю в тот момент, когда девушка оказывается в опасной близости и ее древесный аромат окутывает меня. Я улыбаюсь ей в ответ.
Анна продолжает в одной руке держать кофе, а другую кладет мне на грудь.
– Именно об этом я так долго мечтала! – отвечает Маршалл и откидывает голову чуть назад, чтобы встретиться глазами. – Ты ведь знаешь, что твои ямочки – это чертово произведение искусства?
– Это ты так признаешься мне в своих чувствах?
Все это время смотрю только на зеленоглазку. И пытаюсь понять, чем же цепляет меня эта девушка, но не могу найти точного ответа. Возможно, это то, как она ловко справляется с любой ситуацией, или как она смешно хмурит брови, когда ей что-то не нравится. Либо и вовсе то, как она смотрит на меня. Не по́шло, а именно с чувством. Да, поначалу в ее взгляде был виден отблеск недоверия и сомнения. И я прекрасно ее понимал. Потому что между нами была пропасть, которую пришлось устранять и делать все возможное, чтобы ей было комфортно находиться рядом со мной. Кто-то скажет, что я – параноик, решивший втереться в доверие бедной девушки, а кто-то отдаст свой голос в мою пользу, как в «Голодных играх». Единственное, что могу сказать в свое оправдание, – для меня Анна Маршалл выделяется среди других. И когда мы находимся в одной аудитории, мне хочется на все наплевать и пролететь через эти долбаные ступени, крепко-крепко обнять и почувствовать столь знакомый и родной аромат ее духов. Да, этот запах ассоциируется у меня именно с Анной и ни с кем более. Она стала своего рода наркотиком, которым невозможно насытиться.
– Это я так говорю, что ты мне нравишься, Алекс Фриман. До чертиков. И я буду полной дурой, если эта задница окажется рядом с какой-нибудь фарфоровой куклой, что будет пускать по тебе слюнки, – внезапно заявляет зеленоглазка, отчего мои брови ползут вверх.
Может, мне послышалось это или вовсе у меня галлюцинации?
– Мне кажется или мисс маленькая фурия ревнует?
– Возможно и так, – произнося эти слова, Анна смешно сморщила носик. – Только я не люблю, когда то, что принадлежит мне, впоследствии оказывается у других.
– Собственница?
– Еще какая!
– Думаю мы сработаемся с вами, мисс Маршалл! – Протягиваю руку в сторону девушки, а она вкладывает свою ладонь в мою, и мы мчимся вперед, расталкивая всех вокруг.
На каждом повороте нас встречало препятствие в виде детей или людей, которые впервые встали на коньки. Но Анна с изумительным превосходством обходила все и с победной улыбкой на губах смотрела в мою сторону. Словно говоря: «Учись, как надо». А я и не был против. Потому что моя координация на льду все еще оставалась не безупречной.