После праздничных мероприятий Массинисса и Оксинта вернулись домой. Когда они прошли знакомую маленькую калитку, их встречали Сотера и Юба.

Мавретанка с радостным визгом бросилась на шею Оксинте, кухарка подошла неторопливо, степенно и прижалась к царевичу со словами:

– С возвращением, победитель!

Их общение теперь напоминало отношения мужа и жены после нескольких лет брака: происходили то размолвки, то сближения. Сотера знала, что сердце царевича занято Софонибой, но уже не ревновала Массиниссу к этой пунийке. Кухарка довольствовалась тем, что была рядом с любимым, не строя больше никаких планов на будущее.

Она приготовила богатый праздничный ужин, но Оксинта, несмотря на все уговоры, отказался разделить его с Массиниссой и поспешил уединиться с Юбой. Царевич уговорил Сотеру составить ему компанию.

Это был тихий вечер, трапеза завершилась приятными ласками на ложе. Сотера была в этот раз необычно страстной и ненасытной.

– Что с тобой, моя красавица? Я не узнаю тебя, – в кратком перерыве, тяжело дыша, поинтересовался Массинисса.

Обнимая его, Сотера грустно сказала:

– У меня такое чувство, что это наша с тобой последняя ночь.

– С чего ты так решила? Войска Сифакса разгромлены, я вернулся и буду заниматься своими делами в Карфагене. Ты будешь рядом со мной.

– Мое сердце говорит мне иное.

Как ни старался царевич, но успокоить женщину так и не смог.

Утром в дверь постучали. Это был Мульпиллес.

– Хозяин! К тебе пришли! Из сената!

Массинисса попытался встать, но почувствовал, что Сотера крепко держит его:

– Царевич, не уходи!

Он с удивлением увидел слезы у нее на глазах.

– Чего ты испугалась? Сенаторы либо похвалят меня за победу, либо поругают за то, что мои наемники подпортили триумф Гисконида, и я вернусь.

Сотера со слезами смотрела на него многозначительным взглядом, но ничего не говорила.

Когда одевшийся царевич поцеловал ее и ушел, она тоже стала собираться.

В комнату заглянула довольная Юба.

– Ты одна? Мой Оксинта тоже ушел. Ты не сказала царевичу, что Зевксис отправляет тебя сегодня на свою виллу?

– Нет, не хотела его расстраивать. А еще боялась, что он устроит скандал.

– Но ты же туда ненадолго.

– Боюсь, за это время что-то случится, и я больше не увижу Массиниссу.

Юба обняла подругу и сказала:

– Не думай о плохом. Давай я помогу тебе наготовить любимых блюд царевича, чтобы он не скучал, пока тебя не будет. А ты скоро вернешься и снова будешь с ним.

Сотера согласно кивнула.

Массинисса вместе с Оксинтой приехал в сенат Карфагена. Привязав коней у ограды, они быстро вошли здание.

– Как думаешь, будут ругать или хвалить? – на ходу поинтересовался царевич у друга.

– Без разницы, – ответил Оксинта. – Лишь бы не какой-нибудь третий вариант.

Массинисса нахмурился, почувствовав в словах телохранителя тревогу.

– Дорогой царевич, мы благодарны тебе за знаменательную победу при Иоле, – начал говорить Бисальт Баркид.

Сенаторы горячо захлопали при этих словах.

Первый суффет поднял руку, призывая к тишине, и с легким укором произнес:

– Хотя своих наемников ты бы мог и попридержать, чтобы они не расстраивали славного Гасдрубала.

При этих словах часть сенаторов из семейств Гисконидов и Ганонидов хлопать перестала. Зато более сильные овации Массиниссе подарили Баркиды, не упускавшие случая в чем-то поддеть конкурирующие с ними фамилии.

– Царевич, твоя служба снова нужна Карфагену! – серьезно начал говорить второй суффет Абдешмун Ганонид. – Конница Сифакса, которая переправилась в Испанию, угрожает нашим иберийским союзникам. Массесилы-предатели нарушают торговлю и помогают римлянам покорять иберийские земли. Ганнибал Баркид забрал с собой в поход на Италию всех наших союзников-нумидийцев, что были в Испании. Конница испанцев не может справиться с армией Сифакса, против его нумидийцев-изменников нужны наши нумидийцы, которые смогут с ними совладать. Мы уже отправили послание царю Гайе, чтобы он вновь выслал войско массилов к Иолу, откуда его кораблями перевезут в Испанию. И твой отец снова попросил сенат, чтобы его воинов возглавил ты!

Массинисса почувствовал, как в предвкушении новых битв часто забилось сердце.

