Когда он оторвался от меня, внутри стало пусто и холодно… Я понимала, что этого не избежать, но легче не становилось. Перекатившись, я подхватила угол одеяла и прикрылась им, наблюдая за богом Войны.

Он натянул штаны и повернулся ко мне. На губах играла улыбка, не имеющая ничего общего с радостью. От этого стало ещё больнее…

– И я снова купился на это, – проведя ладонью по лицу, горько рассмеялся он.

– На что?

– На твою уловку, Фьори! – зло выкрикнул он, разводя руки в стороны. – В прошлый раз, помнится, ты тоже переспала со мной, лишь бы сбежать. Как я вижу, это наиболее действенный метод, да?

– Аксель, это не так…

– Да?! То есть ты не просишь меня, чтобы я оставил тебя?

– Я стану Смертью! Ты понимаешь, что я не смогу даже коснуться тебя?! Мне становится тяжело дышать рядом с тобой… – голос дрогнул, но я не позволила себе заплакать. Слёзы были бы слишком простой реакцией.

Я заслуживала крик, ярость, проклятия – всё, что он готов был бросить в меня. Но не холод. Только не это равнодушие, в которое он снова пытался укутаться, будто в броню.

– Просто подумай, что твоя борьба не увенчается успехом, – вздохнула я. – Даже если ты убьёшь её, храм Смерти не может пустовать. Я неизбежно займу своё место – в качестве хозяйки храма или его обитателя. Мне не суждено жить…

– Ты уже всё решила? – он склонился ближе, шепча почти у уха.

Я стиснула зубы, не позволяя себе сорваться.

– Прости… – прошептала я, касаясь его руки. – У нашей истории никогда не могло быть хорошего финала.

– А наша дочь? У неё тоже не будет?

Грудь болезненно сдавило. Я понимала, что лёгкого разговора не будет, но рассчитывала, что хотя бы не будет так больно. Не здесь. Не во сне.

– Я хочу, чтобы её воспитала моя сестра… Когда мы встретимся, я попрошу её, чтобы она увезла нашу дочь в Рейнград, туда, где боги не будут иметь такую силу. Она не узнает, кто её мать и отец, и сможет расти вдали от всего этого.

– Она не узнает, кто её мать и отец… – медленно повторил Аксель, пробуя слова на вкус, как яд. – Ты хочешь стереть нас. Сделать вид, будто ничего не было? – его голос дрожал, но не от боли. От ярости, захлёстывающей, как буря, спрятанная под кожей.

Он отпрянул резко, словно моё прикосновение обожгло. Схватился за свои волосы, сделал несколько шагов прочь, но обернулся.

– Как ты можешь…?! Она – и моя дочь! – Он ударил кулаком в ближайшую стену. Камень треснул.

Аксель дышал тяжело, грудь вздымалась, кулаки сжаты, в голубых глазах плещется ярость.

– Знаешь, что самое ужасное? – он наклонился ближе, ловя мой взгляд. – Что я понимаю, почему ты это делаешь. Я понимаю и всё равно не могу простить.

Я отвела глаза. Но его ладонь поймала мой подбородок, заставляя посмотреть прямо.

– Я не отпущу вас. Ни тебя, ни её. Даже если ты станешь Смертью. Даже если весь твой новый мир будет против.

Слова звучали шёпотом, но в них звенела сталь.

– У этой истории будет другой финал. Я сам его напишу.

Я сжала губы, чтобы не задохнуться.

– А если я попрошу тебя оставить нас?

– Тогда знай: я не подчиняюсь просьбам. Я – Война, Фьори. И я заберу вас обеих, даже если для этого придётся сжечь весь этот чёртов мир.

Я ожидала, что первый разговор не приведёт к результату, но я буду пытаться. Пытаться до тех пор, пока могу дышать. Аксель должен принять… Я заставлю его принять это, даже если он противится.

Пространство вокруг нас поплыло, воздух пошёл рябью, а когда я открыла глаза, обнаружила себя в кровати. Рука тут же дотронулась до живота, отмечая, что моя дочь на месте.

Из всех богов этого мира мне достался самый невыносимый и упрямый! Там, где должно присутствовать здравомыслие, – у него ярость. И угораздило же влюбиться именно в него!

Остаток ночи я провалялась в постели, прокручивая то, что сказала Акселю. Возможно, нужно было как-то иначе подойти к этому вопросу… но у меня нет времени искать другие пути.

С первыми лучами солнца я уже была на ногах, двинувшись в столовую. Сначала нужно перекусить, а потом пытаться снова поговорить с Акселем. Раз уж я начала этот разговор, то нет смысла продолжать его в забвении. Он уже успел для себя всё решить. Остаётся переубедить его в этом решении.

