Истинная любовь – не вспышка в ночи, а очаг, что не гаснет даже в метель.
Столица горела. Не красиво, как в легендах, где огонь танцует на башнях, а грязно, упрямо, кроваво. Я стояла на коленях в переулке за ратушей, опираясь ладонями о мокрую брусчатку. В груди – пустота. Не боль, не слабость. Просто… ничего. Как будто кто-то вырвал из меня сердце и оставил вместо него дыру, через которую утекает все: тепло, магия, даже дыхание.
Связь с драконами оборвалась час назад. Не с треском, не с криком – просто… исчезла. Как будто их никогда и не было. Я все еще чувствовала их – по отчаянному реву, по теням на стенах, по запаху. Но приказать им? Призвать? Нет. Теперь они свободны. И я – тоже. Только вот свобода эта тяжелее цепей.
– Не валяйся, – бросила Кристен, опускаясь рядом и прикрывая нас обеих щитом. Ее доспехи были изрезаны, один глаз заплыл, но голос звучал так, будто она только вышла из казармы. – Ты еще должна кое-кого поджарить.
Я попыталась встать. Ноги дрожали. Огненная магия, что раньше бурлила в жилах, теперь еле теплилась где-то глубоко – как угольки в золе. Но я собрала ее. Сжала в кулаке вместе с маминым медальоном. Выдохнула.
Пламя вырвалось из моих ладоней – не широким веером, а стрелой. Оно ударило в группу имперских солдат, пытавшихся обойти нас с фланга. Трое упали, охваченные огнем. Остальные отступили.
– Лучше, чем ничего, – проворчала Кристен и рванулась вперед, разрубая шлем первого, кто осмелился поднять меч.
Мы двигались вдоль улицы, прижимаясь к стенам. Наша задача – удержать этот квартал, пока основные силы штурмуют ворота дворца. Аллистир должен был вести атаку с востока… но, взглянув туда, я увидела только Мойру.
Ее серебристые доспехи были в копоти, лицо бледное, как у мертвеца. В ответ на мой немой вопрос она бесстрастно сказала:
– Аллистир пал. Давин принял командование.
Я кивнула. В горле стоял ком. Несчастный Давин, мальчишка со взглядом старика. Аллистир теперь отдыхает со своей возлюбленной… а мы должны закончить то, что они начали.
Из побитой дворцовой арки выскочил Аджит – запыхавшийся, в разорванном плаще и с окровавленным мечом.
– Лейтенант! – позвала я, и он побежал ко мне, перепрыгивая трупы. – Где Винсент?
– Он велел передать… – задыхаясь, выдавил Аджит, – что дело сделано.
Я замерла.
– Он убил Астраэля?
Аджит огляделся, как будто искал часы.
– Думаю, да. Но… – Он стиснул зубы. – Принц еще в катакомбах. Не знаю, жив или нет.
Я посмотрела на дворец. На черные башни, на треснувший купол, на дым, что вился над шпилями, как душа умирающего бога.
Это его отец. Его битва. Не моя.
– Спасибо, Аджит, – сказала я. – Иди к Давину. Передай: держать строй. Не давать зеленым перегруппироваться.
Лейтенант кивнул и исчез в дыму. Кристен положила руку мне на плечо.
– Ты в порядке?
– Нет, – честно ответила я. – Но это неважно.
Я расправила плечи. В груди снова зашевелилось что-то теплое. Не магия. Что-то другое. Упрямство. Ярость. Любовь? Не знаю. Но этого хватило.
– За принца Винсента! – крикнула я, и мой голос, хриплый и уставший, пронесся над площадью. В повисшей тишине как будто бы не хватало уточнения. – За нового императора!
Приготовившись опять вступить в бой, Кристен вдруг озадаченно хмыкнула.
Потому что солдаты Астраэля опустили мечи.
Один из дитто зеленого дракона – теперь просто маг – сорвал с груди чешуйчатый знак и бросил под ноги.
– Мы с вами, – сказал он, глядя прямо на меня.
За ним последовали еще. Потом еще. Не все. Но достаточно.
Кристен усмехнулась.
– Ну что, Аиса? Покажем им, как горит свобода?
Я собрала остатки огня в ладонях.
– Идем. Город наш.