– Там какое-то странное сообщение пришло от Леры Голубятниковой… Я даже хотела удалить его. Но потом решила, что тебе стоит прочесть. Извини, что я сунула нос, но мы отслеживали все соцсети – вдруг нашлась бы ниточка.

Когда дверь за мамой закрылась, Зинка первым делом зашла в ВК. От Валерки сообщений не было… Зато от его мамы – длиннющее:

«Ты очень разочаровала нас, Зина. Больше твоей ноги в нашем доме не будет, ясно? И твоей мамаши я тоже чтоб не видела. И дело даже не в том, что ты маленькая воровка. Я видела свой амулет на твоей груди. Ты хотя бы представляешь, сколько стоит платина, инкрустированная бриллиантами?! Хорошо, что Маша уличила тебя и открыла нам глаза, а то Валера, пожалуй, не поверил бы, что ты проникла в наш дом ради кражи.

Но он слишком добрый мальчик. И рыцарь в душе. Это у него врожденное. Да по-другому и не бывает…»

«Он такой, – подумала Зинка с облегчением. – Он поверит мне, а не Машке!»

Но следом прочла такое, отчего ее опять бросило в жар и ледяные пальцы сделались влажными.

«Зина, если ты хоть капельку привязана к моему сыну, подумай о его будущем. Ему будет неловко бросить тебя. Жалко. А теперь представь, что вам будет шестнадцать… Двадцать… Думаешь, ему не стыдно будет показываться на людях с инвалидкой? Но он будет терпеть этот позор из какой-то иллюзорной порядочности… Я не желаю, чтобы Валера вообразил ваши летние игры первой любовью, понимаешь?»

Но Зинка не понимала. Она вообще больше ничего не понимала, словно очнулась в мире злобных троллей, заставлявших людей видеть совсем не то, что происходило на самом деле. От несправедливых упреков уже резало глаза и тянуло зажмурить их крепко-накрепко.

Правда могла снова стать их реальностью, только для этого нужно было выдать Машку. В их ялтинской школе тех, кто сдавал других ребят взрослым, называли стукачами. Зинка никогда не была стукачкой. И не собиралась ею становиться.

Но тогда… Тогда между нею и ее лучшим другом вырастала настоящая Китайская стена. Через нее не перебраться…

Она открыла глаза и прочитала конец сообщения от Валерии Андреевны: «Помнишь сказку о Маленьком принце? Эту знаменитую цитату: “Ты в ответе за тех, кого приручил”. Чтобы мой сын не чувствовал себя в ответе за тебя, исчезни из его жизни. Я хочу ему счастья».

– Я поняла, – еле слышно произнесла Зинка.

И в ее мире воцарилась тишина.

* * *

В этом году деревья начали желтеть еще в августе, и Зинка не сомневалась, что это поселившаяся в ней печаль заставляет природу вокруг угасать. Листья опадали бесшумно, и музыка, под которую они кружились, была не слышна. Даже ветры прилетали совсем слабенькие и шептались с соснами тихо-тихо.

Когда день выдавался солнечным, мама усаживала ее на ватном одеяле, расстеленном на траве под двумя молодыми дубочками. Узорные листья одного были желто-зелеными, другого – красно-коричневыми. Зинка могла подолгу перебирать их. Потом читала, смотрела в небо, слушала птиц. Иногда к ней приходил Тошка, прижимался теплым тельцем, а Зинка читала ему вслух. Потом он обязательно припадал губками к ее щеке, и ей становилось легче.

– Ты меня спас, да? – шептала она, поглаживая светлые волосики, которые отросли так, что сзади уже закрывали шею. И Зинке нравилось, что Тошка стал походить на Маленького принца, явившегося из другого мира.

«А я ревновала к нему, – каялась Зина мысленно. – Не хотела, чтоб он оставался у нас… Может, я и вправду какой-то чёртик из преисподней? И Машка не зря пыталась меня уничтожить? Подумаешь, не стало бы меня! Что изменилось бы?»