На столе лежали многочисленные корзинки с едой. От аромата, витающего в воздухе, закружилась голова. Руки тут же потянулись к ближайшему лукошку, вытаскивая оттуда мягкий хлеб, масло, варенье.

Я не удержалась.

Села прямо у края стола, намазала хлеб маслом, сверху – ложку варенья, и, не заботясь о приличиях, укусила. Тепло расплескалось по телу, сладость залила язык, напоминая, что я жива. Что ещё могу чувствовать. С каждым новым куском дыхание выравнивалось, а в груди становилось хоть немного теплее. Я ела с жадностью, будто кто-то мог прийти и отнять.

Впереди ждал разговор, которого я боялась… но к которому была готова. Но в это мгновение я не могла оторваться от аппетитных блюд, заполнивших внушительного размера столешницу.

– Рад, что у меня получилось угодить тебе.

Для бога Войны Аксель передвигался весьма бесшумно. От его голоса я вздрогнула, так и застыв с ломтём мяса. Я не успела подумать, откуда всё это здесь появилось, но сейчас чувствовала вину. Он старался, а всё, что я могла сделать – просить его забыть обо мне.

– Спасибо. – Отложив сочное приправленное мясо на тарелку, я развернулась и взглянула в жёлтые глаза.

Такой неожиданный контраст по сравнению со сном… Передо мной словно два разных мужчины. Только характер у обоих одинаково несносный…

– Я хотела поговорить…

– Поговорили уже, – грубо перебил Аксель и сложил руки на груди, всем видом показывая, что не намерен слушать.

– Аксель, пожалуйста… прекрати себя так вести!

– Могу просить тебя о том же.

Я зарычала, не сдержавшись. Да… в другой жизни, возможно, мы могли бы просто быть вместе. Без ярости. Без боли. Слушать друг друга. Искать компромиссы. Но не в этой.

– Скажи хотя бы, что ты планируешь делать дальше? Будешь пытать Хекат или убьёшь её, чтобы мои дни здесь закончились ещё быстрее?

– Фьори… – он сильнее нахмурился, словно услышанное причиняло ему боль, но я не собиралась останавливаться.

– Если ты убьёшь Хекат, я тоже умру…

– Нельзя убить Смерть.

– Тем более! Как ты собираешься просить её? Единственный выход для меня – занять её место. Другого не дано. И, как бы это жалко ни звучало… я боюсь… умереть. Казалось, что смерть не должна меня пугать, но это не так… – Слёзы стали последней точкой, после которой каменная стена рухнула.

Аксель подошёл ближе, но дотрагиваться не стал.

– Я займу её место в храме Смерти. Я, а не ты.

Что он сказал, я не поняла не сразу. Слова повисли в воздухе, будто искажение, будто ошибка, которую сейчас исправит сама реальность. Но ничего не менялось. Мир не рушился. Он стоял рядом, неподвижный, суровый – и серьёзный до боли.

– Что? – сорвалось с губ почти беззвучно.

В голове не укладывалось. Это была сущая глупость, сказанная в порыве… или нет? Я мотнула головой, словно могла стряхнуть с себя то, что только что услышала. Но он не отводил взгляда, и в глазах не было привычного гнева, только холодная, отчаянная решимость.

– Ты… не можешь…

– Почему? Это выход для всех, Фьори. Мне не нужно сердце, оно останется у тебя. С моим сердцем ты будешь жить и растить нашу дочь. Боги, как и хотели, избавятся от угрозы в моём лице. Вы сможете уехать подальше отсюда и начать новую жизнь.

Я мотала головой, желая отогнать его слова.

– Мне не нужна твоя жертва! – со злостью выкрикнула я, ощущая, как слёзы размывают реальность.

– А мне не нужна твоя. – В голосе не было злости, только усталость и принятие.

– Нет… Аксель. Нет!

– Ты предложила свой вариант – отпустить тебя. Я готов это сделать, но только на таких условиях.

– Ты бог Войны, Аксель! Это невозможно!

– Я непризнанный бог. Если я буду в храме Смерти мир не изменится.

– Хекат не согласится… – я искала попытки переубедить его.

– Ей придётся, Фьори. – Рука скользнула по моей щеке, стирая слёзы. – Ты не станешь Смертью. Я не позволю.

– Нет… нет…

– О, вот вы где! Что это тут у вас…

– Убирайся, Ивэлин! – крикнул Аксель.

– Я бы с радостью, но на горизонте гости. Твоя сестра, Фьори.

