Несколько зимних месяцев три армии находились без движения. Сципион затягивал переговоры, видя, что Гай Лелий не успевает доставить к нему подкрепления. Отчасти этому мешали разные трудности в Сицилии, где, видя, что римляне не могут одержать победу в Африке, стали сомневаться: а стоит ли им помогать? Гаю Лелию даже пришлось подавить там небольшие бунты сицилийцев. Затем начался период штормов, и отправляться в путешествие по бушующему морю стало очень опасно.

Наступила весна 203 года до нашей эры, а в Африке так ничего и не решилось. Сифакс, которому Сципион напоминал про их прежние договоренности, отвечал, что времена изменились и теперь римлянам нужно больше к нему прислушиваться.

– Посмотри в эту степь с бесчисленными шатрами, наполненными воинами! Я привел сюда пол-Африки! Я объединил разобщенные противоречиями Массилию и мою Массесилию в единую Нумидию! Проконсул! Только то, что моя огромная армия стоит между твоими легионами и пуническим войском, спасает тебя от разгрома! – говорил он римлянину.

На это Сципион отвечал:

– Моих воинов действительно меньше, но они лучше вооружены и лучше подготовлены. Если дойдет до битвы, то не все может решить количество…

В другой раз Сифакс настаивал, чтобы римляне покинули Африку.

– Вызови свой флот. Моя армия встанет непреодолимой стеной для пунийцев и позволит тебе и твоим людям беспрепятственно погрузиться на корабли, сохранив лицо! – уговаривал он проконсула. – Вы вернетесь в Сицилию и все останутся живы!

– Без победы в Африке мне не удастся сохранить лицо, – возражал Сципион. – Так что и мое лицо, и я сам остаемся в Африке!

– На что ты надеешься? У тебя вчетверо меньше войск, чем у нас с пунийцами!

– Так ты все же больше склоняешься к союзу с пунийцами, чем с Римом, царь Сифакс? – неодобрительно качал головой Сципион. – Смотри не прогадай! Что же касается того, на что я рассчитываю, так это на подкрепления с Сицилии, которые не сегодня завтра доставит Гай Лелий, а также на везучего царевича Массиниссу, который теперь мой союзник.

Упоминание Массиниссы всегда нервировало Сифакса.

Впрочем, однажды царь сказал:

– Послушай, Сципион! А не женить ли нам Массиниссу на одной из моих младших дочерей? У меня их четыре, сейчас они вместе с женой перебрались в Цирту. Я породнюсь с царевичем, выделю ему из своих владений один-два города. А там, глядишь, и мы с тобой общий язык найдем. К чему нам сражаться друг с другом?

– Я сообщу Массиниссе о твоем щедром предложении, – пообещал проконсул, но, чтобы не злить царевича, так ничего ему и не сказал.

Армии Сифакса, пунийцев и римлян так долго мирно находились рядом друг с другом, что африканцы все хуже и хуже стали нести караульную службу. За зиму шалаши, изначально покрытые зелеными ветками, высохли и пожелтели.

Массинисса долгое время думал, как им справиться с врагом, если пунийцы и Сифакс все же решатся на них напасть. Сципион умело затягивал переговоры, пока из Карфагена не прислали Гасдрубала Гисконида, которого попытались назначить главнокомандующим объединенными силами.

Пунический полководец долго думал, как сказать об этом царю массесилов, пока не решил построить свое войско, после чего послал гонцов к Сифаксу.

– Главнокомандующий пуническими и союзными силами в Африке Гасдрубал Гисконид распорядился, чтобы твои войска, царь Сифакс, вышли из лагеря, построились и вместе с нашей армией атаковали Сципиона.

Царь Массесилии велел выстроить часть гарамантсткой и гетульской пехоты против пунийцев, нумидийской коннице обойти построение войск Гасдрубала Гисконида, а остальным воинам своей армии быть в готовности либо отбивать атаку карфагенской армии, либо римлян, если они воспользуются этой неразберихой.

Гонцов Сифакс отправил назад со словами:

– Надо мною нет никаких главнокомандующих! Я царь независимого единого государства Нумидии! Я требую, чтобы сенат Карфагена признал меня таковым! И еще! Я веду переговоры с римским полководцем и почти убедил его покинуть Африку. Он ждет свой флот, чтобы убраться, испугавшись моей армии. Если пунийцы вздумают помешать мне вести переговоры, я не задумываясь начну сражение с войсками вашего «главнокомандующего»!

Гасдрубал и так был озадачен увиденным, а когда ему привезли ответ, он долго ходил по своему богато украшенному шатру, восклицая:

– Какой глупец! О боги! Он погубит все дело своим упрямством! О Софониба, дочь моя! Почему ты не отправилась с ним в поход?! Сейчас бы он запел по-другому…

Гисконид велел отвести свои войска в лагерь и расположить на отдых. Через некоторое время то же самое сделал и Сифакс. Наблюдавшие за всем этим Сципион и Массинисса расстроенно отвернулись. Они надеялись, что африканские союзники сцепятся друг с другом.

– Жаль, что у пунического полководца хватило ума не атаковать Сифакса. Знатная была бы потеха! – проговорил проконсул. – Идем, царевич, время обеда!

– Я еще немного посмотрю за врагом, проконсул, и присоединюсь к тебе.

– Как знаешь!

Римлянин, сопровождаемый своей охраной, ушел, а Массинисса подобрался к разведчикам-массилам, тайно наблюдавшим за всем, что происходит в лагере Сифакса.

– Все спокойно?

– Да, обедают, – ответил тот, продолжая наблюдать за многочисленными хижинами из сухого тростника и пожелтевших листьев.

Царевич увидел, как один неосторожный воин-гетул взял из костра соседей головешку и, уворачиваясь в толчее от других, чтобы не обжечь их, нечаянно поджег одно из жилищ воинов. Рядом вспыхнули два других, стоявших почти вплотную. Набежавшие гетулы с трудом погасили начинавшийся пожар.

Царевича осенило: «А что, если?..»

Он вошел в палатку Сципиона, сел напротив него за походный столик и сказал:

– Проконсул, я придумал, как мы можем уменьшить армию Сифакса, а если повезет, то и сократить число пунийцев… Только нужно подождать подходящего ветра!

Спустя три дня поставленный наблюдать за ветрами Мелай нашел Массиниссу и сообщил:

– Царевич! Время пришло! Ветер, о котором ты спрашивал, дует со стороны моря в направлении лагерей Сифакса и пунийцев. И, по моим наблюдениям, будет дуть всю ночь…

Массинисса даже обнял его от радости со словами:

– Спасибо тебе, дорогой мой пират! Не зря ты бороздил Средиземное море и грабил корабли! Твои капитанские знания пригодились и на суше!

Ничего не понимая, Мелай все равно был рад. За последнее время они с Массиниссой подружились, поскольку сицилиец сумел оценить человеческие качества царевича.

– Прикажи подготовить мне самых расторопных воинов. Пусть они заготовят множество факелов, а также обмажут наконечники своих дротиков смолой! И пусть захватят с собой наши походные котлы, в которые накидают тлеющих углей. Быть готовыми к ночи. Отряд поведу я…

– Как это ты? Рискованно! Давай лучше я? Как же мы останемся без тебя, если что?..

Оксинта поддержал Мелая: мол, не дело царевичу ходить в вылазки.

– Моя идея – мне ее и воплощать! – возразил им обоим Массинисса. – А войском будешь командовать ты, Мелай! Сципион тебя ценит, так что за свое будущее не переживай!

После этого царевич нашел в лагере проконсула и долго что-то тихо ему говорил.

Сципион с сомнением поглядел на царевича.

– Ну спалим мы ночью сотню-другую воинов врага, а разозленный Сифакс перестанет изображать нейтралитет! Тогда поутру придется сражаться и с ним, и с пунийцами… Ты осознаешь риск, Массинисса? Ты уверен, что ущерб, который мы им нанесем, этого стоит?

– Уверен, проконсул! Доверься мне! Мы изрядно убавим число врагов и, может быть, даже отобьем у них желание нападать на нас!

Сципион вздохнул, но, все же соглашаясь, кивнул и вызвал к себе командиров римлян…

Ночью в полной тишине из римского лагеря вышли две колонны.

В первой шли спешенные воины Массиниссы, часть которых скрытно двигалась в головном дозоре; следующие за ними несли котлы, осторожно держа их за ручки, обмотанные тряпками. Следом за ними крались массилы, которые несли по две сумки, битком набитые дротиками с просмоленными наконечниками. Неслышно ступая по выгоревшей траве, они двинулись в сторону лагеря армии Сифакса.

