Мы пели – чтоб не слышать вой,

Мы жили – чтоб не знать покой,

Мы помнили – и боль жила.

Но вера в нас не умерла.

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Воздух над площадью пах гарью и железом, как перед бурей. Но я знала, что буря уже началась.

Астраэль сиял от счастья. Я стояла поблизости, одетая в белый костюм, похожий на доспех. Он почти ни от чего меня не защищал, но заставлял держать спину прямо. Жакет плотно облегал плечи, пояс стягивал талию, не давая забыть о моем положении. Церемониальный меч на поясе висел тяжелым грузом. Я не дрожала. Не плакала. Просто дышала – медленно, ровно, считая удары сердца. Раз. Два. Больше не надо. Каждый вдох мог стать последним, и я не хотела тратить его на страх.

Первым вывели Наставника.

Он шел спокойно, с легкой улыбкой на потрескавшихся губах. В его глазах читалась усталость долгих лет, но не страх. Его руки связали спереди – он дважды стукнул большим пальцем по указательному: раз, два. Я запомнила этот жест. Старик знал, что я все вижу.

Перед тем как его подняли на помост, он повернул голову и посмотрел сквозь меня. Он обращался к завтрашней Анисе – к той, кем я стану после того, что увижу.

– Смотри на языки, – не открывая рта, произнес Наставник. – Слушай очи.

Притворившись, что делаю глубокий вдох, я кивнула.

Опора ушла из-под ног старика. Раздался щелчок – тихий, почти неслышный. Голова Наставника упала на грудь. Солдаты отступили, когда один из них поджег сложенный под виселицей костер.

Сначала запахло шерстью, потом смолой, потом – горелым мясом. Жар ударил в лицо, лопатки свело от напряжения. Я сжала пальцы, потом разжала и снова сжала – чтобы не дрожали. Смотрела не на объятое огнем тело, а на пляшущие краешки, порождающие дым. Слушала не треск, а тишину, заполнявшую паузы. Как он меня научил.

Я не плакала, чтобы слезы не застили глаза. Цепляясь за мир живых, дух Наставника продолжал говорить со мной образами в пламени. Драконьи крылья, драконье яйцо, дитя на руках у матери. Я расправила плечи, чтобы пояс не слишком давил на живот.

Рядом стоял Винсент – прямой, как копье. Он не смотрел на костер. Его челюсть была напряжена, рука лежала на мече. Большой палец дважды коснулся навершия. Раз. Два. Он тоже считал. Он тоже помнил.

Пламя утихло. От тела остался лишь черный силуэт в пепле. Палачи затоптали угли, оглядели площадь. Наступила тишина – та, что тяжелее любого крика.

И в этой тишине прозвучала команда:

– Второй.

Цепи звякнули. К эшафоту повели следующего.

Моего брата.