По дороге трое полицейских решили подвести итоги. Глайв был за рулем, Сантуччи сидел справа от него. Последний попросил Флоренс передать ему информацию, полученную от матери Дельфи в прошлую пятницу. Между встречами с начальством и судьями, телефонными звонками и возобновлением работы над делом в выходные у него не было ни секунды свободного времени.

— Она все еще очень слаба психологически, — объяснила полицейская. — Ее давление все еще слишком низкое, чтобы врачи выписали ее. За несколько дней эта женщина потеряла все...

Инспектор наблюдала за корсиканцем в зеркало заднего вида. В зеркале черные глаза ее нового начальника были ледяными. Она никогда не привыкнет к его резкому взгляду.

— Я скорее верю ей, когда она говорит, что ничего не подозревала о предполагаемых извращениях мужа, — продолжила она. — Она не знает, где могли быть сделаны эти фотографии. Кроме дочери, она утверждает, что никого не узнает. Она объяснила мне, что ее муж был урологом и крупным специалистом по детской реконструктивной хирургии половых органов. Он лечил детей, родившихся с пороками развития половых органов или с неоднозначной половой принадлежностью. Например, тех, кто рождался с двумя половыми органами, и тому подобное...

Флоренс заметила, что Сантуччи потирает бороду, когда чего-то не понимает. Тем не менее, она продолжила:

— Эти дети находились под наблюдением Эскремье в течение многих лет. В то время супруги жили в деревне, примерно в двадцати километрах от больницы Мерэн, где она, по ее словам, никогда не бывала. Муж строго отделял работу от личной жизни, и она не может назвать ни одного его коллеги. Она говорит, что никогда не общалась с ними.

— А сама больница?

— В то время это было одно из крупнейших педиатрических учреждений в Бретани. Фабрика по лечению больных детей, которая закрылась добрых пятнадцать лет назад из-за пожара, вызванного ветхостью здания. К несчастью, архивы сгорели. Так что больше нет дел, нет имен... По сути, для детей это означает...

— ... будет сложно, — вздохнул корсиканец.

— Да, но мы можем попробовать связаться с бывшими коллегами Эскремье. Пока ждал в Биша, я не терял времени: спросил, как можно получить список медицинского персонала, работавшего в том или ином месте в определенный период.

Нужно составить запрос, заверенный судьей соответствующего департаментского совета. В данном случае, департамента Финистер. Я получил их адрес. В лучшем случае, с учетом праздников, ответ займет две недели, но это должно сработать. Тем более, если мы подчеркнем срочность нашего расследования.

Флоранс полистала свой блокнот.

— Она говорит, что после нашей первой встречи у них дома ее муж проводил дни, запершись в кабинете. По ее словам, он был безутешен, не разговаривал, не ел. Он бросил в камин кучу бумаг, в том числе старые семейные альбомы. Она пыталась его остановить, но тщетно...

— Он знал, что ему угрожает, боялся, что его поймают, — вступил Глайв, — поэтому уничтожил все, что связывало его с прошлым. Это объясняет, почему мы не нашли ничего компрометирующего, кроме еще одной пластиковой колбы с Темиком, спрятанной в запертом ящике. Это продается по специальному разрешению, но он мог достать его у любого фермера. У большинства из них есть запас.

— Полная ампула. Для жены, думаешь? — спросил Сантуччи.

— Возможно. Когда Фло и Шарко пошли допросить его о дочери и их отношениях, он, должно быть, почувствовал угрозу. Возможно, он планировал отравить жену, если она узнает, что он педофил, а затем покончить с собой. Некоторые не могут жить с таким позором. В любом случае, он ушел, унеся с собой все свои секреты.

Корсиканец нахмурился.

— Потому что вы облажались. Этого не должно было случиться. Напомню, что сегодня мы бы не оказались в такой ситуации.

— Это точно, — прошептала Флоренс, устраиваясь поудобнее в кресле. И ты не можешь себе представить, что я готова отдать, чтобы мы не оказались в такой ситуации, как ты говоришь...