Вторая колонна состояла из римских стрелков и пращников, за которыми шли другие легкие пехотинцы, тоже с котлами, как у людей Массиниссы, и незажженными факелами. Следом двигались легионеры, которые убрали все звякающие металлические детали своего снаряжения. Также Сципион велел выйти из лагеря и быть в готовности всей своей коннице. Он сам возглавил римских кавалеристов. Рядом с ними встали нумидийцы под командованием Мелая.

Не прекращавший дуть с моря ветер развевал гривы коней и плюмажи на шлемах римлян.

– Я не подвел тебя, царевич, – удовлетворенно проговорил Мелай, подставляя лицо ветру.

В полной тишине воины Массиниссы приблизились к легкой ограде лагеря войск Сифакса, сняли нескольких спящих часовых и приготовились. По знаку царевича все вместе поставили котлы, сняли с них крышки, и оттуда засветились алыми проблесками и язычками пламени горящие угли.

– Огонь! – приказал Массинисса.

Сотни зажженных факелов полетели в сторону ближайших шатров, которые тут же начали ярко вспыхивать в темноте. Непрерывно дувший ветер понес волну огня дальше по лагерю. Воины, выскакивая из своих хижин, буквально тонули в этой огненной стихии… Над лагерем поднялся страшный крик на множестве языков степей и пустынь, в разные стороны понеслись обезумевшие кони, сметая на своем пути всех и все, добавляя паники.

Массинисса даже засмотрелся на это завораживающее и страшное зрелище, но, видя, что его воины тоже остановились, уставившись на происходящее, крикнул:

– Дротики!

Теперь в ход пошли осмоленные дротики, которые тоже поджигали в углях и швыряли в лагерь подальше – туда, куда огонь еще не добрался, или в те места, где воины врага сумели организоваться и пытались тушить пожар. Вскоре таких мест почти не осталось: все бросились спасаться. А за ними по пятам шла раздуваемая ветром стена огня.

Гасдрубал Гисконид проснулся от криков и даже сквозь толстую ткань шатра увидел огненные всполохи. «Пожара в лагере мне только и не хватало!» Он быстро оделся, выскочил наружу и увидел, что его воины смотрят, как горит соседний лагерь союзников.

– Глупые дикари! Человечество столько лет пользуется огнем, а они до сих пор не научились с ним обращаться! – громко пошутил он, и стоявшие рядом пунийцы рассмеялись. Затем он приказал: – Ребята, идите и помогите этим союзничкам тушить пожар, а то останемся без их армии, чего бы мне очень не хотелось.

Пунические воины и наемники взяли с собой ведра с водой, багры и связки прутьев, чтобы сбивать пламя, и невооруженные, без доспехов, вышли из своего лагеря и отправились к соседям. Оттуда в разные стороны разбегались воины армии Сифакса, некоторые на ходу сбивали с себя пламя. Шедшие им на помощь пунийцы поначалу смеялись и отпускали шуточки, пока не заметили, что их число начинает убавляться, потому что некоторые люди из «пожарной команды» почему-то падают на землю. Из-за отчаянных криков людей, ржания коней и треска сгораемых хижин они не сразу расслышали свист камней, пущенных в них из пращей. Освещаемые пламенем пунийцы были хорошо видны в ночной темноте, а вот вражеских стрелков, пулявших в них из темноты, видно не было.

– Что это? – закрутились на месте пунийцы. – Это просто пожар или атака врага?

Растерянные командиры карфагенян тоже ничего не понимали.

И тут из темноты в них полетели еще и дротики, а затем пилумы – метательные копья легионеров с длинным металлическим наконечником, чтобы застревал во вражеских щитах и его невозможно было отрубить. А следом из темноты на безоружных пунийцев вышел строй римской тяжелой пехоты.

С отчаянными воплями, побросав ведра, багры и прутья, карфагеняне понеслись к своему лагерю: теперь им было не до союзников, самим бы спастись! Вернувшаяся толпа нарушила строй их товарищей, уже готовых к сражению и облаченных в доспехи, возникла сутолока и неразбериха уже у пунийцев. И тут из-за сооруженного ими забора из бревен в их добротные шатры полетели факелы, которые бросали римские пехотинцы. Ветер не прекращал дуть, и ненасытное пламя стало пожирать и второй лагерь.

Вставшие у двух выходов легионеры, не разбирая, рубили всех, кто выбегал из ворот. Пунийцы кинулись спасаться через другие два выхода, и там быстро образовались заторы. Люди в панике давили друг друга, дико ржавшие от боли лошади с горящими гривами и хвостами с разбегу прокладывали себе путь в этой толчее, и кому-то удавалось выскочить в степь и нестись по ней ярким пятном в темноте.

– Как бы в этой сутолоке и наши не пострадали, – забеспокоился Сципион и велел трубачам трубить отход.

Мелай кивнул своему сигнальщику, и тот тоже исполнил сигнал отступления.

Затем оба полководца с тревогой стали смотреть в темноту. Какое-то время было тихо, затем послышался мерный топот калиг – сандалий легионеров. Нумидийцы в своей мягкой кожаной обуви возвращались неслышно.

Один из опытнейших центурионов, командовавший вылазкой, подбежал к Сципиону и доложил:

– У нас около ста убитых, порядка двухсот раненых и обожженных!

Появившийся из темноты Массинисса был расстроен.

– У меня тоже почти сто убитых. Все остальные ранены или с ожогами. Массесильские стрелки отстреливались, а мои люди все были без доспехов…

– И все же посмотри туда, царевич Массинисса! – глядя восхищенными глазами на два пылающих вражеских лагеря, произнес проконсул. И усмешкой добавил: – Кажется, ты ввел меня в заблуждение…

– Чем же? – недоуменно произнес царевич.

– Ты обещал мне лишь немного убавить численность врага, однако твоя идея принесла нам победу! – улыбнулся Сципион. – Давай с тобой щедро наградим всех участников ночной вылазки!

Массинисса согласно кивнул. Легионеры и нумидийцы огласили темноту обрадованными кличами.

* * *

Сифакс и его люди разбили новый лагерь в местности, которую называли Великими равнинами. Это удобное для сражения конницы место в пунических владениях прикрывало направление на нумидийские земли.

Пожар пощадил большую часть его массесилов, почти не тронул мавретанцев и добил не всех массилов, покорившихся царю и числившихся в его войске. Быстрые кони и удобное расположение на краю лагеря спасло большую часть его конницы.

Вскоре на Великие равнины вышло довольно многочисленное пешее войско гарамантов. Оно сохранило боеспособность, хотя немало его воинов было ранено и обожжено. Их царь Такфаринат был очень зол на нумидийского лидера и повел своих людей на юг, мимо лагеря нумидийцев и мавретанцев, не останавливаясь.

Сифакс подъехал к нему и спросил:

– Почему ты уходишь? Римляне еще не разбиты. Оставайся! Мы дадим им бой, и я выполню все, что тебе обещал…

– Ты обещал гетулам Чевесту и Челепту! Их воины сгорели в лагере почти все. А мне обещал Капсу – я потерял около трети своих людей! С теми, что остались, я еще смогу осадить Золотой город и взять его. Однако если я останусь с тобой, то, боюсь, что после новой битвы с римлянами мне придется штурмовать Капсу одному… Прощай, Сифакс!

Гарамантский царь помахал ему на прощание огромной рукой и проехал мимо на своем разукрашенном слоне.

К Сифаксу приблизился командир мавретанцев:

– Может, нападем и отомстим им за измену?

– Ни к чему тратить на них силы… Нам предстоит сражение со Сципионом. Он перехитрил меня и ударил первым, пока я надеялся, что смогу обмануть его. Ладно, прикажи своим людям выставить усиленные дозоры вокруг места нашего расположения! Не хватало, чтобы римляне сожгли и этот наш лагерь.

Мавретанец кивнул и уехал выполнять распоряжение.

Спустя два дня дозорные сообщили Сифаксу, что к Великим равнинам подходит большая армия. Дозорные били неопытными, молодыми и даже не разглядели, чьи это были войска. Выругавшись, Сифакс сам отправился к передовым дозорам и увидел, что это идет пуническое войско во главе с Гасдрубалом Гисконидом. Два полководца встретились.

