В последнее время Виран чувствовал себя так, словно весь мир вцепился в него когтями и тянет в разные стороны. Он не спал нормально уже несколько ночей. Мысли крутились вокруг сестры, чьё тело носило в себе новую жизнь. Она с трудом справлялась с новой реальностью. Алексис создана для другой жизни, не для интриг и войны. Отчаянно хотелось спрятать её подальше от наступающей опасности. Король Рейнграда молчал большую часть времени и не показывал своих мыслей, но Виран был уверен, что вскоре он и его королева уплывут в безопасное место.

Безопасность… как давно мужчина не чувствовал себя защищённым. Когда Килиан пришла к власти, многие придворные остались служить ей, понимая, что мстящая женщина, имеющая на привязи бога Войны – не та, кому можно противостоять. Семья Вирана делала всё, чтобы угодить узурпаторше, и вскоре, отцу удалось дослужиться до казначея.

Во дворе было мало людей, кто поддерживал планы Килиан, но сказать вслух не решался ни один. Виран и Алексис росли. Первый превратился в шута, вызывая в правительнице не более, чем скупую улыбку, а вторая стала тихой тенью, боясь привлечь внимание. Так было до тех пор, пока королева не заявила, что молодая Алексис выросла и обязана отдать свой долг государству. Девушке было велено выйти замуж за короля Рейнграда.

Семья была против, но жестокость королевы показала, что выбора у них не было. Отца повесили на площади в наказание за отказ. Виран и раньше ненавидел жестокую женщину, но после случившегося осознал, насколько он далеко готов зайти, чтобы уничтожить её.

Он ещё помнил те дни, когда правил Дарий, когда в коридорах слышался смех Катерины, когда они играли в прятки, поднимая на уши весь дворец. Тогда они были детьми… беззаботными и счастливыми. Сейчас им придётся сражаться плечом к плечу, чтобы выжить.

Катерина… Она избегала его взгляда, её голос – холоднее горного воздуха, слова – колючие, как иглы. Она считала его предателем. И он не мог убедить её в обратном, потому что часть его самого верила в это. Он не сражался, не бросался грудью на врага, не защищал её в тот день, когда убивали её семью. Что мог сделать ребёнок, испуганно закрывшийся в покоях матери?

Мир сошёл с ума. Но он… он обезумел раньше. Просто тогда был слишком молод, чтобы понять, насколько. Теперь всё встало на свои места. Боги играли в свои игры, вытирали ноги о человеческие жизни, делили сферы влияния, разрушали судьбы. Люди для них были не больше, чем песчинки в горсти. Виран чувствовал, как внутри нарастает злость, выжженная усталостью и бессилием.

Он поднялся на крышу Храма Знаний, туда, где можно было хоть немного проветриться. Туда, где дул дикий ветер, пытающийся унести мысли прочь.

Глаза скользили по горизонту, вглядываясь в тонкую полоску, где небо сливалось с землёй. Он искал тени, движение, отблеск стали. Искал приближение угрозы, как ищет её человек, который больше не может сидеть и ждать. Потому что ждать хуже, чем сражаться.

Время тянулось, солнце выкатилось высоко в небе, опаляя яркими лучами, но никто так и не появился. Виран не хотел уходить, боясь, что стоит ему отвернуться и вот-вот покажутся солдаты, но в конце концов, он сдался. В любом случае, храм узнает, когда произойдёт нападение.

Виран выдохнул и закрыл глаза, позволяя себе короткий момент слабости. В груди что-то сжалось, как будто сердце знало: следующая встреча с сестрой может стать последней. И он не мог позволить себе уйти, не сказав ей того, что откладывал столько лет.

Решившись, он покинул крышу, спускаясь вниз по узкому винтовому проходу. Он нашёл Тарена у входа в нижнее крыло: старик занимался уборкой полок, но сразу же поднял взгляд, стоило ему подойти. В голове мелькнула мысль, что смотрители такие же безумные, как и божество, которому они поклоняются, иначе как можно объяснить, что они готовятся к битве подобным образом?

– Мне нужно к сестре, – сказал Виран, не желая добавлять лишнего.

Смотритель чуть прищурился, будто что-то понял, но не задал вопросов. Только кивнул и, отложив тряпку, жестом предложил следовать за ним.

Укрытие оказалось в другом конце храма, и чтобы добраться туда, требовалось преодолеть пыльный тёмный архив в подвале и узкий коридор. Тащась за стариком, Виран думал о том, что даже если что-то пойдёт не по плану, добраться до укрытия будет не так-то просто.

Наконец, отворив тяжёлую железную дверь, Тарен оповестил, что они добрались. Комната напоминала тюремную камеру, без окон и с каменными стенами и полом, но мебель в виде кровати и стола со стульями добавляли немного уюта.

