– Пошли скорее, – прошипела Маша, когда запыхавшаяся Зинка повисла рядом с ней, уцепившись за сетку-рабицу, которой был огорожен участок. – В доме отдышишься…

Металлическая калитка была приотворена, и девочки просочились в щель. Несколько дней жары и ночные ливни вырастили крапиву на участке с них ростом, а грозно возвышавшийся в отдалении борщевик и вовсе вымахал великаном.

– Ты знаешь, что от ожога борщевика можно умереть? Может, Лера меня и убьет его соком. Я же аллергик, мне много не надо! – Маленькие Машкины глаза даже расширились от ужаса.

Но Зинка схватила ее за руку:

– Не бойся. Мы что-нибудь придумаем. Я с тобой.

Они забежали в дом и замерли как вкопанные. Хотя вокруг валялись битые кирпичи и обломки досок, здесь явно бывали люди – в углу лежал голый матрац, а рядом с ним пустая бутылка.

– Бомжатник, – вздохнула Машка. – Ну ничего. Мы тут ненадолго.

– Думаешь, Валерка быстро нас найдет?

Пожав плечами, Маша вытащила телефон:

– А давай сфоткаемся на память!

– Почему на память? – удивилась Зинка.

– Ну я неправильно выразилась… Просто сфоткаемся. Где твой амулет? – Она подцепила ногтем цепочку. – Достанем… Пусть покрасуется, да?

Зинка была не против: золотистые весы ей нравились. И если Машке хочется, чтобы ее подарок остался на фотографии, – почему бы нет?

– Готово! – Она спрятала телефон. – Пошли посмотрим, что тут?

И Маша первой перешла в соседнюю комнату, пнув по пути строительный мастерок.

– А ты стрелку нарисовала? – вспомнила Зина.

– Что? А… Ну да. Конечно. Смотри, тут какая-то дырка в полу!

У Зинки от страха закололо в пальцах:

– Не свались туда!

Замерев на самом краю, Маша осторожно заглянула в дыру:

– Там подвал, что ли… Похоже, там кошка! Глаза светятся.

– Кошка? – Зина подобралась с другой стороны. – Где? Не вижу. Надо ее вытащить. Может, она там голодает…

– Думаешь, оттуда нет другого выхода?

– Должна быть дверь в подвал. Но кошка же ее не откроет! Наверное, она свалилась в эту дырку…

Машка огляделась:

– Вон лестница валяется. Наверное, строители бросили. Спустишься за ней?

– Я? – растерялась Зинка.

– А я боюсь темноты. И на кошек у меня аллергия, я же говорила.

– Давай лучше Валерку позовем!

– И всю игру испортим? – Машка разочарованно надула губы. – Трусишь? А Валерка думает, что ты прямо супер-пупер…

«Я – супергерой, – вдруг вспомнилось Зине. – Девочка-коростель. Я не боюсь темноты!»

– Ладно, – сдалась она. – Надеюсь, я смогу выбраться с ней наверх…

– С кем?

– Да с кошкой же!

Маша уже тащила деревянную лестницу, оказавшуюся узкой – в дыру она прошла легко.

– Давай лезь, – распорядилась она. – Валерка лопнет от счастья, когда мы расскажем, как ты спасла кошку!

Опустившись на колени, Зинка заглянула в темноту. Кошка, наверное, спряталась, испугавшись лестницы, никаких зеленых глаз видно не было. Уцепившись за верх длинных жердей, девочка неловко переставила ногу на узкую перекладину и подтянула вторую.

«Вот я и на лестнице, – выдохнула она. – Дальше легче пойдет!»

Сколько она преодолела ступеней прежде, чем раздался тот страшный треск? Перекладина подломилась, и здоровая Зинкина нога сорвалась в пустоту. А вторую пронзила такая боль, что она закричала.

Почему разжались руки, она не поняла…

* * *

На черном потолке подвала не возникало никаких картин будущего. Но Зинка и не ждала этого. Когда она очнулась, над головой не было ни проема, ни лестницы, ничего… Машка чем-то закрыла дыру, и теперь ее тут в жизни не найдут. Зинка уже пыталась кричать, звать на помощь, но никто не пришел.

«Вот каким бывает обман, – поняла она, когда разум осознал, что с ней произошло. – Кромешная тьма».

Она попала в ловушку, и выбраться отсюда было невозможно. Вот только кошка оказалась настоящей и испуганно жалась к ней, щедро делясь блохами, от которых Зинка уже вся чесалась. Но самым ужасным было то, что ее несчастная искалеченная нога опять оказалась сломана.

«Наверное, мне вообще отрежут ее… Пока я тут сижу, начнется какая-нибудь гангрена, и придется ампутировать. Это если меня вообще найдут здесь». Она задыхалась от слез, а кошка пыталась унять ее горе и терлась теплым лбом.

Зинка не чувствовала себя такой несчастной с того самого дня, когда папа, разозлившись на то, что дочь хочет уйти с мамой, ударил ее от обиды. Да и ладно бы… Зинке, как и самой маме, было не привыкать «работать грушей», и папа потом всегда просил прощения, чуть не плакал… Но в тот момент она сидела на открытом окне, а он не рассчитал удара.