Абдешмун выдержал паузу и возвестил:

– Сенат пошел навстречу пожеланию нашего верного союзника – ты поведешь в битву своих сородичей и сокрушишь Сифакса, разбойничающего в Испании!

В сенате обрадованно закричали добрые пожелания царевичу. Многие из сидевших здесь богатеев уже успели пострадать из-за налетов массесильской конницы на их владения в Испании. Они жаждали отмщения.

Дождавшись, пока шум чуть стихнет, Абдешмун улыбнулся и произнес:

– А чтобы у тебя был хороший стимул поскорее разделаться с Сифаксом и вернуться в Карфаген…

Он взмахнул рукой, и слуги открыли двери в зал совещаний. В зал быстро вошла Софониба в праздничном наряде, подошла к потрясенному Массиниссе и взяла его за руку.

– Моя внучка согласна стать твоей невестой, и вы непременно поженитесь, когда ты разобьешь изменников и возвратишься обратно!

Пунийка взяла в руки лицо Массиниссы и, не стесняясь никого, крепко поцеловала царевича в губы. У него на миг все поплыло перед глазами.

По рядам прокатилось восторженное: «О-о-о!»

– Не думал, что когда-нибудь скажу эти слова, царевич, – произнес Бисальт Баркид, – но тебе, счастливчик, сейчас завидует весь сенат.

Сенаторы вновь захлопали и оживленно стали обмениваться впечатлениями.

– Когда ты снова вернешься с победой, я лично буду плясать на вашей свадьбе, – пообещал Массиниссе первый суффет.

Царевич стоял совершенно потерянный, не в силах посмотреть на любимую, лишь крепко сжимая ее руку. Она же глядела на него уверенным манящим взглядом.

– А пока попрощайся с женихом, внучка. Ему еще предстоят государственные дела, – велел Абдешмун Ганонид.

Софониба с достоинством поклонилась, чмокнула царевича в щеку и быстро вышла из зала совещаний.

Когда громко хлопнули закрывшиеся за нею двери, Массинисса пришел в себя и подумал: «Неужели это было на самом деле? Я что, снова жених Софонибы?!»

– Царевич, время дорого! Тебе предстоит не позднее чем завтра отправиться на корабле в город Иол. Там тебя будет ждать наш флот, на который погрузят твою конницу и доставят в город Гадес, что на юге Испании. Именно в тех краях орудует Сифакс со своими людьми. Надеюсь, тебе не нужно долго собираться?

– Я готов отправиться завтра!

– Отлично! К тому же ты можешь это сделать на своем собственном корабле: капитан Данэл вернулся из Массалии. Он тебя и доставит в Иол к войску.

У Массиниссы стало немного грустно на душе: «Надо же, как быстро нашлось мне новое поручение сената. Я даже не успел толком поухаживать за Софонибой. Но если мне пообещали ее руку перед всем сенатом, надеюсь, в этот раз она от меня не сбежит. Надо будет прекратить все отношения с Сотерой!»

– И еще! Сенат объявляет, что с этого дня царевич Массилии Массинисса становится полководцем нашей союзной армии и его прежний статус почетного гостя города Карфагена отменяется. Отныне ты волен покидать его стены, когда пожелаешь, и жить там, где захочешь!

Один из слуг вручил царевичу соответствующую бумагу.

– Ну куда ж мне теперь идти? – взяв в руки свиток, пошутил Массинисса. – У меня же тут невеста, торговые дела, друзья, а теперь еще и важное поручение сената.

Сенаторы тоже засмеялись: если раньше царевича держали здесь угрозами, то теперь более приятными причинами.

– Уважаемый сенат, я исполню то, что должен сделать! – пообещал Массинисса и под общие овации покинул зал.

Первым делом он направился к дому Софонибы. Та встретила его со слегка смущенной улыбкой.

– Судьба снова сводит нас вместе, милый царевич! Давай не упустим эту возможность! Я надеюсь, что ты сможешь сохранить мне верность в своем небольшом походе?

– Чтобы быть с тобой, я уничтожу всю армию Сифакса как можно скорее и поспешу к тебе. Знала бы ты, как я счастлив!

Массинисса потянулся к невесте, чтобы поцеловать, но та жестом остановила его.

– Царевич, я и так позволила себе слишком много. Давай подождем нашей свадьбы, а там уже будет твоя власть надо мной.

Эти слова Софониба произнесла таким волнующим, многообещающим голосом, что Массинисса едва сдержал себя в руках.

– Я, пожалуй, лучше пойду. До свидания, Софониба! Готовься к нашей свадьбе!