Обтерев остатки мокрых дорожек с лица, я поднялась на ноги и зло посмотрела на бога Войны.

– Мы вернёмся к этому разговору! – толкнув его в грудь, заявила я и поспешила выйти вслед за Ивэлин.

❧✧☙

Я вышла на уступ, наблюдая фигуры приближающихся всадников. Без сомнений, это были Катерина и Виран рядом с ней. В груди защемило от понимания, что я вот-вот увижусь с сестрой.

– Пойдём, встретим их у входа. – Ивэ подхватила меня за руку и повела по коридорам и бесчисленным ступеням вниз.

– Ивэ, помедленнее! – Стараясь не свалиться, я держалась за каменную стену.

– Ой, конечно, – виновато оглянувшись, богиня сбавила темп. – Мне никогда не приходилось иметь дело с беременными. Я даже не знаю, что ты испытываешь…

– Тяжесть, Ивэ. Я испытываю тяжесть.

Ивэлин понимающе кивнула, но в глазах мелькнуло сожаление, которое невозможно было утаить.

В голове постоянно вертелось, что боги не должны испытывать чувств. Интересно, что ощущает Ивэлин, которая сначала жила в заточении, а после стала богиней в другом мире.

Прохладный ветер подхватил мои волосы, когда мы вышли из пещеры.

На мгновение показалось, что я снова в прошлом – там, где всё было проще, когда Катерина могла просто рассмеяться и обнять, ещё не зная, в какую бездну мы попадём. Я часто ждала сестру после её походов, встречала на пороге нашего дома и бежала навстречу, когда она спешивалась.

Мы с Ивэ остановились у края тропы. Внизу, между скал, пыль завихрилась под копытами скакунов. Сердце глухо ударило где-то в горле, и я невольно прижала ладонь к животу, он стал частью моего страха и моего мужества.

Всадники были уже совсем близко. Контуры знакомых силуэтов становились чётче, заставляя пристально вглядываться вперёд.

Они остановились. Лошади фыркнули, с трудом удерживая рвущуюся вперёд энергию, и тишина навалилась на долину – плотная, почти осязаемая.

Катерина подняла голову и взглянула прямо на меня. И в этот миг что-то оборвалось внутри. В груди вспыхнуло старое, заброшенное пламя.

– Кати… – всхлипнула я и без промедления зашагала навстречу. Если бы я могла бежать – сорвалась бы с места в то же мгновение.

Тяжести живота я не чувствовала, только колотящееся сердце и предательскую слабость в коленях.

Виран спрыгнул с лошади первым. Он протянул руку сестре, и она вложила в неё свою ладонь. Он осторожно подхватил её, спуская вниз, и от этой картины у меня сбилось дыхание.

Моя Кати всегда была сильной, независимой, холодной, но сейчас… сейчас, глядя на то, как она благодарно улыбнулась и слегка придвинулась, чтобы быстро коснуться губами его щеки… я испытала настоящую радость.

– Они идеально друг другу подходят, не так ли? – спросила Ивэлин, подходя ближе. – Как только я ощутила чувства Вирана к ней, без раздумий связала их нитями. Твоя сестра, конечно, ни за что бы не призналась в этом, но он нравился ей, хотя она и всячески пыталась его отталкивать. Им суждено быть вместе…

Я кивнула, подтверждая слова богини, но взгляд от пары не отводила. Виран взял Кати за руку и кивнул в нашу сторону.

Между нами растянулась прозрачная нить – звенящая от напряжения, от боли, от ожидания. И с каждым её шагом сердце билось сильнее, будто вот-вот лопнет под рёбрами.

Катерина остановилась неподалёку. Осмотрела меня медленно – скользнула от глаз к лицу, по плечам, остановилась на животе. Она не говорила ни слова, только часто дышала.

Пальцы дрогнули, потянулись к ней, но она шагнула первой. В следующее мгновение её руки обвили меня – неловко, судорожно, сдержанно. Я ощутила, как её тело дрожит и как она, крепко прижавшись, старается не задеть живот. Губы коснулись моего виска.

– Фьори… – прошептала Кати и зажмурилась. – Моя маленькая…

Я прижалась крепче, словно только сейчас позволила поверить, что это не сон. Что сестра здесь, рядом. Что она цела. Что я не одна.

Катерина осторожно отстранилась, держась за мои плечи. Смотрела долго, будто не могла наглядеться. А потом опустила взгляд вниз, туда, где округлился мой живот.

В её глазах промелькнуло что-то – трепет, благоговейный страх, неуверенность и… нежность.