Когда ему сказали в больнице, что из-за множественных оскольчатых переломов со смещением дочь останется хромой навсегда, папа так выл от горя, точно изувечил сам себя. Только на этот раз мама над ним не сжалилась.

– Я слишком долго прощала тебя, надо было уйти раньше, – выдавила она сквозь слезы. – Это моя вина… Нужно было спасать от тебя ребенка… Если дочь никогда не простит меня, я пойму.

Но Зинка и не думала затаить на маму обиду. Ей же и самой всегда становилось жаль папу, когда его вспышка ярости угасала и он осознавал, что натворил. И целовал мамины синяки, а Зинку баюкал на руках.

В другое время он был самым лучшим папой! Они играли с ним в пиратов, выходя в море на плоту, который сами же построили. На мачте развевался самый настоящий пиратский флаг «Веселый Роджер», который папа сделал своими руками. А они фальшивили на два голоса:

В мелодию у них попадала одна мама…

Папа умел без маски нырять так глубоко и находился под водой так долго, что никто не мог его обставить. Он и Зинку научил плавать лучше всех одноклассников. Раньше по физкультуре у нее были одни пятерки, ведь тренировал ее сам папа.

И в футбол они играли с ним с тех пор, как Зинка научилась ходить. Ей потом так не хватало того, как папа дурачится и кричит ей:

– Мазила!

Хорошо, что Валерка решился выйти с ней на поле.

А еще они столько смеялись, когда жили в Ялте, что мама начинала икать, и ничто не могло спасти ее от этого. Но хоть и было немного жалко ее, становилось еще смешнее. И потом от хохота у них с мамой начинали течь слезы…

И в кафе у них всегда было весело и шумно, особенно когда проходили детские праздники. Тогда папа с мамой наряжались в костюмы кота и кошки, а Зинка изображала их переводчицу на человеческий язык. Мама мяукала и мурлыкала очень приятно, а папа гнусавил так противно, что дети захлебывались хохотом. А Зинке приходилось выкручиваться и придумывать какие-то слова. Но она ни разу их не подвела.

А вот папа подвел. И не раз.

– Когда я злюсь, у меня в голове опускается какая-то шторка, – однажды признался он Зинке. – Раз – и темно! А когда она поднимается, оказывается, что я натворил чёрт-те что…

Но это ведь случалось не каждый день. И остальное время было таким… расскажи кому-нибудь – позавидуют! Хотя обычно у них дома и в кафе готовила мама, но в выходной (у них это был понедельник!) папа приносил им с мамой яичницу прямо в постель. А маме еще и кофе, и она жмурилась от удовольствия. Разве в такие минуты мама не чувствовала себя самой счастливой?

Зинка до сих пор иногда начинала терзаться: может, не стоило уезжать? Вдруг папа совсем перестал бы пускать кулаки в ход?

Но мама сказала:

– Нет. В следующий раз он просто убьет кого-то из нас. Он заходит все дальше.

Из больницы она вывезла Зинку тайком, и такси сразу умчало их в аэропорт, а оттуда в Москву.

Если бы этого не произошло, она не сидела бы сейчас в этом жутком подвале, полном блох и страшных предчувствий.

Ей мучительно хотелось пить и, как ни странно, есть, хотя раньше Зинка была уверена, что горе отбивает человеку аппетит. И кошку тоже, видно, терзал голод: она стала прикусывать Зинкины пальцы.

– Эй, ты не сожрешь меня? Нас скоро спасут, вот увидишь. Валерка найдет меня. Эта игра же в том и заключается, чтобы искать… Он не перестанет меня искать!

Но время тянулось и тянулось, а никто не приходил за ней. Зинка снова попыталась кричать, и кошке это не понравилось – она ушла в другой конец подвала. Вскоре оттуда донеслись звуки борьбы и сдавленный писк.

– Ты поймала крысу? – спросила Зинка вслух. – Только не предлагай мне! Я еще не готова съесть живую крысу… Фу!

Ее даже передернуло от отвращения. Но потом Зинка вспомнила, что им рассказывали в школе о ленинградской блокаде: там людям приходилось есть все, даже обойный клей… А уж крыса и вовсе считалась деликатесом!

– Ну может, попозже, – вздохнула девочка.

И растянулась на полу. Он был холодным, хотя на улице стояла жара, а подстелить было нечего. Но Зинку клонило в сон, и это даже радовало: если она уснет, то не будет чувствовать ни боли в ноге, ни голода, ни жажды…

Сквозь полудрему ей услышался голос бабушки, читавшей им вслух томик Шекспира:

– Уснуть и видеть сны…

Бедному Гамлету тоже хотелось спрятаться от боли. Хотя у него-то и ноги были целы, и еды вдоволь – принц все-таки…

Ей хотелось увидеть во сне Валерку. Вдруг в той реальности, куда мы уходим, закрывая глаза, удалось бы докричаться до него?