– Вижу, ты потерял не так много людей, раз ведешь такую армию? – поинтересовался Сифакс.

– Я лишился большого количества людей, но немало и спаслось. Мне удалось уйти в Карфаген, где меня чуть не казнили за поражение… Выручил Абдешмун Ганонид. Он мой дядя как-никак! Мы набрали новую армию. И самое главное, второй суффет отдал мне кельтиберийских наемников, которых привел вождь испанского племени илергетов Индибилис. Когда-то он сражался за нас, потом перешел на сторону Рима. Однако правители, пришедшие после Сципиона, так ведут себя там, что Иберия вот-вот вся поднимется против них. А Индибилис – это первый наш союзник, который пришел нам на помощь, чтобы сразиться с римлянами на нашей земле. У него хорошо вооруженные опытные воины, это самая лучшая часть моего войска! Остальные преимущественно неопытная молодежь…

– Интересные вы люди, пунийцы! Так сильно полагаетесь на наемников! Что же, увидим, каковы эти иберийцы в деле!

– Это верно, царь Сифакс! И очень скоро увидим! Мои разведчики сообщают, что Сципион оставил часть войск осаждать Утику, а с основными силами вот-вот подойдет сюда. Больше у него этот фокус с сожжением наших лагерей не получится! Теперь ему придется честно драться!

– Хорошая новость, Гасдрубал Гисконид! Я прикажу моим воинам готовиться к схватке! – воскликнул массесильский царь.

Когда Сципион вывел свои войска на Великие равнины, армия Сифакса и Гисконида уже стояла в боевом построении. На левом фланге у них располагались нумидийская конница и мавретанцы, в центре – четыре тысячи кельтиберов, на правом фланге – пунические воины.

Пехота римлян стала выстраиваться по центру, напротив кельтиберов. Опасаясь, что горячий Массинисса при виде Сифакса увлечется и будет действовать спонтанно, проконсул отправил его вместе с массилами на свой левый фланг, против Гасдрубала Гисконида. Сам же Сципион со своей конницей встал напротив нумидийцев Сифакса.

Сражение оказалось недолгим. При первом же натиске воинов Массиниссы новобранцы Гасдрубала Баркида, не слушая команд, побежали. Часть людей царевича под командованием Мелая бросилась их преследовать, в то время как другие всадники вместе с Массиниссой обошли кельтиберов сзади и помчались атаковать конницу Сифакса с тыла. Царевич опасался, что проконсул не справится сам с превосходящими силами противника.

Но Сципион на своем правом фланге провернул такой трюк – медленно двинул свою конницу плотным сомкнутым строем на кавалерию Сифакса. Зная, что римские всадники-эквиты сражаются в основном длинными копьями и мечами, не применяя метательного оружия, массесильский царь приказал своим людям подпустить их поближе. Он хотел, чтобы массесилы и мавретанцы закидали врагов дротиками, а затем, после того как их строй смешается, вступить с ними в рубку на мечах.

Однако, приблизившись на дистанцию броска дротиков, эквиты вдруг остановились и, потеснившись, сделали небольшие проходы в построении. В них хлынули прятавшиеся за конницей римские метатели дротиков. Они забросали своим оружием нумидийцев Сифакса, которые только начали доставать свои дротики и теперь под обстрелом смешали ряды его войска. Израсходовав боекомплект, римские стрелки убежали через проходы обратно, строй их всадников сомкнулся, и трубачи сыграли атаку. Сципион повел свою конницу на потерявшего боевой порядок противника. Началась рубка.

В самый разгар этой рубки по строю всадников Сифакса пронеслось:

– Массинисса атакует наш тыл! Мы окружены! Спасаемся!

Не слушая Сифакса, первыми бросились с поля боя мавретанцы, следом – присянувшие массесильскому царю массилы, которые сражались из-под палки. Массесилы еще какое-то время держались, но под натиском с фронта и тыла побежали и они, увлекая за собой своего царя.

Сципион подскакал к вытиравшему кровь с меча царевичу.

– Что с пунийцами?

– Тоже бегут. Мелай их преследует.

– Значит, еще одна победа!

Обрадованный Сципион даже чуть приобнял Массиниссу.

– Не совсем, – сказал царевич и показал мечом на центр построения, где кельтиберы отчаянно отражали натиск легионеров.