Сестра сидела на кровати и смотрела в стену, Арслан сидел за столом, перелистывая страницы какой-то книги, а принцесса Ивэлин… Мужчина округлил глаза, когда увидел девушку, сидящую на полу и раскачивающуюся из стороны в сторону. Она обхватила тело руками, на губах расплылась улыбка, а глаза были закрыты, но её вид… Отчего-то по рукам Вирана пробежали ледяные иглы.

– Вир? – Алексис вскочила с места и попыталась улыбнуться. – Ты пришёл в укрытие?

Надежду в карих глазах не хотелось тушить, но всё-таки мужчина покачал головой, утягивая сестру обратно на кровать. Ему не хотелось, чтобы она волновалась и находилась на ногах дольше положенного.

– Я буду сражаться.

Сестра испуганно распахнула глаза и невольно взглянула на короля Рейнграда, который и бровью не повёл.

– Почему? – тихо спросила она, крепче сжимая руку брата. – Останься здесь, как Арслан. Тебе необязательно вмешиваться во всё это! Мы ведь не боги…

– Достаточно здесь и короля. В случае чего, Арслан защитит вас…

– Виран, мне всё это не нравится, – в глазах девушка встали слёзы.

– Я никогда не был героем, ты же знаешь. Я просто… считал, что если буду полезен, если найду своё место – всё как-то уладится. Но этот мир, – он метнул взгляд на Ивэлин, раскачивающуюся у стены, – этот мир сломан. Его не исправят книги. Его не спасёт логика. Его не обманешь, не уговоришь, не купишь мир – даже монетой.

Он обернулся к сестре и добавил, уже тише:

– Но если в этом хаосе есть хоть что-то, что я ещё могу защитить… хоть что-то, ради чего стоит подняться, пусть даже без шансов – я это сделаю.

Алексис не ответила сразу. Она только всмотрелась в лицо брата, и будто впервые увидела в нём не придворного и не бунтовщика. А мужчину. Уставшего, но решительного. Одинокого, но крепкого.

– Тогда пообещай, – прошептала она. – Что вернёшься.

Он не стал лгать. Только кивнул и склонился, целуя её в лоб.

– Любовь – это то, что ломает, – тихо раздалось из угла. Голос Ивэлин был почти безжизненным, но в этой тишине он прозвучал, как удар. – А ненависть… та, что склеивает осколки и не даёт умереть.

Услышанное заставило даже Арслана закрыть книгу. Он видел, что с сестрой что-то не так, но на его вопросы она не отвечала, а после и вовсе закрылась в себе.

Принцесса по-прежнему сидела на полу, обняв колени, но в следующий миг её движения замерли.

– Она хотела, чтобы я стала такой, – продолжила Ивэ, и губы её растянулись в пугающей улыбке. – Чтобы я чувствовала всё… слишком сильно.

Тонкие пальцы медленно разжались, опускаясь на пол. И когда она, наконец, открыла глаза – комната замерла от напряжения.

Зрачки девушки расширились, а белки утонули в глубоких, как бездна, кроваво-красных оттенках. Не гнев. Не боль. Не ярость. Но нечто древнее, старше страха.

– Я… чувствую. – Слова стали громче, глубже, будто говорил кто-то ещё вместе с ней. – И этого хватит, чтобы разбудить весь мир.

Злой смех заполнил пространство небольшой комнаты, заставив каждого ощутить колючий холод и страх.

– Ивэ?! – Арслан бросился к сестре, хватая её за плечи и встряхивая, но привести девушку в чувство не получилось.

Из глаз принцессы покатились кровавые слёзы, но смех не унимался.

– Ксантр! – крикнула Алексис, испуганно переводя взгляд от двери к принцессе.

Король сжимал сестру, но резко одёрнул руку, ощущая нестерпимый жар на своих ладонях. Старик Тарен ворвался и замер на месте. Его губы шевелились в словах, но слов никто не мог разобрать.

Пространство замерло от разворачивающейся картины и следом в комнату влетел сам бог Знаний. Он быстро пробежался по собравшимся и остановился на Ивэлин.

– Это всё ты! – взревел Арслан и попытался броситься на бога, но Виран перехватил его и отшвырнул, понимая, что сейчас не подходящее время выяснять отношения.

Ивэлин подняла голову, кровь на лице вспыхнула алым, как отпечаток древней печати.

– Она со мной, – прошептала принцесса и взглянула на Ксантра. – Амария… больше не шепчет. Теперь она кричит.

– Ивэлин, тебе нужно успокоиться, – бог попытался коснуться девушки, но стоило его пальцам потянуться, как вокруг неё вспыхнули языки пламени.