– Это правда… – еле слышно выдохнула она.

Я кивнула и снова обняла, на этот раз без страха. Пока её руки на моих плечах – я в безопасности.

– Мне столько нужно рассказать тебе, – выдохнула я и по-детски уткнулась лицом в шею.

– Фьори? – За спиной послышался голос, звенящий стальными нотками.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Аксель недоволен. Хотя «недоволен» – это мягко сказано. Он был в ярости.

Катерина взяла меня за плечи и отодвинула за спину, стараясь защитить. Виран вышел чуть ближе, закрывая нас. Я едва не разревелась от чувств, переполняющих грудь.

Семья…

Как же давно я не ощущала себя частью семьи.

– Отойди от них, – бог Войны обращался ко мне и смотрел только на меня.

Наверняка ему казалось, что я предаю его доверие, но это было не так.

– Не смей говорить моей сестре, что ей делать! – злобно прошипела Кати.

Воздух зазвенел от напряжения. Аксель нехотя повернулся к моей сестре, словно только что уловил малозначительную деталь. В жёлтых глазах плескался гнев – такой ощутимый, что мне стало не по себе.

– Кати, всё в порядке. Я поговорю с ним, – я улыбнулась и попыталась отойти, но сестра схватила за руку, смотря на меня с непониманием. – Доверься мне, – с нажимом добавила я и убрала крепкие пальцы со своей кисти.

Я обошла истинную пару и подошла ближе к богу, положив руки ему на грудь. Спиной чувствовались прожигающие взгляды, но я объясню им всё чуть позже. Сейчас важнее успокоить бушующую стихию.

– Это ведь моя сестра. Прекрати, – тихо сказала я, смотря прямо в жёлтые глаза. – От неё не нужно защищать. Кати не причинит мне вреда.

– Зачем она здесь?

После нашего разговора в Забвении он воспринимает всё как угрозу. Неудивительно, что появление Катерины он считает частью продуманного мной плана.

– Вердис рассказала, что Фьори здесь, – послышался ответ Вирана.

Я резко обернулась и уставилась на сестру, которая опустила голову вниз.

– Она рассказала, что ты станешь Смертью… и что ребёнок…

Мне показалось, что я вижу на лице сестры вину.

– Что ещё она сказала? – раздражённо спросил Аксель.

– Она сказала убить ребёнка, – зелёные глаза Кати посмотрели с болью.

– И ей ты собираешься отдать нашу дочь? – усмехнулся бог Войны, шагнув вперёд. – Убирайтесь отсюда…

– Я не собираюсь никого убивать! Я пришла, потому что здесь Фьори…

– Да? И ты надеешься, что я поверю дочери Майноса?

В груди заныло от тянущей боли. Катерина не могла меня предать. Я не верила в то, что она здесь ради убийства моего ребёнка… Это не могло быть правдой. Только не она…

– Фьори, посмотри на меня! Ты в самом деле думаешь, что я бы стала говорить об этом, если бы хотела сделать что-то настолько ужасное?

Я хотела ответить, сказать, что верю, что знаю её, но вместо этого мир перед глазами дрогнул. Волна головокружения пронеслась сквозь меня, словно само тело взбунтовалось против этой встречи, против жара эмоций, слишком тяжёлого для него. Воздух исчез.

Я судорожно вдохнула, но лёгкие не послушались. Всё замкнулось, звуки стали глухими, как под водой, земля пошатнулась под ногами, и я резко схватилась за грудь.

– Фьори? – Катерина успела шагнуть ближе, но я уже теряла равновесие.

Резкая боль вспыхнула под рёбрами, будто кто-то сдавил меня изнутри. Мир дёрнулся, и в последний миг, прежде чем рухнуть, я ощутила, как сильные руки перехватили меня в падении. Аксель подхватил меня легко, как пёрышко, но тело дрожало от нахлынувшей жизни.

– Что с ней? – испуганно спросила Ивэ, для которой моё состояние стало таким же открытием, как и для сестры с Вираном.

– Убирайтесь отсюда! – резко бросил Аксель, прижимая меня крепче.

– Нет… – я подняла дрожащую руку и ухватила его за плечо. – Не надо. Прошу, пусть останутся здесь. Кати… Кати нужна мне…

Я посмотрела в ярко-жёлтые глаза, полные ярости, страха и той упрямой решимости, что всегда толкала его вперёд.

– Фьори… – он скривился от желания запротестовать, но говорить ничего не стал.

– Пожалуйста, Аксель…

Сдавшись, он кивнул, велев Ивэлин проводить их. Пусть маленькая, но победа…