Испанцам бежать было некуда: они находились на чужой земле.

– Это же иберийцы! – изменился в лице проконсул. – Они же присягали мне и Риму на верность! Откуда они здесь?

– Потом спросим! А пока давай поможем нашей пехоте! – предложил царевич.

Когда объединенная римско-массильская конница ударила в тыл кельтиберам, все было решено.

– В плен их не брать! – крикнул разъяренный Сципион, и его приказ был выполнен буквально.

Лицо одного из погибших показалось Массиниссе знакомым. «Вождь Индибилис! – вспомнил он. – Когда-то мы с ним вместе сражались против римлян, теперь я с латинянами дерусь против иберийцев. Как все резко меняется в жизни!»

Отчаянно сопротивлявшиеся кельтиберы дали возможность основным силам пунийцев и нумидийцев Сифакса отступить.

Когда после сражения римляне и массилы устроили свой лагерь, чтобы расположиться на отдых, к ним прибыл Гай Лелий с небольшим кавалерийским отрядом.

– Я доставил подкрепление, проконсул! – обнявшись со Сципионом и Массиниссой, сообщил он. – Как жаль, что не успел к этой битве! Часть легионеров оставил осаждать Утику, другая идет следом за моей кавалерией.

Проконсул велел расширить лагерь для подкрепления и устроил небольшой военный совет.

– Я считаю, что нам нужно как можно скорее добить отступающие войска – как Гасдрубала Гисконида, так и царя Сифакса. Я двинусь с большей частью войск к Кафрагену. По дороге попытаюсь с ходу брать те города, какие смогу. Те, что не сумею взять, осаждать не стану. Хватит с меня и Утики. Ты, Массинисса, отправляешься преследовать царя Сифакса и возвращать свое царство. Гай Лелий, ты пойдешь вместе с ним, будешь командовать легионерами, помогая нашему другу пехотой. С конницей царевич и сам великолепно управляется!

– Благодарю тебя, проконсул! – обрадовался Массинисса похвале Сципиона и помощи римлян.

Сердце его радостно застучало: «Неужели я скоро увижу мою родную Цирту?!»

* * *

Очередное заседание римского сената все никак не могло начаться. Два суффета о чем-то спорили между собой злым шепотом, не обращая внимания на остальных сенаторов, которые тщательно прислушивались к их разговору. Однако ничего не было понятно, лишь по фразам «Бессмысленно!» и «Теряем!» становилось ясно, что речь шла о неприятных вещах.

Наконец, нашептавшись, суффеты обратились к собравшимся.

– Уважаемые сенаторы! Как вы знаете, после сражения на Великих равнинах Сципион двинулся к Карфагену. Но, узнав, что мы успели создать сильный флот и послали его на помощь Утике, проконсул вернулся туда и дал морское сражение. Мы сумели захватить больше полусотни транспортных судов римлян, которые ранее привезли им подкрепление с Сицилии, но нанести поражение боевым кораблям не смогли. Не сумели мы пробиться к Утике по морю, из-за чего не получилось доставить туда припасы и воинов. Что теперь будет с осажденным городом, непонятно…

Теперь ситуация с царем Сифаксом. Ранее он требовал от нас признать его царем объединенной Нумидии. Мы тянули с этим… В результате массилы на землях, не захваченных массесилами, толком не понимали, кого им считать своим царем – Сифакса или Массиниссу. После поражения на Великих равнинах войско царевича Массиниссы вступило в земли Массилии. Ему тут же присягнули города Чевеста и Челепта, что расположены на западе. Мы в свое время не стали вводить туда свои гарнизоны, Сифаксу было некогда этим заняться, и в результате треть Массилии уже за Массиниссой.

Мы с уважаемым Абдешмуном Ганонидом только что спорили: стоит ли нам в этой ситуации выручать Сифакса, чтобы потом он помог нам? Или Карфагену надо сосредоточиться на том, чтобы противодействовать армии Сципиона? Как вы думаете, уважаемые сенаторы?

Послышались ответы:

– Не надо помогать Сифаксу!

– Зря на него надеялись!

– Невезучий он какой-то!

