Храм богини Эйтры, стоявший в лучах солнца и своём кристальном величии, – горел. Пламя пожирало нерушимую кость стен, стеклянные купола трескались от жара, обрушиваясь в залы, где ещё недавно стояли люди, просящие благословения Судьбы. Воздух звенел от воплей. Толпу пришлось разогнать, не удосуживаясь объяснить причин варварства.

На вершине лестницы, с которой открывался вид на пылающий храм, стоял Аксель. Его глаза сверкали от развернувшейся картины. Ветер подхватил огонь, смешанный с серым дымом, разнося весть о том, что дома богини больше нет. И Аксель очень надеялся, что где бы ни была мать, она ощутит это.

Он протянул руку, позволяя пеплу осесть на ладони. Мир больше не был тем, что раньше. И если кто-то ещё надеялся, что богиня судьбы спасёт их, они просто не знали, что Судьба совсем скоро перестанет иметь здесь власть. Война заберёт всё: голод бога был так велик, что его невозможно было заглушить.

– Давно пора было это сделать, – улыбнувшись, сказала Килиан, вставшая рядом с Акселем. – Теперь люди будут знать, что только один бог решает их судьбу.

– Пока нет. Она ведь ещё жива. Прячется где-то.

Килиан протянула руку и погладила отросшие пряди мужчины.

– Ты оброс, позволишь? – взгляд метнулся к короткому клинку на поясе, и Аксель молча вручил нож, присаживаясь, чтобы королеве было удобнее срезать волосы.

Холодная рукоять послушно легла в ладонь, заманчиво шепча о том, что другого шанса может не быть. Бог Войны прикрыл глаза, но королева лишь усмехнулась своим мыслям, медленно выделяя пряди и укорачивая их. Тёмные завитки один за другим ложились на серые плиты пола.

– Пусть взывают к небу, – прошептала она, когда работа была закончена. – Пусть молят, плачут, бегут. Их крики будут звенеть только в их головах. Потому что ты теперь – их голос. Ты – тот, кто приказывает.

Аксель повернул голову и принял клинок, который вернула королева.Л ениво скользнув по чертам женщины, он задержался на губах, привыкших к интригам и его крови. Но сегодня она казалась почти искренней. Почти.

Он поднялся и шагнул ближе, наклоняясь к уху Килиан:

– Я положу конец их молитвам.

Королева продолжала улыбаться, но дрожала внутри от страха. Мальчишка больше не был тем, кем она могла помыкать. Даже без сердца Аксель был так силён, что один его вид вызывал липкий всепоглощающий страх.

За спиной бога Войны послышался гром, а за ним столп чёрной пыли. Храм пал.

– Я подумала, что на этом месте будет прекрасно смотреться твой храм…

Он медленно повернулся, жёлтые глаза вспыхнули, и в этот миг королева пожалела, что пришла. Её улыбка дрогнула, губы едва не расползлись в мольбе, но она удержалась. Не смела показать слабость перед тем, кого сама помогала возвысить.

– Кто в здравом уме будет молиться о войне?

– Но ты хочешь, чтобы они помнили твоё имя… – прошептала она, чуть склонив голову. – Боги забываются, если не напоминать о себе. Ты не боишься стать тенью?

Аксель усмехнулся. Без радости. Без гнева. Только усталость, вперемешку с нечто иным – ледяным и хищным.

– Я не стану тенью. Я стану их страхом. Их последним выбором. Последним взглядом… перед смертью.

Шагнув к лестнице, он развернулся и добавил:

– В отличие от остальных богов, я не прячусь. Они возводят стены из пророчеств, шепчут в уши смертным, скрываясь за символами и знаками…

Аксель поднял голову к посеревшему небу и вернулся обратно к королеве.

– А я выхожу сам. Без маски. Без милости. Можешь строить мой храм, если хочешь. Только пусть стены будут из костей тех, кто попытается мне помешать.

Ликование от разрушения длилось недолго. Заперевшись в кабинете, Аксель остановился у стола и долго всматривался в карту, пытаясь укрепить слабые позиции. У него до сих пор был нерешён вопрос с королём Рейнграда. Ему не нужно было видеть врага, чтобы знать его слабости.