– Удачи тебе, милый царевич! – напутствовала его невеста.

Окрыленный царевич вышел к хмурому Оксинте, хлопнул его по плечу и сказал:

– А теперь в порт, проведаем Данэла!

Вскоре друзья уже всходили на палубу корабля.

Обнявшись с капитаном и заметив шрам у него на лбу, Массинисса спросил:

– Что это с тобой? Надеюсь, в плавании ничего страшного не случилось? Орлэйт в Массалию доставил?

– Случилось… – Данэл потрогал шрам на лбу и сказал: – В одном переходе от Массалии на нас напали иберийские пираты. Ветер почти стих, парус повис, а морские разбойники были на быстроходном корабле-биреме с двумя рядами весел. Шансов оторваться от него у нас не было, и пришлось отражать нападение. У меня на борту только я да помощник более-менее владеем мечами, мы в основном и отбивались. Плохи были бы наши дела, если бы в самый трудный момент из трюма не выбралась эта галльская воительница… – Данэл усмехнулся: – Орлэйт тут же отобрала у ближайшего пирата его меч, а самого морского разбойника выбросила за борт. Подняла так легко одной рукой за шею – и р-раз…

Капитан резко дернул рукой в сторону борта, и Массинисса с Оксинтой невольно посмотрели в ту сторону.

– Потом она достала из ножен свое оружие, и с двумя мечами пошла на нападающих… Я много чего видал в жизни, но чтобы так ловко орудовали двумя мечами одновременно – ни разу! Их клинки крутились как колеса в ее руках, кровь пиратов брызгала в разные стороны, на палубе росла куча окровавленных тел! Девушка прошла вдоль корабля, от кормы к носу, и за нею оставались только трупы и искалеченные пираты. Те, кто остался невредим, бросались в воду и карабкались на свой корабль. Вскоре бирема ушла, лишившись не менее трети своего экипажа.

Когда битва завершилась, на Орлэйт было страшно смотреть. Она выглядела как настоящая богиня смерти: всклокоченные волосы, горящие глаза, вся в крови… Корабельный лекарь промыл и перевязал ее раны. Весь оставшийся до Массалии путь мы кормили ее лучшими блюдами, из того что могли предложить. Я собирался дать ей денег, когда мы пришли в порт, но она не взяла их и сказала: «Я счастлива, что мне удалось отблагодарить царевича за его доброту».

– Надо же, и это твое вложение не пропало просто так! – восхитился Оксинта.

Массинисса укоризненно посмотрел на него, но промолчал.

– Когда мы плыли обратно, на горизонте видели немало пиратских судов, но ни одно из них к нам больше не приближалось, – завершил рассказ капитан.

Потом он подробно сообщил Массиниссе о результатах плавания, о том, как удалось расторговаться. По всему выходило, что, пока шла война, плавать в Европу было не только небезопасно, но и невыгодно.

– Лучше и впредь плавайте с братом на Восток, – посоветовал царевич. И попросил: – Только вначале доставь меня в Иол. Выходим завтра!

– Сделаем, царевич! Кстати, если вы с Оксинтой первый раз отправляетесь в плавание на корабле, не советую с утра наедаться.

Когда они возвращались из порта, телохранитель неожиданно сказал:

– Знаешь, о чем я подумал, царевич? Может, эта Орлэйт просто поддалась тебе в вашем поединке? Ведь если она умеет так хорошо драться, как рассказал Данэл, у тебя против нее было бы мало шансов.

– Ну что ж, может, и так. Тогда это лишний раз доказывает, что побеждать можно не только грубой силой, но и обаянием, – пошутил Массинисса. – Поехали, навестим греков. Предупрежу их, что какое-то время меня не будет.

Наемники в любимой «Элладе» традиционно «осваивали» награду, полученную за победу при Иоле. Пока Оксинта поднимал заздравные кубки с Бацисом и другими, Массинисса вкратце рассказал Клеону о своем назначении.

– Что ты об этом думаешь? – спросил его потом царевич.

– Сенат играет в свои игры. Из-за предательства Сифакса он стравливает в войне ваши царства, увеличивая вражду между вами. Отправляя тебя в Испанию, сенаторы таким образом убирают из Карфагена сильного политического игрока и популярного человека. Они не забыли, как тебя встречал на площади народ, и такой ты им тут не нужен. Поэтому и статус твой поменяли официально, так как ты его уже давно сам изменил своими делами и своей известностью. Тебе пообещали Софонибу только для того, чтобы ты не объединился с Сифаксом. Иначе ваши объединенные силы могут нанести Карфагену смертельный удар здесь, в Африке.