– Боги забыли, что такое боль и что она делает с теми, кого предали…

Пламя вспыхнуло выше, заплясав над каменными плитами, но не обжигало её. Оно ласкало кожу, признавая новую хозяйку.

– Я – начало любви… и её конец. Я – ответ на предательство, имя которому не прощение. Я – богиня, которую вы пытались создать, но которая выбрала себя сама.

– Что с ней? – Виран держал короля и пытался закрыть собой сестру, чтобы она не пострадала.

Лениво подняв взгляд, Ивэ зацепилась за лицо мужчины и улыбнулась шире.

– Я знаю, чего ты хочешь… Вижу твою боль и все твои желания… Любовь терзает тебя… Но ты не противишься ей… Смело… – Новоиспечённая богиня вытянула руки вперёд, а в следующее мгновение Виран закричал и опустился на колени.

Алексис не успела издать и звука, испуганно закрывая живот руками. Никто не мог понять, что происходит, но яркие золотые нити вспыхнули в воздухе, окутывая тело Вирана, въедаясь в кожу и запечатлеваясь глубже, чем он мог себе представить.

– Божественная связь… – пробормотал Тарен, не веря, что на его глаза разворачивается нечто невообразимое.

– Прекрасно, правда? – склонив голову вбок, усмехнулась Ивэлин. – Он заслуживает этого…

– Кате…рина… – Рука Вирана сжимала грудь, пытаясь унять жгучее чувство, разрывающее изнутри. Он попытался подняться, понимая, что невидимая сила тянет его к ней.

Но это была не просто тяга.

Он чувствовал её. Её дыхание, срывающееся в рыданиях от тех же ощущений, что испытывал он сейчас. Её страх – горький и вязкий, как кровь. Её ярость, спрятанную за отчуждением. Каждую её эмоцию, как нож под ребро, как зов, разрывающий плоть изнутри.

Невидимая связь молила, чтобы она оказалась рядом. Его разум ещё боролся, не понимая, как это возможно, но сердце уже не сопротивлялось. Оно билось в такт её боли.

Он ощущал даже то, что она скрывала ото всех. Одиночество. Страх. Желание быть нужной… полезной.

– Сделай это! – прошептала Ивэлин, наслаждаясь непониманием на лице мужчины. – Пусть узнает, что такое любовь…

Всё внутри Вирана ломалось, будто кто-то вывернул его душу наизнанку. Он больше не понимал, где заканчивается он, и где начинается она.

– Отведи его к Катерине немедленно! Им нельзя находиться далеко друг от друга, – велел Ксантр, обращаясь к Тарену.

– Любовь… такая неумолимая, да? Ты хотел разбудить во мне это чувство… – вновь рассмеялась богиня. – Только о последствиях, вы-боги, не задумываетесь…

– Успокойся и мы всё обсудим, – попытался бог Знаний, но Ивэлин только оттолкнула его.

– Обсудим? Мне всё предельно понятно, божество. Ты желал взрастить чувства, пошёл на всё ради своих целей, а теперь… – она шагнула к нему вплотную, – а теперь ты ответишь за то, что сотворил.

❧✧☙

Крик Катерины Виран услышал ещё задолго до того, как оказался у её комнаты. Боль девушки разрывала его на части.

– Дальше… я… сам… – сдавленно произнёс он, отстраняясь от Тарена, который поддерживал его.

Пришлось опираться о стену рукой, чтобы не рухнуть, но чем ближе мужчина подходил, тем легче становилось дышать. Он распахнул двери и упал на колени, подхватывая корчащуюся от боли Катерину. На её коже выступили бисеринки пота, а из глаз катились слёзы.

Прижав тело девушки к себе, Виран вдохнул дурманящий запах, понимая, что больше никогда не отпустит её.

Божественная связь соединяла не просто сердца, но саму суть двух существ. Теперь Виран чувствовал Катерину не рядом, а внутри, как ритм своей крови, как боль в собственных костях. Он знал её мысли, её страхи, её воспоминания, даже те, которые прятались всю жизнь. И она чувствовала его. Полностью.

Пальцы вцепились в ткань его рубашки, когда она крепко прижалась к нему. Жить в мире без него больше не имело смысла. Противиться связи казалось сущим безумием.

Жадно глотая воздух и успокаиваясь, девушка подняла на Вирана заплаканное лицо.

– Я не понимаю…

– Ивэлин пробудилась богиней, – смахивая слёзы, ответил он.

– Это очень больно. Как… Фьори могла противостоять этому чувству, Виран?

– Не знаю, – прошептал он, зарываясь пальцами в её тёмные волосы. – Может, и не противостояла. Может, просто… выбрала боль. Вместо того чтобы сдаться.

