Военные успехи Диоклетиана и его соправителей и создание внутри Империи относительной стабильности в большой мере были обусловлены реформой римской армии. Все четыре тетрарха провели в ней большую часть своей жизни, пройдя практически все ступени воинской службы, начиная с рядового солдата; они знали армию изнутри и могли профессионально оценить ее сильные и слабые стороны. Во время «военной анархии» войска с трудом отбивали нападения внешних врагов и в то же время являлись постоянной угрозой для правящего императора. Надо было в значительной степени создавать новую армию и заново укреплять границы.

Большое внимание уделяли Диоклетиан и его соправители совершенствованию военной инфраструктуры. Были восстановлены и созданы новые укрепления. В основном они располагались вдоль дорог, рек, иногда на морском побережье. Там располагались гарнизоны, состоявшие из двух-трех когорт или других единиц. Они соединялись специальными дорогами, по которым можно было легко перебросить необходимое подкрепление. Такой заново созданной укрепленной линией была так называемая уже упоминавшаяся strata Diocletiana в Сирии. Она включала в себя дорогу, идущую от Аравии до Евфрата через Пальмиру, и сеть укреплений вдоль нее. Среди последних важное место занимал военный лагерь, созданный в Пальмире. После уничтожения Пальмирского царства и значительных разрушений, произведенных армией Аврелиана, этот город потерял всякое экономическое, а тем более политическое значение, но полностью сохранил свое прекрасное стратегическое положение, и Диоклетиан не мог его не использовать. Восточные укрепления должны были защитить Сирию и другие восточные провинции от вторжений персов. Глубина оборонительной линии здесь доходила до 200 км. Некоторые из них были построены за Тигром, чтобы защитить новые римские владения. После подавления египетского восстания и очищения самой южной части Египта была укреплена новая граница. В Африке довольно серьезными врагами оставались кочевые берберские племена, и там тоже была создана сеть укреплений. В Британии на старом вале Адриана, защищавшем римские провинции от нападений оставшихся независимыми пиктов, были восстановлены заброшенные ранее форты, а кроме того, построены специальные прибрежные укрепления с целью защиты побережья от пиратских рейдов.[66] Подобные форты создавались также вдоль рейнской и дунайской границ. Более того, укрепления строились и на противоположных берегах этих рек, с одной стороны, давая дополнительную защиту приграничным городам, а с другой — демонстрируя германцам и сарматам мощь Империи.[67] Именно такие сравнительно небольшие по размерам, но хорошо укрепленные крепости, а не прежние большие лагеря и лагерные города, в которых сосредоточивалось несколько легионов, должны были стать основой обороны имперских границ. Кроме того, такое рассредоточение сил уменьшало возможность узурпации. Одновременно императоры всячески способствовали постройке новых или реставрации старых городских стен. Они воздвигались самими горожанами и за счет города, но тетрархи их в этом поощряли.

Другим аспектом деятельности Диоклетиана стало создание совершенно новой системы изготовления оружия и снабжения им армии. Старая, основанная на существовании многочисленных мелких мастерских, продукция которых покупалась легионерами, в условиях «военной анархии» развалилась. Правда, имелись мастерские и в самих легионах, но удовлетворить все нужды армии они не могли; к тому же в условиях постоянного передвижения легионов, что было обычным делом во времена «военной анархии», они и сохраниться не могли, поэтому Диоклетиан создал государственные оружейные мастерские, так называемые фабрики (fabricae).[68] Они располагались поближе к местам расположения легионов, чтобы максимально сократить пути доставки продукции, а также там, где имелись более благоприятные условия для работы. Всего было создано 35 фабрик, из которых 20 располагались в западной части Империи, а 15 — в восточной. Часть их (по-видимому, большая) специализировалась на каком-то одном виде вооружения (щиты, копья, доспехи и т. п.), а часть изготовляла самое разное вооружение. Работники этих фабрик — fabricenses — были (по крайней мере, в своем большинстве) свободными людьми, а не рабами. Объединены они были на военный манер и покидать фабрику не имели права. Их работа, как чиновничья и военная служба, определялась как militia. И организованы фабрики были на военный манер. Как и солдаты, fabricenses получали государственное довольствие. Фабрики были распределены по различным рангам, и во главе каждой стоял praepositus. Такое приравнивание к военным давало работникам и определенные привилегии. Они образовывали особый союз, членство в котором считалось почетным. Возможно, для организации вещевого довольствия армии уже Диоклетиан создал и ткацкие мастерские (gynaecei), организованные таким же образом. Работа в государственных мастерских была наследственной. Наряду с чиновниками и солдатами эти работники являлись частью государственного аппарата, создаваемого Диоклетианом.