– О чем ты говоришь, Клеон? Чтобы я и этот изменник Сифакс были на одной стороне? Никогда такого не будет!

Командир гоплитов улыбнулся:

– Увы, мой друг. История знает еще и не такие союзы из бывших врагов. Вопрос только в том, что тебе будет важнее и выгоднее в тот или иной момент.

– Ты говоришь слишком сложно! – возмутился Массинисса. – Я отправляюсь в Испанию, разгромлю там Сифакса, вернусь в Карфаген, женюсь на Софонибе, а там будет видно, где жить и что делать!

– Я всем сердцем желаю, чтобы твои задумки осуществились. Не хочу тебя больше расстраивать, но прошу принять во внимание следующее: если Испанская армия после ухода Ганнибала осталась без могущественной нумидийской конницы, то зачем сенат станет отзывать обратно из Иберии твою массильскую армию, когда ты покончишь там с Сифаксом? Ты будешь нужен пунийцам в Испании для подавления восстаний иберийцев и для сражений с римлянами. Вот о чем я тебе хочу сказать.

– Ты неправ, Клеон! Об этом речи не шло. Мне дали задание – победить Сифакса и вернуться. Сам Бисальт Баркид обещал танцевать на моей свадьбе! – убеждал его Массинисса, сам уже начиная сомневаться, что все будет так, как ему обещали.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – сказал Клеон, посмотрев на него грустным взглядом. – Идем к парням, а то они все выпьют без нас.

Вечером, проводив хорошо набравшегося Оксинту до дома, Массинисса отправился к Шеро. Тот был задумчив и печален.

– Это очень плохо, что тебя отправляют в Испанию! – сразу сказал ему глава Рыночного содружества.

– Да вы что, сговорились с Клеоном?! – возмутился царевич. – Он тоже утверждает, что я не вернусь из Испании, во всяком случае, в ближайшее время. Откуда такая уверенность?

– Ты становишься слишком опасным и неудобным для сената Карфагена, царевич. Мало того, что ты оказался удачливым в торговых делах, так еще и отличился в сражении. Теперь для пунийцев выгоднее держать тебя подальше от Столицы мира, об этом сенат просят многие влиятельные люди города. А что тебе пообещали отдать в жены Софонибу – это лишь возможность управлять тобой, чтобы и ты, как Сифакс, не перекинулся на сторону римлян.

– Что за глупости! Я никогда не предам Карфаген!

Шеро поднялся из своего кресла, походил по комнате и, вздохнув, сказал:

– Я верю в твое благородство и честность, Массинисса, но может сложиться так, что Карфаген предаст тебя!

– О чем ты? – с подозрением спросил царевич.

– В какой-то момент Столице мира может понадобиться, чтобы ты не стал царем Массилии, а может, даже потребуется и твоя жизнь. И что тогда ты будешь делать, Массинисса?

– Во всяком случае, не кинусь в объятия врага!

– Римляне – враги Карфагена, а не Массилии. Тебе-то они что плохое сделали? – усмехнувшись, спросил Шеро.

Массинисса, помолчав, произнес:

– Послушай, Шеро, ты так стараешься в чем-то убедить меня, словно ты не пуниец и для тебя интересы Карфагена не главное.

– Я пуниец, но интересы Карфагена, а точнее его сената, для меня действительно не главное. Глупцы, что заседают там и именуют себя лучшими людьми Столицы мира, отбирают у меня лучшего компаньона. Мы бы с тобой могли поднять благополучие этого города, намного увеличить его богатство и силу! А вместо этого ты уезжаешь в чужие края гоняться за своим мятежным сородичем во имя интересов сената. Ну не глупость ли?!

– Сифакс мне не сородич! Наши царства и до этого враждовали, поэтому я постараюсь разгромить его в Испании, а если повезет, то и уничтожить!

– И кто от этого больше выиграет? Карфаген, который твоими руками накажет мятежника? Или Массилия, которая после этого ввяжется в противостояние с Массесилией?

Массинисса с удивлением посмотрел на Шеро.

– Я не пойму: к чему ты ведешь?

Шеро ответил:

– Во-первых, я хочу, чтобы ты начал думать своей головой и помнить о своих интересах, а не только о том, чтобы угодить сенату и Софонибе. А во-вторых, тебе нужно подумать о том, что будет с твоим богатством, если сенат действительно не станет отзывать тебя из Испании. Доля в Нумидийском рынке, твой доходный дом, корабли Данэла и Бизалтеса… Что будет с ними, если ты не вернешься в течение нескольких лет?

Массинисса задумался.