Но такие мысли посещали ее редко. А вот бабушкин кот наведывался чаще. И всегда в компании с новой подружкой – той самой кошкой из подвала! Мама вывела у нее глистов и блох, отмыла хорошенько и нарекла Машкой. Зина не стала возражать: это же отличное имя! Из-за одного подлого человека нельзя его отвергать.

Максик по-прежнему не признавал Зинку с мамой своими хозяйками, но мог составить девочке компанию. Правда, при этом поворачивался к ней хвостом, всем своим видом показывая, что он тут сам по себе. Просто пользуется тем же одеялом. А Машка, как и в подвале, укладывалась ей под бочок и пыталась согреть. Ведь в Зинке до сих пор жил мертвый холод.

Хотя гипс давно сняли, ходить ей совсем не хотелось. До сентября оставались считаные дни, но для нее ничего не могло измениться. Мама уже договорилась в школе насчет дистанционного обучения. Не в той, где учились Валерка с Машей…

С ними она больше не виделась. Может, они уже в своей солнечной Испании, где у них апартаменты? В ВК Валерка тоже ни разу не выходил. Его маме Зина не ответила, а своей так и не призналась в том, что произошло. Максим Борисович – так звали следователя – тоже пытался выведать у нее подробности, но Зинка соврала, что ничего не помнит. Бежала по улице, а очнулась в подвале.

«Предать предателя все равно значит стать предателем?» – путаясь в словах, пыталась разобраться она поначалу. А потом вдруг поняла, что это уже не имеет значения. Валерка забыл про нее. И это хорошо, ведь хромать Зинка не перестанет никогда. Его мама все объяснила очень понятно.

«Ты в ответе за тех, кого приручил».

Коростель голоса больше не подавал. Ей хотелось думать, что он просто уже улетел в теплые края, а не погиб от человеческой жестокости, как Кори и Королина. Бабушкину сказку Зинка перечитала еще несколько раз… Хотя от нее по-прежнему щемило сердце, а в конце щипало в носу и текли слезы, ей почему-то становилось легче. Будто печаль, слившаяся с другой печалью, не усиливалась, а становилась прозрачнее. Такого не могло быть, но происходило.

И вдруг однажды вечером коростель запел. В первый момент Зинке показалось, что это завибрировали провода, но потом она встрепенулась: это его голос!

– Ты вернулся! – воскликнула она тихонько, чтобы не спугнуть птицу.

И неожиданно услышала:

– Ну да. Только что.

Услышав Валеркин голос, Максик подскочил и прыжками удрал в дом, а Машка зашипела и попятилась. Зинка же так и обмерла, задохнувшись от радости. Она смотрела на Валерку снизу вверх, и он казался ей совсем другим – загорелым и совсем взрослым. Только глаза у него были теми же: они светились в полумраке, как пылинки звезд. Однажды ее бабушка написала сказку, в которой живые Пылинки Звезд распевали в космосе песню.

А теперь пел коростель. Но недолго… Опустившись на одеяло рядом с нею, Валерка нажал на дисплей телефона, и песня оборвалась.

– Это запись? – ахнула Зинка.

– Я нашел ее для тебя, – признался Валерка и чуть склонил голову набок. – Привет!

– Привет, – прошептала она.

Бросив телефон, он проговорил деловито, как когда-то на сосне:

– Так, давай разберемся сразу, чтобы к этому больше не возвращаться. Я знаю, что ты не брала этот дурацкий амулет. И мама теперь знает. Ей стыдно, что она так наехала на тебя. Папа на нее здорово рассердился!

– Как вы узнали?

– Не поверишь: Машка призналась. – Он беззвучно рассмеялся. – На нее просветление сошло перед лицом смерти.

– Смерти?! – ужаснулась Зинка.

– Ага. Она чуть не утонула в Испании. Реально уже на дно пошла, а никто даже не заметил. Кроме меня… Может, конечно, и не стоило этого делать, но я ее вытащил.

– Стоило-стоило! Ну ты что?!