Арслан – не полководец. Он – наследник, впитавший больше страха, чем силы. Но даже крыса, прижатая к стене, может броситься в атаку, если запахнет опасностью. Арслан сбежал вместе со своей королевой и её братом. В том, что они трусливо прячутся у Ксантра, он знал. Но готовы ли они к войне? Или надеются, что эта участь обойдёт их стороной?

Аксель рассчитывал, что король Рейнграда сбежит и не посмеет вернуться. Это было бы разумным решением в его ситуации. Потому что в следующий раз при их встрече он отправит его на тот свет.

На надежду бог Войны рассчитывать не собирался, а потому руководствовался только стратегией и холодным расчётом. Если из государства за морем прибудут солдаты, то им нужно укрепить позиции.

Возможно, его отряду удастся притащить в качестве трофея хоть кого-то из Храма Знаний – этого будет достаточно, чтобы использовать их в своих целях. Люди так цепляются за родственные связи, что не осознают, насколько слабы.

Они называют это любовью и долгом, но на деле это лишь цепи. Хрупкие, звенящие при каждом шаге, но при этом тяжёлые, как кандалы.

Аксель знал: стоит дёрнуть за правильную, самую тонкую из этих нитей и человек сломается. Откажется от меча. От чести. От богов. Ради сына, ради сестры, ради женщины, которую любит, но не может спасти.

Он не презирал это. Он восхищался. Потому что эти чувства были мощнее любой веры. Они управляли смертными лучше, чем закон, молитвы и приказы. А потому бог Войны мог пользоваться этим, с наслаждением наблюдая за тем, как ломается то, что было нерушимо.

В голове вновь мелькнул образ девушки с серебряными волосами. Она бежала по коридорам, испуганно оглядываясь назад. На лице запечатался ужас, будто за ней по пятам шагала сама Смерть.

Видение было таким реальным, что Аксель сжал край карты, отгоняя слишком живые отголоски. Он ненавидел думать о ней, но ждал момента, когда она окажется в его руках, чтобы… Чтобы она познала всю жестокость его возмездия.

Фьори врала ему, а после таинства сбежала и предала. Сердце бога было в её груди, но она умолчала. Улыбка дрогнула на губах. А что она ещё могла сделать? Рассказать правду и вручить ему нож, чтобы он достал своё сердце? Девчонка боролась, понимая, что Аксель не пощадит, а он… он бы не пощадил.

Сердце, которое забрала Амария, принадлежало ему, и никакие замыслы богини не могли изменить его планов. Он бы убил её, забрал то, что его по праву рождения, а после, утопая в крови возмездия, он бы сожалел. Сожалел, что не смог простить. Война не прощает. Она уничтожает…

❧✧☙

– Сколько у нас есть времени? – Виран потёр глаза и взглянул на Ксантра, а после на Катерину.

Бог Знаний созвал всех к себе, чтобы оповестить, что в ближайшие дни на его храм нападут солдаты королевы. Это был только вопрос времени, когда Аксель попытается добраться до него. Удивительно, что он выждал так долго, прежде чем начать действовать.

– У нас нет времени, – отозвался мужчина. – Я надеюсь, что мне удастся сдержать отряд собственными силами, и никто не пострадает…

– Как ты собираешься противостоять вооружённым бойцам? Библиотекарей своих выпустишь? – фыркнула Катерина, тряхнув тёмными волосами.

Удивительно, но страшно ей не было. Напротив, невидимая сила подталкивала девушку к битве. После смерти родителей приходилось учиться выживать. Амария всегда говорила, что сёстры должны уметь постоять себя, но в отличие от Фьори, Катерина действительно тренировалась. В тайне от младшей, старшая обучалась искусству обмана и иллюзии, а ещё обходиться с холодным оружием.

– Не недооценивай людей, живущих здесь, – Ксантр серьёзно взглянул на собравшихся в кабинете.

Помимо девушки и Вирана, на собрание пришёл Арслан, но слушал он неохотно, погрузившись в собственные мысли. Ему не хотелось говорить о битве и становиться её участником. Желание убраться с проклятых земель росло больше с каждым днём, но Алексис ещё пару месяцев будет вынашивать его дитя.

– Ты забываешь, Катерина… Я не человек. Я – бог. И хоть мои силы направлены на познание, не стоит думать, что я не умею защищать то, что считаю своим.

– Даже боги склонны совершать ошибки, как показала практика. – Отступив к стене, Виран провёл рукой по затылку, бросив на Ксантра долгий взгляд.