Катерина дрожала. Тело ещё откликалось на спазмы связи, натягивая нервы до предела. Но внутри нарастало нечто новое. Тепло. Уверенность. Не одиночество.

– Я не хочу выбирать боль, – выдохнула она, всматриваясь в его лицо. – Я хочу… тебя.

Он не ответил. Просто провёл рукой по её щеке, задержался на губах, а затем наклонился и коснулся их своими. Не для страсти. Не для притяжения. Для того, чтобы сказать: «Я тоже» – без слов.

Чем бы не руководствовалась Ивэлин, Виран был благодарен этому. В глубине души он всегда мечтал увидеть этот взгляд, ощутить вкус дерзких губ и увидеть, как она закатывает глаза не от очередной колкости, а от удовольствия. Богиня не могла сделать это только из злости. Связывающие нити никогда не появляются просто так. Но до замысла Ивэ не было дело. Не сейчас, когда осмелевшая Катерина принялась расстёгивать рубашку и покрывать шею нетерпеливыми поцелуями.

Они стремительно освобождались от одежды, игнорируя кровать, стоящую неподалёку. Добраться до неё было неосуществимой задачей. Холодный пол казался обжигающим, когда Катерина легла на него. Губы искали его дыхание, пальцы – кожу. Жадные прикосновения были не страстью, а попыткой уцепиться за реальность. За него. За это мгновение, когда всё остальное переставало существовать.

Катерина с силой зажмурилась, вцепившись руками в крепкие плечи. Всё, что она думала прежде – всё, во что верила, рушилось под напором одной неоспоримой истины: он не был слабым. Ни духом, ни телом.

Бронзовая кожа, обтягивающая крепкие, напряжённые мышцы, ощущалась раскалённой. Он держал её так, будто боялся отпустить и потерять. А она… она вдруг поняла, что была неправа. Все эти годы, когда считала его слабаком и предателем – они рассыпались пеплом. Перед ней возвышался не тот, кого она презирала. Перед ней стоял мужчина, готовый умереть за неё. И это пугало сильнее, чем весь надвигающийся кошмар.

Виран целовал неистово, желая заполучить всё из того, что теперь принадлежало только ему. Все те мысли, что витали ночами в его голове, теперь воплощались в реальность.

Оторвавшись от губ, Виран медленно двинулся ниже, заставляя Катерину откинуть голову назад и застонать. Это было острее, чем все разы с кем-то до этого. Каждый нерв оголился, требуя немедленной разрядки, требуя больше поцелуев и касаний.

Язык скользнул по навершию груди, ощущая дурманящий вкус нежной кожи. Виран мог делать это хоть целую вечность, слушая звуки, приятнее любой музыки в мире.

Катерина вцепилась в плечи, не осознавая, что оставляет красные следы на коже, царапая её своими ногтями. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось, но Виран спустился ниже, вызвав сначала разочарование, но после отчаянный стон.

Янтарно-карие глаза взглянули в лицо возлюбленной, наслаждаясь её реакцией. Ради того, чтобы слышать это постоянно, он был готов сделать всё, что угодно. Он думал только о том, чтобы она получила удовольствие. Сам он может подождать.

Вернув поцелуй в чувствительное место, он крепче сжал бёдра, ощущая, как напряглось её тело. Дрожь побежала по ногам, предвещая, что Катерина близка к разрядке – такой сокрушительно яркой и быстрой.

Всё было так правильно и естественно, как никогда до этого. Двое, созданных друг для друга, наконец добрались до изучения всего, что им было предоставлено, и наслаждались этим с особым упоением.

– Ви-ир! – не сдержавшись, вскрикнула Катерина, ощущая яркие искры перед глазами.

Мир на мгновение растворился. Всё, что было «до» исчезло, уступив место взрыву яркого света за закрытыми веками. Искры вспыхнули перед глазами, и с каждой новой вспышкой реальность дрожала, теряя очертания. Волна удовольствия обрушилась неистово, срывая остатки дыхания, мыслей, контроля.

Сердце гремело в ушах, кровь пульсировала в висках, каждая клеточка звенела, пропитанная восторгом и чем-то… настоящим. Таким, что хотелось кричать, плакать и смеяться одновременно.

Довольный собой Виран приподнялся и обхватил лицо Катерины ладонями. Он не говорил, просто смотрел. И в этом взгляде было больше смысла, чем в любых словах.

Девушка приподнялась и резким движением поменяла их местами. Она хитро улыбнулась и прикусила губу.

– Моя очередь, – хрипло произнесла она и скользнула пальчиком вниз упругого живота.

Виран прикрыл глаза, ощущая, как контроль, который он удерживал всё это время, стремительно разрушается.

В дверь постучали так громко, что двое резко отстранились друг от друга, испуганно переглянувшись.

– Солдаты Акселя здесь! Пора!