Одновременно совершенствованием, а во многих случаях созданием заново военной инфраструктуры реорганизовывалась и сама армия. В первую очередь была увеличена ее численность. По некоторым данным, она составила 435 236 человек, из которых 45 562 служили на флоте, а остальные — в сухопутной армии. По другим подсчетам, общая численность войск составляла приблизительно полмиллиона воинов или даже 600 тыс.[69] Это означало увеличение на 1/_⁴ или даже 1/3 по сравнению с началом III в. и практически в 2 раза по сравнению с временем Августа и его преемников. Теперь профессиональные солдаты составляли приблизительно 1 % населения Империи. Это довольно значительная цифра для того времени.

Большую часть армии составляли легионы, расположенные на границах. Легион был теперь чисто пехотным войском и находился под командованием префекта всаднического ранга. Продолжая развивать принципы военной реформы Галлиена, Диоклетиан создал отдельные кавалерийские вексилляции. Кроме них, существовали вспомогательные части (auxilia), состоявшие из пехотных когорт и кавалерийских ал. Все эти воины после эдикта Каракаллы были римскими гражданами. Но наряду с ними имелись самостоятельные воинские части из воинов-варваров, находившихся на службе римского императора. Они назывались чаще всего numeri. В основном это были военнопленные, взятые на римскую службу и переведенные в категорию летов. Они получали землю для поселения и за это были обязаны служить в римской армии.[70] Когортами командовали трибуны, а вексилляциями и numeri — препозиты (praepositi). Выше стояли дуксы (dux, duces), которые командовали войсками, стоявшими в одной или нескольких провинциях. Границы такого военного округа — дуката — чаще всего совпадали с границами провинции, но могли и не совпадать. Так, например, Валерий Конкорций, имея ранг дукса, командовал всеми пограничными частями, стоявшими на Рейне. Это еще раз подчеркивало полную независимость военного командования от провинциальных властей. Ранее в легионе служило от 5 до 6 тыс. воинов. Некоторые легионы, как кажется, и сейчас сохранили эту численность. Но большинство их было разделено на несколько, так что каждый легион состоял из одной тысячи солдат. Новые легионы, создаваемые тетрархами, сразу же имели именно эту сравнительно небольшую численность.[71] Формирование таких более мелких воинских частей позволяло лучше ими командовать, оперативнее их использовать и в то же время уменьшало опасность мятежа. Количество самих легионов было резко увеличено и дошло до 64, из которых 30 были заново созданы Диоклетианом. Из этого числа 28 легионов, т. е. почти 45 %, стояли в восточной части Римской империи и, следовательно, находились в распоряжении самого Диоклетиана.

Организацией такой мощной армии Диоклетиан не ограничился. Он создал своеобразный мобильный резерв, называемый comitatus, что само по себе не было новостью, так как в виде военной свиты императора он существовал и ранее. Тетрархи были вынуждены довольно часто перемещаться по территории Империи, и, соответственно, их свита тоже передвигалась вместе с ними. Уже одно это вело к появлению мобильной воинской силы. Разумеется, это обстоятельство явилось только толчком к созданию на основе свиты настоящей армии. В результате comitatus превращается в довольно значительную вооруженную силу, которая не связана с определенной территорией и может быть использована в самых различных целях — от поддержки действующей на границе армии до подавления мятежа внутри Империи. В состав этой мобильной армии вошли два заново сформированных легиона, названных по именам августов Иовианским и Геркулианским,[72] собранных из наиболее отличившихся воинов преимущественно иллирийского происхождения,[73] конные части и так называемые protectores — особый корпус, созданный на основе тех доместиков, которыми командовал будущий Диоклетиан накануне своего провозглашения императором. Эти protectores в значительной степени рассматривались как «резервуар» назначения и офицеров, и чиновников из числа наиболее, на взгляд императора, способных, кого он явно знал лично. В состав comitatus входили и отдельные отряды варваров, находившихся на римской службе. Каждый император имел такой comitatus. При Диоклетиане резкого отличия между полевой армией, стоявшей на границах, и мобильным comitatus, видимо, не было, и при необходимости и отдельные воины, и подразделения могли переходить из одной части вооруженных сил Империи в другую, однако, возможно, все же солдаты и офицеры comitatus занимали более привилегированное положение.