– Может оставишь свои размышления для другого раза? Либо предложи что-то, либо… – девушка не договорила, встретив непривычно серьёзное лицо Вирана. – Я могу создать иллюзии. Очень много иллюзий, которые застанут их врасплох…

Бог Знаний медленно кивнул, осмысливая услышанное.

– Пусть у меня нет армии. Но у меня есть храм. И он помнит больше смертей, чем они могут причинить. И если они придут… Храм не встретит их сталью. Он встретит их тем, чего они не ждут. Иллюзией. Страхом. Истиной, обнажённой до боли.

– Твои люди могут снять зеркала?

– Если среди них есть Майнос, то это будет ему только на руку.

– У нас будет возможность это проверить, – хищно улыбнувшись, сказала Катерина.

Когда умерла мать и отец, вырастивший её, Майнос явился к ней, не прося, а требуя, чтобы она пошла с ним. Он обещал, что дочь не будет нуждаться ни в чём и он воспитает её достойно, как и полагается богине. Только в детских глазах Катерины не было ни благодарности, ни веры. Лишь пепел, такой же, как на руинах их дома, где мать больше не пела по вечерам, а отец не встречал у дверей. Майнос пришёл не спасать. Он пришёл забирать. И она это поняла сразу.

Она помнила момент, когда отказала ему и как зелёные глаза блеснули сначала холодом, а после лицо исказилось и на его место уже стоял мужчина, воспитавший её. Дарий тепло улыбался и на душе стало так больно и одиноко, что Катерина не сдержалась и заплакала.

– Могу всегда ходить в этом обличии, – с улыбкой короля сказал Майнос. – Давай, дочь, не упрямься. Я научу тебя той жизни, для которой ты была рождена.

Амария вмешалась быстро, будто почувствовала, что девчушке очень больно. Она прогнала хитрого бога своим раздирающим огнём и повернулась к Катерине:

– Ложь может изменить облик, но не суть…

– Где Ивэлин? – глухим голосом отозвался король, выводя девушку из задумчивости. – Я хочу увести её и Алексис в безопасное место. Есть в твоём храме такое, чтобы никто не мог добраться?

– Есть. Тарен проводит вас.

Король Рейнграда кивнул и поднялся. Никто не стал осуждать его в том, что он пожелал скрыться, предпочитая избегать надвигающегося сражения. Вот только Катерина и Виран переглянулись, впервые за долгое время разделяя общую мысль. Девушка подавила желание спросить у мужчины, не желает ли он спрятаться. Она знала, что при дворе Килиан он был мастером над монетой, но умел ли он управляться с мечом…

Внимательные зелёные глаза оценили фигуру Вирана. Широкие плечи и сильные руки, скрытые за тканью одежды говорили о том, что он был в хорошей форме, но достаточно ли этого, чтобы сражаться?

Виран всё понял по взгляду. Острый, цепкий, пронизывающий до самых потаённых уголков, он знал его с детства. Катерина умела смотреть так, будто разрезала до сути.

Он усмехнулся, в который раз наслаждаясь её недоверием и умением всё ставить под сомнение.

– Что? Хочешь спросить, умею ли я держать меч? – пробормотал он, запустив руку в медные волосы. – Или мне велено разбрасываться медяками в лицо врагам?

– Размышляю, какому богу молиться, чтобы ты не мешался под ногами, – парировала Катерина, не отворачиваясь.

Он действительно не выглядел беспомощным. Но и опытного бойца в нём не было: не та стойка, не те жесты, не та осанка. Виран всегда был умён, скользок, ироничен, но в бою… она не представляла его рядом. Не видела с мечом. Он принадлежал теням и переговорам. Не стали и острию.

Ксантр сжал переносицу и прикрыл глаза. Слушать словесные перепалки в такой момент совершенно не хотелось. Им нужно было сосредоточиться на обсуждении плана, но никак не сверлить друг друга упрямыми взглядами. Люди… Постоянно надеяться, что всё решится в последний момент.

Вступать в открытое противостояние с Акселем, он не собирался. Ксантр сказал об этом сразу, как только странники явились в его дом. Укрыться и дать доступ к знаниям – единственное, что он мог сделать. Но Фьори… девушка с потухшим взором, но пожираемая ненавистью, привлекла его. Вокруг неё скапливались боги и Ксантр не мог понять причин.