Шеро подошел к нему и сказал:

– Я бы не хотел, чтобы ты лишился всего, что с таким трудом зарабатывал в течение нескольких лет нашего сотрудничества. Давай договоримся так: если тебя оставят в Испании, то ты пришлешь ко мне верного человека. Есть у тебя такой в Карфагене?

– Даже два: купец Хиемпсал и хозяин постоялого двора Джува. Я рассчитывал, что первое время они будут приглядывать за моим имуществом.

– Отлично! Так вот, ты пришлешь им письмо, с которым они придут ко мне, и я выкуплю все у тебя за хорошие деньги! Речь идет о сумме в несколько десятков талантов серебра.

– Это хорошие деньги, Шеро! И я благодарен тебе за желание помочь. И все же давай не будем спешить! Быть может, я еще вернусь, и это будет довольно скоро.

– Я был бы этому очень рад, – грустно улыбнулся глава Рыночного содружества.

Домой Массинисса вернулся только под вечер. Ужин ему разогрела Юба, она и сообщила об отъезде Сотеры. «Я с нею даже не попрощался! – расстроенно подумал царевич. – Поэтому она говорила, что мы больше не увидимся? Неужели Зевксис оставит ее на вилле? Ну да, он же знает, что я уезжаю и кухарка мне теперь не нужна!»

На душе стало грустно. «Когда-то я воспринимал этот город чужим и враждебным, а теперь так же не хочется уезжать из него, как когда-то из Цирты», – подумал он, ложась спать.

Утром царевич не завтракал, в то время как Оксинта, несмотря на предупреждение Данэла, основательно подкрепился. Потом они собрали походные сумки, взяли оружие и доспехи и, погрузив все это на запасных коней, собрались ехать в порт.

Оксинту со слезами провожала Юба, Массиниссу до калитки проводил Мульпиллес.

– Вот что, старик, держи! Купи свою свободу! – Царевич положил в ладонь раба кошель с монетами. – Здесь на это хватит, да еще и на жизнь тебе останется!

– А зачем мне теперь свобода? Я всю жизнь в ошейнике раба и даже не знаю, как жить без него. Куда мне идти, кому я нужен, кроме хозяина и моих лошадок? – отказался старик и вернул кошель.

Массинисса посмотрел на Юбу, обнявшую Оксинту. Свистнув другу, он бросил деньги ему и показал глазами на подружку. Телохранитель отстранил от себя мавретанку и положил ей в руку кошель Массиниссы. Та заглянула внутрь, и слезы ее тут же высохли. Юба издала радостный вопль и прижалась к Оксинте еще сильнее.

– Я буду ждать твоего возвращения!

Когда нумидийцы ехали по улице, телохранитель с чувством сказал:

– Спасибо, царевич! Я знаю, что она шпионила за нами, но ты поступил благородно, дав ей шанс на свободу.

– Пусть хоть у кого-то будет радость в этот день, – грустно сказал Массинисса, жалевший, что ему не удалось попрощаться с Сотерой.

Корабль Данэла был уже готов к отплытию.

У причала стоял сенатор Канми Магонид.

– От имени сената я хотел пожелать тебе хорошего плавания до Иола, поскорее прибыть с войсками в Гадес и разгромить Сифакса. Его конница перерезала все дороги к этому городу и мешает снабжать наши гарнизоны на юге.

Массинисса решил задать ему волновавший его вопрос:

– Скажи, сенатор, мне нужно будет справиться только с мятежными массесилами или от меня потребуется что-то большее?

Магонид даже изобразил деланое возмущение:

– О чем ты, царевич?! Ты, главное, разгроми Сифакса! Это твоя основная задача! А в целом дела у нас в Испании идут неплохо, так что оставлять тебя там надолго не понадобится. Поверь! Мы будем ждать тебя как можно скорее в Карфагене, чтобы устроить твою свадьбу с Софонибой. Это будет событием года в Столице мира!

Глядя ему в глаза, царевич понял, что Канми его обманывает, и невольно подумал: «Надо же! А я стараюсь честно и верно служить тем, кто врет мне на каждом шагу!»

– До Иола твое судно будут охранять две пунические боевые триремы, а оттуда массильское войско сопроводит наш военный флот, который прибудет из Испании. Удачи тебе, царевич! Ждем с победой!

Он чуть склонил голову, Массинисса сдержанно кивнул в ответ и поднялся на борт. Коней уже завели в трюм, и они громко ржали, оказавшись в незнакомой обстановке. Даже то, что им подстелили соломы под ноги, как в конюшне, не придало им уверенности.

– Ну, в путь! – объявил Данэл.

Парус наполнился ветром, и судно, отчалив от причала, двинулось к выходу.