– Вот и я говорю второму суффету, что бессмысленно помогать этому массесильскому неудачнику, а лучше сосредоточиться на противодействии римлянам. Пусть нумидийцы сами между собой разбираются! А уважаемый Абдешмун Ганонид утверждает, что с потерей Сифакса мы теряем всю нумидийскую поддержку и массилы могут полностью переметнуться на сторону римлян, а это опасно! – разъяснил суть спора со вторым суффетом Баркид.

– Что, если Массинисса, вернув царство, вздумает с нами посчитаться за все, что мы против него делали? – поинтересовался Ганонид. – Мы получим врага похлеще Сципиона! С римлянином можно будет договориться, а Массинисса теперь ненавидит Карфаген и особенно нас, сенат!

– И особенно тебя, Абдешмун! – усмехнулся Бисальт. – Это ведь ты отдал его невесту другому, да и поддерживал тех заговорщиков, которые отняли у него царство!

– Я думаю, если Массинисса доберется до Карфагена, плохо будет всем! И если мы сейчас не поможем Сифаксу, это в будущем может произойти…

Хлопнула дверь, и в зал заседаний буквально вбежал запыленный с дороги Канми Магонид. Он слышал последнюю фразу Ганонида и поэтому сразу сказал:

– Мы уже не поможем Сифаксу! Его полководец Букар привел ему из Массесилии подкрепления, и царь вздумал дать Массиниссе сражение неподалеку от Цирты. Мои лазутчики сообщают, что благодаря умелому руководству Букара они едва не победили войско царевича…

В заде послышались оживленные радостные возгласы.

– И почему этот Букар не возглавил массесильскую армию раньше? – сердито спросил Бисальт. – Глядишь, не сгорела бы часть войск в лагерях под Утикой и не разбили бы наши армии на Великих равнинах…

– Сифакс завидовал славе и удачливости Букара. Когда царь перевез в Цирту свой двор, то отослал полководца в Массесилию – собирать и готовить подкрепления для основной армии, – пояснил Канми. – К тому же в Цирте к Букару стали проявлять интерес молоденькие дочки царя, их у него четыре от первой покойной жены. Вот Сифакс и удалил его подальше… На свою беду!

– Что это значит? – спросил Абдешмун Ганонид.

– Сифакс проиграл сражение, потому что накинулся на войско Массиниссы всеми своими силами. Царевич был на грани поражения, но…

– Что «но»?! Не тяни, Канми, рассказывай поскорее! – нетерпеливо проговорил второй суффет.

– К месту сражения подоспели римляне. Оказывается, Сципион дал в помощь Массиниссе своего друга – Гая Лелия. Его легионы ударили в тыл войскам Сифакса, окружившим массилов царевича, и спасли положение. Массинисса даже умудрился пленить Сифакса…

– Что?! – хором вскричали Ганонид и Баркид.

– А Букару телохранитель царевича Оксинта лично отсек голову. Так что армия массесилов теперь обезглавлена в прямом и переносном смысле, – мрачно пошутил Магонид, заканчивая свой рассказ.

– И что же теперь будет? – задумчиво произнес Абдешмун.

– Для нас – ничего хорошего, – мрачно сказал Бисальт.

* * *

Массинисса с сильно бьющимся сердцем смотрел на стены Цирты. Казалось, только недавно он покинул родной город неопытным юнцом, но столько лет уже прошло с той поры, столько всего случилось…

Его войско первым отправилось к столице Массилии после сражения. Гай Лелий сказал, что его легионы через пару дней подойдут к царевичу на помощь.

– Только больше в окружение не попадай! – шутливо погрозил царевичу пальцем военачальник. – Я не всегда могу оказаться рядом, чтобы успеть тебя спасти!

– Я никогда не забуду всего того, что ты для меня сделал, и не смогу достойно отблагодарить тебя, – выразил свою признательность Массинисса.

– Запомни хорошенько эти слова! – наставительно произнес Гай Лелий. – А то говорят: «Чего стоит услуга, если она уже оказана?..»

Обнявшись, они расстались, и Массинисса с сотней своей охраны отправился догонять свое войско, которое вел Мелай. Вместе с ними двигался и связанный царь Сифакс. На самом деле его взяли в плен римляне, и Гай Лелий предупредил: «Смотри, не забудь его вернуть Сципиону! Это его трофей, он должен будет присутствовать на триумфе в Риме среди покоренных врагов. Да, и еще! Возьмешь Цирту – там будут дочки царя! Они тоже должны быть переданы Сципиону для триумфа!»