Амария просила защиты для людей, но умолчала о последствиях. Сердце, спрятанное в груди девушки, принадлежало не ей, но Любви удалось скрыть это ото всех. Даже от бога Знаний.

Любопытство и жажда докопаться до истины давно не тревожили бога. Он уже и забыл, когда с таким интересом вовлекался во что-то, не в силах забыться. Желание понять мотивы Хекат разбудили в нём что-то древнее. С одной загадкой ему удалось разобраться – Амария готовила оболочку, но лишилась её из-за планов Смерти. Осталось докопаться до мыслей самой Хекат.

Уверенность в том, что не просто так сестра, не выходящая из своего царства, решила ввязаться в противостояние, росло с каждым днём.

– Если вы закончили, предлагаю приступить к обсуждению плана. Если вы, конечно, хотите выжить.

– Что у нас есть? – включаясь в разговор, спросила девушка.

– На входе стражи, что чувствуют мотивы входящих и, если помысли не чисты – пройти будет невозможно…

– Такие же, как тот, что был во дворце Килиан? Их же всего двое! – склонив голову, уточнила Катерина, и бог Знаний кивнул.

– Ты права, но это даст немного времени и лишит нас пары десятков врагов…

– Времени для чего?

Бог улыбнулся, но не ответил. Раскрывать свои тайны не любит никто, он не исключение. Если кто-то думает, что Знания не способен защитить свой дом, они ошибаются. Ксантр не покидал храм не потому, что не мог, а потому что здесь место, где он сильнее всего. Мудрость, хранящаяся в этих стенах – не только фолианты и книги.

– Я велю убрать зеркала, чтобы ты могла использовать свою силу, Катерина. Когда они проберутся внутрь – ты отвлечёшь их и выиграешь ещё немного времени. Мне нужно будет подготовиться.

– А мне что делать? – спросил Виран вслед уходящему богу.

– Ты будешь защищать полубогиню, разумеется, – Ксантр вновь попытался исчезнуть в глубине полок, но на этот раз остановила девушка.

– Откуда ты узнал, что они вот-вот нападут? – Привыкая ставить всё под сомнения, она не могла не задать очевидный вопрос.

– Птицы, – пожал плечами бог Знаний.

– Что?

– Птицы, – повторил он. – Они кричат громче, чем кажется. Нужно просто уметь слушать.

Катерина нахмурилась, не понимая, шутит ли он. Но мужчина не стал уточнять, исчезнув в темноте.

– Ненавижу эти загадки… Неужели нельзя говорить нормально? – пробормотала девушка и поднялась с места, но выйти из кабинета не успела.

Рука Вирана поймала её, останавливая. В полумраке его глаза блестели мягким золотом.

– Нам нужно договориться, чтобы действовать сообща.

– Просто прикрывай меня, если до этого дойдёт.

– Какую иллюзию ты будешь использовать?

– А чего люди боятся больше всего? – вопросом на вопрос, ответила девушка.

– Э-э-э, смерти?

– Именно! Уверена, после эффектного появления Хекат во дворце, солдаты не рискнут подходить ближе. Но если кто-то из них всё же осмелится… ты умеешь стрелять из лука или метать ножи?

Виран только кивнул, чем вызвал у девушку лёгкое недоумение. Расспрашивать о его навыках она не стала, надеясь, что он не соврал и хотя бы пару человек ему удастся ранить.

Они всё ещё стояли близко друг к другу, переживая странное волнение и предвкушение. От тепла чужой ладони кожу слегка покалывало. Катерина собиралась одернуть руку, но Виран не позволил, сжимая чуть крепче и притягивая девушку к себе. Замерев, она ожидала, что он будет делать дальше, но мужчина всего лишь склонился чуть ближе и прошептал прямо у уха:

– Если ты сейчас же не отправишься в постель, поспать хотя бы пару часов, я лично притащу тебя туда и заставлю закрыть глаза.

– Как заставишь?

– Есть разные способы, но я привык руководствоваться теми, что доставляют удовольствие.

Она сделала вид, что не поняла, о чём речь. Пришлось плотно сжать челюсть, чтобы не выдать возмущение. Время и место были неподходящими для споров и выяснения отношений, потому Катерина решила не накалять обстановку.

– Я не могу проспать нападение…

– Обещаю, что разбужу тебя, как только они появятся на горизонте.