Массинисса прошел на нос корабля и с интересом смотрел, как тот рассекает волны. Оксинта, напротив, остался на корме, рядом с рулевым. Телохранителя мутило, а по мере того как судно стало покачивать на волнах, еще и начало тошнить. Царевич чувствовал себя прекрасно – жадно вдыхал морской воздух и смахивал с лица мелкие брызги соленой морской воды.

Затем он оглянулся. Величественный мегаполис с огромными белыми стенами уплывал от него все дальше и дальше.

«Прощай, Карфаген! Если все будет так, как задумал я, мы обязательно увидимся! Спасибо тебе, что дал мне множество жизненных уроков, верных друзей, опыт! Ну а если я тебя больше не увижу – что ж, на все воля богов! Будет ли обо мне грустить Софониба? Как-то быстро она отказалась от меня, а спустя столько лет как ни в чем не бывало вновь оказалась моей невестой. Хотя кто из мужчин когда-нибудь понимал женщин?» – подумал царевич.

В море к их судну присоединились боевые корабли сопровождения, вместе с которыми они добрались до Иола. Царевич попрощался с Данэлом и велел ему возвращаться обратно в Карфаген.

Правитель Иола Гелон был рад снова встретить человека, спасшего его город от вражеской осады.

– А как тут поживает пленник, которого я тебе доверил? – поинтересовался Массинисса, когда они поздоровались на причале.

Царевич специально не стал отправлять Квинта Статория в Карфаген, опасаясь за его жизнь. Ему импонировал этот отважный и умный человек.

– Центурион жив-здоров, – ответил пуниец. – Массильская армия расположилась лагерем у стен города. Мы предложили им наши дома для размещения, но полководец Залельсан, который привел войско, сказал, что нумидийцы предпочитают полевые условия. Мы предоставили воинам необходимое количество воды и пищи, а также фураж лошадям.

– Благодарю тебя, Гелон! Мы надолго не задержимся. Сенат поторапливает нас, опасаясь, что Сифакс осадит Гадес в Испании.

– Проклятый изменник! – возмутился правитель Иола. – А ведь в Карфагене его почитали больше, чем твоего отца, уж прости, царевич! И так этот массесил отплатил нам за наше доверие! Что за слепцы или глупцы сидят сейчас в карфагенском сенате?!

Массинисса укоризненно произнес:

– Правитель Гелон, ты говоришь непозволительные вещи! Разве может добропорядочный пуниец ругать свой сенат?

– Из-за их ошибок наше иольское войско проиграло сражение, мы едва не потеряли город, и, если бы ты не спас нас, неизвестно, что было бы с Иолом. Так что у меня слишком много поводов быть недовольным своим сенатом. Ладно, царевич, пройдем в мой дом – приближается время обеда. Пригласим Залельсана, а после беседы с ним ты сможешь поговорить с римским пленником.

– Оксинта, нас зовут на обед. Ты будешь трапезничать с нами? – с хитрой улыбкой поинтересовался царевич.

Мрачный телохранитель отрицательно покачал головой.

После обеда, отдав все необходимые распоряжения Залельсану, Массинисса пошел увидеться с римлянином, который жил под охраной в одной из комнат дворца правителя.

– Квинт Статорий, я хочу попросить тебя научить меня латинскому языку. Нам предстоит провести вместе много времени, и мне хотелось бы уметь говорить на твоем родном языке, – сказал пленнику царевич.

– Что со мной будет? И почему ты не отослал меня в Карфаген? – поинтересовался центурион.

– Я уже сказал: ты станешь моим учителем. Ну а насчет Карфагена… Я думаю, ты ведь не очень торопишься умереть? Там сейчас римлян не жалуют.

Квинт Статорий усмехнулся.

– А зачем тебе латинский язык? Готовишься воевать с моими соотечественниками? Напрасно. Братья Сципионы уже покорили или привлекли на свою сторону большую часть Испании.

– Зато Ганнибал Баркид бьет ваши легионы в твоей Италии и угрожает Риму! – сердито парировал Массинисса, недовольный дерзостью пленника.

Римлянин смущенно опустил голову.

– Тут ты прав, царевич! Боги послали Карфагену очень талантливого полководца. Лишь его воинскому искусству мы обязаны нашим трудным положением на полуострове. Но Рим Ганнибал не взял и никогда не возьмет!

Последние слова центурион произнес с твердой уверенностью в голосе.

