На круглом счете и остановились. Зинке было не стыдно без сил растянуться на траве, потому что и ее соперник упал без сил.

«Ух ты! – удивилась она. – Я тоже его вымотала?»

Пока валялись, Валерка и прочитал в телефоне продолжение сказки, которое Зинка отправила ему тайком. Начало же он слышал, почему продолжение нельзя? Ему очень хотелось, но бабушка сказала Зинке:

– Это не для распространения, сама понимаешь. Только тебе.

Она даже Тошке не стала это читать, слишком уж печальная получалась история. Тем более его маму пока так и не нашли, и малыш третий день жил у них…

А вдруг она тоже погибла?! Какой-нибудь гигантский орел схватил ее железными когтями, вонзил их в спину и унес несчастную жертву на высокую скалу. И теперь она никак не может оттуда спуститься. А Тошка выпал из ее рук и свалился в реку. Или она сама его бросила в воду, чтобы спасти! Тоже не особо надежный способ спасения, но в ту минуту ей, наверное, так не казалось.

– Бред! – отрезал Валера, когда Зинка поделилась с ним своей догадкой. – Это ж какой орел должен быть, чтобы утащить взрослую тетку?!

– А где же она тогда?

– Ну где… Не знаю. В запое, может, как наш повар.

Зинка приподнялась на локте:

– В смысле – ваш повар?

– Ну мужик, который нам готовит. Филипп.

– У вас свой повар?!

– Ну да, – смутился Валерка. – Мама терпеть не может заниматься кухней. И вообще хозяйством.

Откинувшись на спину, девочка устремила взгляд в небеса:

– Мой мир никогда не будет прежним.

Виновато засопев, ее друг буркнул:

– Ладно тебе! Как будто твоя мама отказалась бы, если б за нее кто-нибудь готовил…

– Отказалась бы, – подумав, заверила Зинка. – Она сама классно готовит. У нас же в Ялте было свое кафе.

И опять подскочила:

– Ой! А маме же работа нужна. Если ваш повар… э-э… вышел из строя, может, мама его заменит?

Валерка беспокойно заерзал:

– Ты хочешь, чтобы твоя мама у нас работала?

– Ну да! Это же здорово. Мама всегда говорит, что работа рядом с домом – это просто мечта!

Помолчав, он спросил:

– Почему вы уехали из Ялты?

В Зинкином горле сразу возник ком, как будто она вдохнула горсть песка, а слюна сразу превратила ее в глину. Она силилась сглотнуть и не могла. От этого уже стало трудно дышать, и Зинка перекатилась на другой бок, чтобы не напугать Валерку. Еще подумает, будто у нее случился какой-то приступ и она задыхается.

– Не надо, не говори, – выпалил он и осторожно тронул ее плечо. – Слышь? Даже не вспоминай. Пошли за мороженым?

Но уйти со спортивной площадки они не успели. За их спинами металлическая сетка загремела так, точно кто-то вел по ней палкой. Зинка быстро оглянулась: двое подростков направлялись к входу на площадку, и в руке одного из них действительно была толстая, ободранная ветка. На вид им было лет по тринадцать – даже Валерка был ниже любого из них на полголовы.

– Не успели, – тихо сказал он.

– Может, мимо пройдут?

Нет, они не прошли мимо. И не бросили палку перед входом на площадку. Вскочив, Валерка подал Зинке руку, чтобы помочь подняться. И это удивило мальчишек – они переглянулись и захохотали.

– Да тут у нас любовь-морковь, что ли? – пропел губастый длинноволосый пацан, противно щурясь на Зинку. – Помешали?

– Нет. Мы уже уходим, площадка ваша, – она постаралась произнести это ровным тоном, чтобы они ни к чему не прицепились.

Второй, толстый и конопатый, пихнул друга локтем и коротко хохотнул:

– Влад, они решили более уединенное место поискать!

– Все сказал? – спокойно спросил Валерка. – Тогда мы пошли.

Но Влад перегородил девочке дорогу:

– А познакомиться? Мы же соседи как-никак!

От него противно пахло сигаретами. Зинка не выносила этот запах. Но это ведь его дело – травить себя или нет. Она замешкалась:

– Ты… серьезно? Или подкалываешь?

– Серьезно? Более чем.

Он наклонился еще ниже, и Зинка невольно отвернулась.

– Чего ты морду воротишь? Такая симпатичная девочка и с каким-то недомерком встречаешься…

Валерка покраснел:

– Мы просто друзья!

– Опаньки! – взвизгнул толстяк. – Вот он от тебя и отрекся.

– Храбрец какой…

– Я не отрекся! – возмутился Валерка. – Просто чего ты гонишь… встречаетесь… Нам сколько лет, как ты думаешь?

Влад широко улыбнулся, показав неожиданно мелкие зубы:

– А ты еще в штанишки писаешь? Девочка, тебе с ним явно не по пути.

– Мне с ним по пути! – отрезала Зинка и стиснула Валеркину руку. Она оказалась холодной и влажной. – Пойдем.

