Мне всегда везло на плохую погоду,
На долгие ночи и тихий голод.
А может, удача – не свет, не весна,
А то, что душа до сих пор жива.
Подземный зал был пуст, как могила бога, в которого перестали верить. Голый камень. Деревянный стол. Два стула. И на столе – шахматная доска, уставленная только черными фигурами. Белых здесь не выдавали. Здесь не бывает света. Здесь выживают лишь тени.
– Империя не любит ждать, сын, – произнес Астраэль, не оборачиваясь. Он чертил мелом на каменной стене, проводил ровные, острые линии, будто рисовал схематичную карту. – Ты опоздал.
Я сделал шаг вперед. Аджит остался у двери – тенью, готовой стать стеной.
– Опоздал на что? – спросил я.
– На нашу последнюю игру. – Император наконец обернулся и посмотрел на Аджита. – И разговор без свидетелей.
– Думаю, свидетель пригодится. Для истории. Что бы ни случилось, он не станет вмешиваться. Верно, Аджит?
– Как прикажете, ваше высочество.
Астраэль покачал головой.
– Ты думаешь, что все это – борьба за свободу? – разочарованно спросил он. – Это борьба за власть. Ты представить себе не можешь, как долго и кропотливо я выстраивал работающую систему. А эта… девчонка наверху разрушила все за один день.
– Не за один день, – ответил я. – И не только девчонка. Народ. Он смертельно устал от того, что ты называешь «системой».
Астраэль подошел к столу и указал на доску.
– Сядь. Поиграем, как раньше.
– Я давно вырос. И научился отличать игру от войны.
Император улыбнулся.
– Война – самая азартная игра.
Я сел. Он передвинул черную пешку. Я – свою. Ход за ходом, без слов. Каждое движение – как удар. Как упрек. Как попытка доказать: я прав, ты ошибаешься.
– Ты считаешь меня жестоким? – спросил он вдруг. – Я просто не позволил империи рассыпаться. Люди умирают. Идеи – нет.
– Идея, ради которой умирают дети, – мертвая идея, – сказал я. – А империя – это не абстракция. Это те, кто в ней живет. Не твои приказы. Не твои законы. Живые существа.
Он посмотрел на меня поверх фигур – долго, молча. Затем вздохнул.
– Ты не стал мной. Слава богам. Но ты все равно мой сын. И пойдешь туда, куда я скажу.
– Нет, – ответил я и встал. – Я пойду туда, куда решу сам. Игра окончена.
Он тоже поднялся. И в его взгляде я увидел не гнев, а что-то худшее – расчет.
– Тогда решай, – сказал он. – Прямо сейчас.
Смахнув доску со стола, я без раздумий бросился вперед.
Схватка началась мгновенно. Астраэль, несмотря на возраст, двигался быстро. Его руки помнили каждый прием, каждый захват. Мои – тоже. Меня тренировали по его «системе». Только теперь я боролся не за победу в поединке, а за будущее.
Я подсек ему ногу, заломил запястье. Он рванулся, ударил коленом – я ушел в сторону. Его локоть скользнул по моему плечу. Я поймал его руку, резко вывернул – и услышал глухой щелчок в плече. Очень болезненный вывих.
Астраэль не вскрикнул. Только сощурился, как будто я испортил ему расчет.
– Ты действительно думаешь, что сможешь остановить меня? – спросил он, тяжело дыша.
Я положил ладонь ему на горло – не давя, только держа. Колено – на грудь. Посмотрел прямо в глаза и сказал:
– Я не хочу убивать тебя. Но не могу позволить уйти и продолжать в том же духе.
– Тогда ты глупец, – прохрипел он. – Если не убьешь – появится другой. Система не умрет. Она просто сменит лицо.
– Возможно. – Я наклонился ниже. – Тогда пусть это будет мое лицо.
Его губы дрогнули в подобии улыбки. А потом он схватил меня за воротник и швырнул через себя.
Глотая пыль, я поднялся, но слишком поздно. Астраэль рванул к стене, нашел пальцами едва заметную щель в камне. Плита заскрежетала, открылся проход. Я бросился следом, но камень ударил меня в плечо и захлопнулся с глухим стуком, как гробовая крышка.
С той стороны щелкнул засов.
Астраэль ушел.
Но теперь я точно знал, куда он направится, – потому что все прочие пути отрезаны.
В зале стало тихо. Слышались только мои частые вдохи и шаги Аджита, подошедшего ближе.
– Так мне все-таки стоило вмешаться?
– Пожалуй. – Я размял ноющее запястье. – Давно пора придумать условный сигнал, по которому ты будешь понимать, что подчиняться озвученному приказу строго запрещено.
– Придумаем, – ответил Аджит, кивнув. – Но что нам делать сейчас?
Я посмотрел на скрывающую проход стену, потом назад, на дверь, за которой бушевал город.
– Сейчас ты пойдешь наверх и передашь Аисе, что дело сделано.
– Но…
– А я позабочусь о том, чтобы так и было.
Потому что Астраэль отправился в ту часть подземелья, где когда-то томились драконы… и моя мать. И я поклялся себе, поклялся ей, что не дам ему выйти оттуда.
Любой ценой.