Потрясенный поражением и пленением царь все время молчал, почти ничего не ел и думал о чем-то своем. Когда войско приблизилось к Цирте, царевич велел надеть на царя плащ с большим капюшоном, чтобы скрыть его лицо.

Столица Массилии изготовилась к осаде. Вместе со стражниками-массилами на стенах стояли и немногочисленные массесилы. Они спаслись после последней битвы и успели добраться в Цирту, под защиту стен.

Массинисса остановил войско и отправился к главным воротам города один.

– Приветствую вас, мои массилы! Я сын царя Гайи, царевич Массинисса! Неужели вы не впустите меня в мой родной город?

– Это больше не твой город! – закричал кто-то из массесилов. – Это столица объединенного царства Нумидии, которой правит наш царь Сифакс!

– Надо же, я и не слышал о таком царстве, – удивился Массинисса. – А разве его кто-нибудь уже признал?

– Не признал, так признает! – крикнул еще один массесил.

Массилы-стражники, неприязненно поглядывая на них, молчали.

– Ну с ними понятно, у них свои интересы, – показав пальцем на массесилов, проговорил царевич. – А вы-то почему им служите? Разве вы не знаете, что массесилы сделали с нашими городами Ламбаэсси и Чамугади? Захватчики сожгли их! Что, если они и с Циртой захотят такое же сделать? Вы так же будете стоять и молчать?

Стражники зароптали, потом кто-то из них сказал:

– Прости, царевич! Нам сказали, что ты погиб, и… заставили присягнуть царю Сифаксу! Мы теперь выполняем его приказы. Прости!

– Ах вот как? Ну тогда нет никаких проблем! – улыбнулся Массинисса.

Царевич махнул рукой, чтобы к нему подвели связанного царя в плаще.

Сняв с него капюшон, Массинисса сказал:

– Вели им открыть ворота и не сопротивляться!

– Откройте ворота и не сопротивляйтесь! – машинально проговорил Сифакс.

Воины на стенах вначале оторопели, но затем массесилы поняли, чем им грозит сдача города, и стали кричать:

– Это не царь Сифакс! И не похож совсем! Стражники, не слушайте их!

– Стражники! Вы получили приказ царя, которому присягнули! Выполняйте его! – громко крикнул Массинисса. – А что касается этих подстрекателей, что рядом с вами… вы знаете, что с ними сделать…

Мгновенье спустя массесилы полетели со стен вниз. Кто-то из них разбился насмерть сразу, кто-то лежал и стонал, прося о помощи. Однако стражники спустились и беспощадно добили их всех.

Массинисса, передав Сифакса охране, поехал к городу. Ворота распахнулись, стражники опустились на колени.

– Прости, царевич!

– Клянитесь в верности и служите дальше! – велел Массинисса.

Вместе с охраной он проследовал к царскому дворцу. Везде по городу жители Цирты стали расправляться с воинами и купцами массесилов, которые приехали сюда следом за Сифаксом и порядком всем надоели.

Дворец никем не охранялся: массилов из прежней дворцовой охраны царь Сифакс повыгонял, а его массесилы теперь старались спрятаться в укромных местах столицы. Но их рано или поздно выявляли и убивали сами горожане, радовавшиеся приходу своего царевича.

– Мас-си-нис-са! Мас-си-нис-са! – вначале тихо, а затем все громче раздавалось над городом.

– Мелай! Проверь дворцовую тюрьму! – попросил царевич полководца, поднимаясь по дворцовой лестнице. – Все, кто там сидят, наши потенциальные союзники. Выпусти их! Оксинта, а ты арестуй царских дочек и поставь к ним надежную охрану. Ни один волос не должен упасть с их головы. И… папашу их размести с ними, пусть побудут вместе напоследок. Неизвестно, что там с ними всеми сделают в Риме после триумфа Сципиона…

Телохранитель кивнул и вместе с воинами отправился по коридорам искать дочерей Сифакса. Самого царя тоже привезли сюда.

Тем временем царевич подошел к царской спальне, толкнул дверь и вошел. Молодая женщина в полупрозрачном одеянии и короне, стоявшая у окна, обернулась.

– Массинисса! Здравствуй!

– Здравствуй, Софониба!