И потащила его к выходу с площадки. Вслед градом камней посыпались насмешки:

– Э, да она хромая!

– Пацан, ты чего – получше найти не мог?

– Не, ну понятно, что на безрыбье и рак рыба…

– Леха, да ему и убогонькая за счастье!

Внезапно Валеркина рука вырвалась из ее ладони. Зинка и повернуться еще не успела, а он уже подскочил к Владу. Мелькнул сжатый кулак… Через секунду длинноволосый валялся на искусственном газоне, а толстый Леха пятился к сетке.

– Эй, ты чего? Шуток не понимаешь? Ну я ору просто, какой ты доверчивый.

– Она вам не убогонькая! – отрезал Валерка и схватил Зинку за руку. – Пошли. Больше не полезут.

Теперь ладонь у него стала сухой и такой горячей, что Зинку бросило в жар. «Он кинулся за меня в драку! – запело ее сердце от гордости. – Он настоящий рыцарь! Как молодой король Артур…»

Несколько минут они оба шли молча, прислушиваясь к происходящему за спиной. Но никто их вроде не догонял, и Зинка перевела дух.

– Ну ты даешь, – протянула она с уважением. – Я и не знала, что ты такой сильный. Он же здоровенный!

Валерка дернул плечом:

– Просто высокий. А так-то тюфяк оказался…

– Они тебя не подкараулят?

– Да ну! Мне отец говорил, что, если кто полезет, надо сразу на место ставить. И на этом всё. Больше не сунется… А дашь слабину – и будут гнобить до скончания века.

– Это он тебя научил драться?

Ей показалось, что Валерка замялся:

– Ну да…

– Крутой! А я думала, художники все как Никас Сафронов…

– Это какие?

– Изнеженные.

У него вырвался смешок:

– Это вообще не про папу. Он у нас резкий такой… Ты чего?

Только сейчас она почувствовала, как стиснула его руку, и разжала пальцы.

– Ой, извини. Он вас… бьет?

Валеркины глаза округлились:

– Бьет?! Ты что? Нет, конечно! А… почему ты так подумала?

«Дура, – обругала себя Зинка. – Так ведь и выдам себя…»

И попыталась увести Валерку подальше от опасной темы:

– Слушай, а почему этот Леха так странно сказал: «Ору просто»… Это что значит?

– Ору? Ну то есть «ржу». У вас так не говорили?

Она помотала головой и подумала: оказывается, и в одной стране можно говорить на разных языках.

* * *

Тепло вернулось к ним накануне. Сначала сквозь унылые облака просочились узкие, смутные лучи, похожие на отражения. Как в тонком льду, они протопили дырочку, и солнце бросило на землю ясный взгляд.

Его оказалось достаточно, чтобы все вокруг: сосны и березы, первые одуванчики и юная трава, Зина и Валерка – разом очнулось и потребовало лета с такой силой, что тучи не устояли. Попятились от солнечного хода, который начал расширяться, расширяться и захватил все небо. Уже второй день оно было ослепительно синим и таким высоким, что казалось, речные чайки летают у самой земли.

– Во как, сегодня мороженое прямо нарасхват, – поделилась с ними радостью продавщица. Ее тоже все называли просто по имени – Ульяной, хотя по возрасту она уже годилась Зинке в бабушки.

Сама Ульяна была большой и мягкой на вид, а магазинчик совсем маленький, но в нем, как в гипермаркете, продавалось все – от зубных щеток до куриных тушек. Правда, выбора не оставалось – бери что дают. И только мороженое можно было выбирать: Зинка всегда брала шоколадное в вафельном стаканчике, а Валерка откопал клубничный рожок-гигант.

– Скорей бы настоящая клубника пошла, – произнес он мечтательно, когда они вышли из магазина. – Ты любишь с молоком и сахаром?

– Ой, обожаю! Я боялась, вдруг здесь не растет?

– Что у нас – тундра, что ли? – обиделся Валерка.

– Но персики же не растут?

Подумав, он согласно кивнул. А Зинка вздохнула:

– И туи вместо кипарисов. Но это ничего. Жить можно.

Внезапно она остановилась, пораженная догадкой. Валерка встревоженно заглянул ей в лицо:

– Ты чего?

– Вот кого надо было спросить, – и бросилась назад к магазину.

Мгновенье Валерка ошарашенно смотрел ей вслед, потом вздохнул:

– Точно!

И кинулся за Зинкой следом. Догнать было нетрудно, но Валерка позволил ей первой ворваться в магазин.

Ульяна обернулась и привычно хохотнула:

– Уже слопали?

– Не-не, – торопливо заверила Зинка. – Я тут подумала… Вдруг вы знаете… Или слышали… К вам же много народа ходит? Никто ребенка не терял?

У продавщицы сразу вытянулось лицо:

– Да упаси бог! Такого ужаса не слыхала. А кто пропал?

– Наоборот, нашелся. – Зинка навалилась на прилавок. – Значит, никто… И в полицию тоже никто не обращался. Куда же его родители делись?

– А что за ребенок-то?