Валерка ухмыльнулся:

– А ты все такая же… Тебе всех жалко, даже Машку. Ну, короче, когда ее откачали и она узнала, что это я ее спас, у нее прям истерика началась! Такой, знаешь, приступ раскаяния. И она всю правду выложила прямо на пляже. Про амулет этот… Ну испанцы-то ничего не поняли, а мои родители очень даже. И сразу переругались…

– Это плохо, – вздохнула Зинка.

– Да как обычно! А мама тоже начала истерить, что она, мол, ради меня старалась. И призналась, каких гадостей тебе понаписала.

– Я так ей и не ответила.

Валерка махнул рукой:

– А что на полный бред можно ответить?! А ты знаешь, что в тот день, когда мы играли в казаков-разбойников, Машка мне сказала?

– Нет. Откуда я могу знать? Сижу тут…

– Она выбежала мне навстречу и заорала, что за тобой приехал папа. И ты, мол, так обрадовалась! И тут же уехала с ним. Только записку написала: «Я буду жить с папой».

Зинка ахнула. Маленький блокнот… Фонарь… Пухлый месяц на небе… Вот для чего нужна была эта записка! Неужели Машка так тщательно все спланировала?!

– Она и твоим, наверное, хотела эту версию выдать. А потом сообразила, что твоя бабушка в любой момент может с сыном связаться. Даже если твоей маме он не ответит… И Машкина афера сразу откроется! Вот она и промолчала… Тем более моя мама, как узнала, что ты меня бросила, сразу потащила нас в Испанию, чтоб я отвлекся типа… Забыл о тебе. Прямо мигом вещи покидала в сумку – и в аэропорт!

Валерка сердито засопел:

– Мы бы до сих пор там торчали, если б Машка не призналась про подвал. Меня чуть удар не хватил, честное слово. И папу тоже… Я ее хотел снова утопить, только мама не дала. А папа сразу начал твоей маме звонить, и она нас успокоила – сказала, что тебя давно нашли и ты уже дома.

– Я дома, – повторила Зинка и впервые ощутила радость.

С досады Валерка пнул корень, торчавший из земли:

– А я даже позвонить тебе не мог! Мама мой телефон еще дома спрятала, я в Испании вообще без него был и никак не мог с тобой связаться.

У нее мелко заколотилось сердце:

– А если б мог?

Валерка рассердился:

– Если б мог, я вообще никуда не уехал бы! Но мы же люди подневольные, да? Пока что… Вот стукнет нам восемнадцать, тогда поженимся и никто нам диктовать не посмеет.

– По… поженимся?!

– Ну естественно. – Он нахмурился: – Или ты против?

У Зинки вырвался счастливый смешок, и она быстро помотала головой:

– Не против. Но…

– И никаких «но», – заявил он в точности, как ее бабушка, и вздохнул: – Знаешь, я чуть не сдох за это время без тебя. Похоже, я и есть Кори… Нудила-коростель. У меня только одна песня.

И он издал противный скрип:

– Зинка, Зинка…

Кажется, она расхохоталась впервые за все это время без него. И в ту же секунду почувствовала себя прежней, и любовь к жизни горячо разлилась по всему ее телу. И захотелось побежать, размахивая руками, выкрикивать смешные глупости, чтобы все вокруг начали улыбаться. А может, даже запеть во весь голос! Только не про бабушку пирата… Другую песню. Совсем другую.

А маленькие звездочки уже заплясали от радости на темной сцене. Их месяц показался ей ослепительно ярким и опять узким – сколько полнолуний прошло за это время?

Валерка вдруг смутился и, пряча глаза, огляделся:

– А чего мы сидим тут? Пошли побродим?

– Да я… – Она глубоко вздохнула и неуверенно протянула руку. – Поможешь встать?

Он знакомо хмыкнул:

– А для чего я тут, по-твоему?

Рука у него тоже стала больше и крепче. Зинка легко поднялась, уцепившись за нее. Теперь ей не страшно было не только пройтись по саду, но и выбраться за калитку, а через несколько дней отправиться в школу.

Но прежде, чем сделать первый шаг, она проговорила про себя: «Я супергерой! Я – девочка-коростель…»