– Поживем – увидим, – примирительно проговорил царевич. – А пока вернемся к разговору об обучении. Когда-то, будучи совсем мальчишкой, я очень не любил учиться. Хорошо, что меня заставляли это делать, и теперь я благодарен всем своим учителям. Вот что, Квинт Статорий, я тебе предложу: если за время плавания в Испанию ты успеешь научить меня латинскому языку, я отпущу тебя на свободу. Надеюсь, оказавшись в Иберии, ты сумеешь добраться до своих?

– Тогда давай не будем тратить время, царевич! – воодушевился римлянин.

На следующее утро массильское войско грузилось на корабли. Провожать нумидийцев вышли многие жители Иола.

Отовсюду неслись пожелания воинам:

– Покажите там этому Сифаксу!

– Разбейте мятежников!

– Возвращайтесь с победой!

Гелон, провожая Массиниссу, вручил ему свиток.

– Это послание Мильхерему, правителю Гадеса. Он мне кое-чем обязан, и я прошу его вернуть долг хорошим отношением к тебе и твоим людям. Учти, царевич: в Испании пунийцы не такие гостеприимные, как мы. Да и не все иберийцы там рады Карфагену и его союзникам. Так что будь осторожен. И поверь, я, как и все горожане, буду рад вновь увидеть тебя здесь, в Иоле!

Царевич поблагодарил правителя и обнял его на прощание, затем поспешил на корабль. Последним на борт с явной неохотой взошел Оксинта.

– Это плавание будет более долгим. Надеюсь, ты учел свою прошлую ошибку? – поинтересовался у него царевич.

Тот молча кивнул. В глазах телохранителя были страх и безысходность.

Караван судов вышел в море. Они шли недалеко от берега, где простирались пунические владения.

Ближе к вечеру равнинный берег сменился скалами, среди которых темнело множество входов в пещеры.

– Интересно, живет ли там кто-нибудь? – поинтересовался царевич у пунического капитана.

– Если и живет, то, скорей всего, это морские разбойники, – ответил тот.

– А почему их никто не ловит?

– У них есть свои люди в Иоле, которые предупреждают этих парней об опасности. И когда из города военные корабли выходят охотиться на пиратов, то обычно никого не могут поймать.

Массинисса задумчиво поглядел на пещеры, но мысли его вскоре переметнулись на Карфаген и Софонибу. «Неужели нам не суждено увидеться и отпраздновать свадьбу? Не может же сенат так жестоко поступить со мной?» Однако уверенность и Клеона, и Шеро именно в таком развитии событий тревожила его. «Ладно, разобьем вначале Сифакса, а там видно будет, что делать!»

После нескольких дней плавания, успешно пережив небольшой шторм, пунические корабли с массильским войском прибыли в Гадес. Не привыкшие к морю степняки были не в лучшей физической форме: многие их них едва выбирались с кораблей и сразу с облегчением падали на землю. Смешно было смотреть на лошадей, которых выводили на берег. Привыкнув к качке, они шли на полусогнутых ногах и, даже оказавшись на земле, слегка покачиваясь, пытались сохранять равновесие.

Собравшиеся на пристани жители Гадеса вначале посмеивались, а потом стали кричать:

– И этих людей Карфаген прислал нам на выручку?!

– У них нет сил, чтобы стоять на ногах! Как они будут сражаться с Сифаксом?!

– Пусть отправляются обратно! От них не будет толку!

Самым бодрым из всех оказался Массинисса, который легко сошел по мостику на причал и, угадав среди встречающих правителя Гадеса, подошел к нему.

– Приветствую тебя, Мильхерем! Я царевич Массинисса, командующий массильским войском. Мы прибыли к вам на помощь!

– А где войско-то?! – раздраженно спросил его правитель. – Эти полуживые люди и глупо приседающие лошади и есть наши спасители?

– Мои люди впервые оказались в море, да еще и пережили шторм. Будь к ним снисходителен, Мильхерем! К тому же из-за качки они все плавание почти ничего не ели и потеряли много сил. Но мы отдохнем пару-тройку дней, восстановимся и займемся Сифаксом!

– Что?! Пару-тройку дней?! А вы знаете, что Сифакс перекрыл все сухопутные дороги, ведущие в Гадес? Мы живем только за счет небольших поставок продовольствия, доставляемого по морю, и рыбы, которую ловят местные рыбаки! Чем я буду откармливать твоих людей, царевич? А что будет, если Сифакс узнает, в каком состоянии твое войско, и решится напасть на город прямо сейчас?

Чтобы дальше не нагнетать обстановку, Массинисса протянул Мильхерему письмо от Гелона. Когда правитель Гадеса прочитал послание из Иола, лицо его просияло.

– А-а! Так ты и есть тот самый Массинисса, что уже бил Сифакса в Африке?! Ну тогда другое дело!

Он тут же распорядился, чтобы нумидийских воинов поселили в городских казармах. Раньше там жили стражники города, но теперь они дневали и ночевали на стенах города в ожидании нападения мятежников. Своим слугам правитель велел организовать хорошее питание воинам и фураж для лошадей.

«Видимо, этот Мильхерем действительно крепко задолжал Гелону, что так старается выполнить его просьбу», – глядя на все это, подумал Массинисса.

– А ты со своими командирами и личной охраной можешь расположиться в моем дворце. Там все сейчас приготовят! – предложил правитель города, взбираясь на коня.

– Я побуду здесь, посмотрю, как устроятся мои люди, и прибуду к тебе, – пообещал Массинисса.

– Хорошо, царевич. Я оставлю тебе своего помощника, который покажет дорогу.

С этими словами Мильхерем и его свита ускакали из порта.

Глядя на окружающую его суету, Массинисса заметил колоритного старика, находившегося на пристани. Высокий, немного сутуловатый, с длинными седыми волосами и бородой, он стоял, опираясь на длинный посох с вырезанной на нем головой рыбы. Все горожане, помогавшие войску с разгрузкой, старательно обходили его и даже слегка кланялись.

– Что это за старец? – поинтересовался Массинисса у помощника Мильхерема.

– Это ибериец Аварос – староста местных рыбаков, – пояснил тот. – Он очень влиятельный человек в нашем городе. Его здесь все уважают и немного даже опасаются. Рыбаки, которыми он управляет, своими уловами спасают наш город от голода.

Массинисса заметил, что и старик внимательно посмотрел на него, словно запоминал. «Надо же, какой у него пронзительный взгляд! Будто смотрит сквозь меня!»

Дождавшись, пока разгрузится все его войско и последних массильских воинов определят на постой, а также устроят в конюшни лошадей, Массинисса вместе с Оксинтой, Залельсаном и ближней десяткой охраны отправился к Мильхерему.

Стол у него был не очень богатый, и правитель Гадеса смущенно развел руками:

– Уж прости, царевич! В прежние времена я бы постеснялся так тебя встречать. Но сейчас всем нам тяжело, и мы очень надеемся, что ты избавишь нас от этой напасти. Дело в том, что вокруг города полно союзных нам иберийских племен, но никто из них не рвется воевать с мятежниками Сифакса. Во-первых, его конница проворней и искусней кавалерии испанцев, как выяснилось после нескольких стычек. После этого вожди племен договорились, что их люди не трогают массесилов, а те не нападают на иберийев. А во-вторых, у двух наших армий в Испании, которые возглавляют Магон Баркид, брат Ганнибала Баркида, а также недавно вернувшийся из Африки Гасдрубал Гисконид, дела идут неважно. Они никак не могут договориться о взаимодействии, чтобы сражаться с римлянами сообща, и братья Сципионы бьют их поодиночке. Иберийцы видят это и не спешат выполнять свои союзнические обязательства перед нами, как раньше. В результате мы остались без поставок мяса, овощей и хлеба от дружественных племен. Если бы не рыбаки старика Авароса, трудновато бы нам пришлось!

После этого правитель взял в руку кубок с вином и предложил тост:

– Давай выпьем за твою скорейшую победу над Сифаксом, на этот раз при Гадесе!

Массинисса поднял кубок с водой и произнес:

– Мы сделаем все, чтобы устранить угрозу твоему городу, правитель. При Иоле нам это удалось, так почему бы не повторить этот успех?

Выпив, Мильхерем произнес:

– Кстати, об Иоле… Гасдрубал Гисконид, вернувшись из Африки, всем рассказывает, что это именно он разбил там Сифакса и за это ему устроили соответствующий триумф в Карфагене. И только из письма Гелона я узнал, что командовал войсками, одержавшими победу, именно ты.

Массинисса усмехнулся:

– Все верно: громили массесилов наемники-греки с балеарцами, мои массилы, помогали нам ливийцы, а триумф достался Гискониду, который полдня безуспешно гонялся за конницей Сифакса.

– Тогда я очень рад, что нам прислали именно тебя, царевич! – вновь произнес тост Мильхерем. – И знаешь, что я скажу? Как бы не пришлось тебе здесь надолго задержаться. Очень уж неважно идут дела у здешних пунических полководцев. И если тебе удастся исправить ситуацию, то сенат не захочет, чтобы ты покидал Иберию.

Царевич помрачнел. «Теперь и этот туда же! Он что-то знает или понимает: все идет к тому, что после разгрома Сифакса меня оставят здесь воевать с римлянами. Неужели действительно – прощай, Карфаген?»