Зинка задумалась: как рассказать об Антошке так, чтобы можно было понять – какой он? Разве объяснишь, до чего сладко пахнет его макушка? Не удержаться от того, чтобы не сунуть нос в светлый пух… И не передашь, как смешно он выговаривает слова: «абака», «атавет». Зинка даже не сразу поняла, что последнее значит – «туалет», но мама ей перевела. Почему-то она лучше понимала детский язык.

Когда Тошка спал, на его щечке блестела тонкая полоса от слюнки, но это выглядело не противно, а очень трогательно. Как и его раскрытый ротик, когда он слушал сказку. Иногда он беззвучно повторял что-то, наверное, пытался лучше запомнить. А если удивлялся или смеялся, его прямые бровки становились домиком, но совсем чуть-чуть, а не как у клоунов.

Но рассказывать продавщице обо всем, что она узнала об этом удивительном малыше, Зинка не стала.

– Ему года полтора. Светлые волосики, серые глаза. Вот как у Валеры… Зовут Антоном.

Она замолчала, выдохнув эту скороговорку, совсем ничего не пояснившую, но, может, этого достаточно? И кто-то сможет узнать Тошку по скудному описанию?

Можно было, конечно, развесить его фотографию на всех углах и в соцсетях. Но мама почему-то боялась этого… Ей казалось, какие-нибудь бандиты обязательно выкрадут у них малыша, когда увидят, какой он хорошенький. А они даже не будут иметь права на то, чтобы подать в розыск.

– Если его родные не объявятся в ближайшие дни, Антошку заберут органы опеки…

Мама хмурилась, объясняя это, и Зинка понимала, что ей это тоже не нравится. Но разве они имеют право спрятать чужого ребенка? Это ведь, наверное, тоже преступление? И как долго можно скрывать Тошку? Целую жизнь?

* * *

Мама как раз начала печь свои фирменные блинчики, когда пришел следователь. Имени его Зинка не запомнила, да и зачем? Хотя он был не совсем обычным… Разве взрослые вообще умеют краснеть? А у него на щеках пламенели пятна, пока он сидел у них на кухне, мучая один блин, который мама силой заставила его взять.

Бабушки в этот вечер не оказалось дома, она отправилась навестить приятельницу, и Зинка уже заскучала по ней. Но приход следователя заставил ее забыть обо всем, хотя он разговаривал только с Зинкиной мамой:

– Екатерина Александровна, наши айтишники провели Антошину фотографию по всем нашим базам. Ни с одним ребенком, находящимся в розыске, сходство не обнаружено. По базам опеки и детдомов тоже. Или его никто не ищет… – Следователь виновато покосился на малыша, который, в отличие от него, уплетал свой блин с аппетитом. – Или… Не знаю, что и думать.

Зинка отметила, как следователь опять залился краской, когда ее мама устремила на него смеющийся взгляд. Хоть она и говорила серьезно, глаза у нее все равно искрились весельем.

– Вы проделали огромную работу, – проговорила она с уважением. – Я вам очень благодарна. Но что же мы с вами будем делать?

– Мы? – Он чуть не подавился блином, который наконец решился куснуть.

– С малышом! Вам не кажется самым разумным оставить все как есть?

Сделав громкий глоток чая, следователь понизил голос, как будто кто-то мог их подслушать. А Зинка с Валерой сидели с ним за одним столом!

– Вы имеете в виду… Не сообщать ювенальной юстиции?

– Это же не преступление, правда? Главное, чтобы ребенку было хорошо. Вы согласны?

Опершись о стол, мама нависла над ним, и Зинка едва сдержалась, чтобы не крикнуть ей: «Отодвинься! Он же сейчас в обморок грохнется…» Почему-то сейчас было особенно заметно, какая же красивая у нее мама, хоть на ней был кухонный фартук, а в руке она держала пластиковую лопатку, которой переворачивала и подбрасывала горячие блины.

– А вы… А ваш… муж… Он не против оставить ребенка?

Она резко выпрямилась:

– У меня нет мужа. Больше нет.

Валерка пихнул Зинку ногой, когда следователь отчего-то вдруг просиял и сразу стал похож на мальчишку.

– Это хорошо… В смысле, а вы сможете в одиночку обеспечить троих детей?

– Троих? – удивилась мама.

Валерка сообразил первым:

– Я чужой ребенок. Я тут просто ужинаю.

Зинка с готовностью подхватила:

– А я мало ем! Тошка еще меньше…

– А… Простите, где вы работаете? Вы же врач, да?

– Екатерина Александровна работает у нас поваром! – выпалил Валерка и, повернувшись к ней, улыбнулся во весь рот. – Я обо всем договорился с мамой.

Только сейчас Зинка вспомнила, что так и не обсудила это с мамой, а вот Валерка не забыл. Все «порешал», как говорил ее отец… Она резко мотнула головой: «Нет! Нисколько Валерка не похож на него. И не вспоминай его больше!» Жаль, что исполнять собственные приказы ей удавалось не всегда.

Валерка не унимался:

– Это же очень удобно: работа рядом с домом. Вы так классно готовите! Скажите, да? Блины просто объеденье!