Мобильные части и, пожалуй, особенно protectores использовались и для охраны императоров, исполняя роль личных телохранителей. Это ставило под вопрос необходимость существования преторианской гвардии. Но, может быть, в силу своего консерватизма Диоклетиан преторианские когорты не распускал, хотя и сократил их численность. Они по-прежнему считались самыми привилегированными подразделениями римской армии, однако реальной роли уже не играли, оставались в Риме и отныне составляли не более чем гарнизон города, в то время как императоры находились в армии или своих резиденциях, и реально подчинялись не префекту претория, а префекту Рима.

Резко увеличивавшаяся в своих размерах армия требовала, естественно, большого количества солдат. И перед тетрархами стал вопрос воинского набора. В период республики римская армия являлась гражданским ополчением, и каждый боеспособный гражданин был обязан воевать за свое государство. Считалось, что он должен был участвовать не менее чем в четырех кампаниях. После военной реформы Мария в конце II в. до н. э. началась профессионализация армии, которая завершилась реформой Августа, создавшего профессиональную армию, но формировавшуюся на добровольной основе. Лишь в крайних случаях проводился набор. Принцип добровольности не отменял и Диоклетиан, и при нем находились люди, по своей инициативе вступавшие в армию, ибо только она предоставляла социальный и политический «лифт», позволявший, особенно после реформы Септимия Севера, подняться на верх общественной лестницы даже рядовым солдатам. Такой «лифт» вознес на самый верх государства, как уже говорилось, и самого Диоклетиана, и его соправителей.

Однако одних добровольцев для резко увеличившейся армии катастрофически не хватало. И Диоклетиан ввел наряду со старым порядком набора добровольцев новый. Во-первых, сыновья солдат и ветеранов тоже должны были становиться солдатами. Этим вводилась наследственность солдатской службы. Во-вторых, была введена система так называемой протостасии. Иногда она в чрезвычайных случаях использовалась и ранее, но Диоклетиан сделал ее обычной и постоянной. Все землевладельцы в зависимости от размеров своих владений должны были поставить в армию одного или нескольких рекрутов. Единицей набора становился capitulum — участок земли, с которого направлялся в армию один солдат.[74] Это не означало, что должен был идти именно тот человек, кто был непосредственно связан с данным участком. Землевладелец мог нанять любого человека со стороны и направить его в армию от своего capitulum. Владения крупных землевладельцев могли включать несколько таких capitula. Зато крестьяне, владевшие участками меньшими, чем один capitulum, объединялись и сообща выставляли одного будущего солдата. Впрочем, от этой обязанности можно было откупиться, и в таком случае землевладельцы платили особый налог — aurum tiromum. Однако только власти решали, должны были они поставлять воина или выплачивать его денежный эквивалент. Точный размер этого налога неизвестен, но он был явно довольно значительным, и считается, что составлял примерно половину всех поступлений в императорскую казну. От набора и, следовательно, от уплаты aurum tiromum были освобождены некоторые высшие чиновники и дворцовые слуги. С какой периодичностью проводились воинские наборы, неизвестно, но, как кажется, довольно часто, особенно в предвидении или ходе войн. В результате каждый раз можно было набрать от 30 до 40 тыс. солдат. Этого было, конечно, в условиях почти постоянных войн немного, но наследственность воинской профессии и наем на различных условиях варваров компенсировали недостачу.

Диоклетиану удалось создать боеспособную и дисциплинированную армию, надежно защищавшую имперские границы и не поднимавшую больше мятежей. Жалованье солдатам, по-видимому, увеличено не было, однако и Диоклетиан, и его соправители использовали разные поводы, чтобы раздавать солдатам деньги и другие дары. Регулярное жалованье воинам теперь выплачивалось в основном не деньгами, а пайками. Такая система стала применяться еще раньше, во время «военной анархии», но Диоклетиан ее обобщил и упорядочил. Создается целостная система annona militaris. На провинциальном или диоцезном уровне ее возглавлял специальный чиновник — примипил.[75] Он отвечал за поставку необходимого армии продовольствия. Транспорт для этих целей необходимо предоставляли города, что являлось одной из самых тяжелых их обязанностей по отношению к государству. Точные объемы поставок и транспортных расходов определялись ситуацией и географией: на районы, расположенные ближе к местам концентрации войск, были возложены и большие обязанности. Все это требовало огромных расходов, и вся тяжесть содержания резко увеличивавшейся армии ложилась на плечи населения Империи.