Но сон оказался таким же темным и пустым, как действительность вокруг. Проснувшись, Зинка даже не сразу поняла, что вернулась в подвал. Голова у нее гудела, и лоб оказался горячим.

«У меня температура» – эта мысль проскользнула, даже не испугав. Что еще могло быть страшнее случившегося с ней? Уснуть навсегда, как и мечтал Гамлет? Разве это хуже, чем несколько недель валяться на ледяном полу в грязном подвале?

– Нет, меня найдут! – выдавила Зинка.

И поразилась тому, каким сиплым стал голос. Похоже, она сорвала его, когда звала на помощь.

Кошка спала у нее под боком. Ей было лучше, чем Зинке, она была сыта, и боли не мучили ее. Если б могла, кошка вытянула бы из тела девочки жар, но для этого надо было сначала полюбить ее. А Зинка даже не погладила ее – опять провалилась в сон.

И кошке надоело ждать, когда же она проснется.

* * *

Когда Зинка в следующий раз попыталась разлепить ресницы, свет так резанул глаза, что она вскрикнула. И над ней мгновенно возникло испуганное мамино лицо:

– Детонька! Больно?!

– Мама, – она произнесла это слово одними губами. Голоса не оказалось совсем.

Мама быстро обцеловала все ее лицо:

– Все хорошо, ты жива. Ты в больнице. Позвать врача?

Зинка чуть качнула головой: не надо. И обрадовалась, что раскаленный чугунный шар больше не перекатывался внутри – температуру ей сбили.

– Как…

– Как мы нашли тебя? Ох, я чуть с ума не сошла… Пять дней тебя искали! Знаешь, кто нашел?

«Валерка», – улыбнулась Зина. Кто же еще?

Но мама торжествующе объявила:

– Тошка!

«Не Валерка…»

– Мы с Максимом… Это следователь, помнишь? – И мама как-то смущенно улыбнулась. – Мы с ним буквально прочесали все окрестности. Их кинологи с собаками тебя искали. И отряд «Лиза Алерт» подключился. А нашел Тошка… Каким-то волшебным образом!

Поцеловав ее ладонь, мама продолжила:

– Мы с ним вчера пошли в очередной раз наклеить твою фотографию на всех столбах – ночью ливень был, размыло бумагу. Он мне помогал – подавал листочки, клей. Очень ответственно подошел, как будто все понял. И ведь вправду понял! Я в этом убедилась. Представляешь, на соседней с нами улице вдруг направляется к нам кошка. Грязная, страшная какая-то… Наверняка блохастая. Я Тошке велю не трогать ее, а он присел перед ней и что-то на своем «птичьем» языке ей говорит. А она ему начала отвечать! Ну честное слово!

«Это была она, – догадалась Зинка и попыталась улыбнуться. – Моя кошка».

– И потом Антошка встает и тянет меня за руку: «Зиня». Вот как это?! И повел куда-то… Я уже такая невменяемая была, что даже сопротивляться не стала. А кошка бежит впереди нас и оглядывается, будто торопит. Так и привела нас к тому дому… К малюсенькой дырке, через которую она из подвала выбралась. Не знаю, почему я им поверила? Но я сразу Максима вызвала. Он приехал с оперативниками, и они взломали дверь в этот подвал.

Мама перевела дух:

– А там ты… Живая. Отец Дмитрий уверен, что Господь послал Тошку в наше время не случайно. Он должен был спасти тебя. Знаешь почему? Потому, что ты очень хороший и мужественный человек. Никогда не ноешь и не впадаешь в уныние. Так он сказал. Все служащие нашего храма тоже искали тебя. Молились, чтобы ты нашлась… На службах священники просили верующих внимательнее смотреть по сторонам – искать. Твою фотографию раздавали. В общем, всем миром тебя искали…

Зинка попыталась откашляться, чтобы мама услышала ее:

– А Валерка?

Помолчав, мама опять прижалась губами к ее ладони. И только потом призналась:

– Они уехали. Не знаю куда… То ли в Италию, то ли в Испанию. Как-то внезапно сорвались. – Она усмехнулась: – Я даже заподозрила, что это они тебя украли. Но Максим проверил: вылетали они семьей, тебя с ними не было. Наверное, Валерка даже не знал, что ты потерялась.

«Значит, Машка сейчас купается в море. – Зинка прислушалась и не обнаружила в себе желания отомстить. – Сказать маме? Лучше не стоит… А то они опять все перессорятся».

– Главное, что с ногой ничего страшного не произошло! Доктор сказал: хуже не будет, – вспомнив, просияла мама, и Зинка попыталась улыбнуться в ответ – это и вправду была отличная новость.

В палату заглянула медсестра, сообщила, что сейчас будет обед, потом сончас, и у девочки сжалось сердце: маме пора было уходить. Хорошо хоть, она оказалась здесь, когда Зинка очнулась.

– Скоро я заберу тебя домой, – шепнула мама и несколько раз поцеловала ее лицо. – Пока не будем о плохом… После расскажешь, как ты оказалась в том подвале. – А потом пробормотала: – Господи, спасибо!

Уходя, она оставила Зинке ее телефон и, нахмурившись, буркнула: