Ивэ разлеглась на подушках в комнате и смотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах. Понять причин её хорошего настроения я не могла, а потому спросила напрямую:

– Что ты хочешь мне рассказать? – присаживаясь на край кровати, придерживая рукой живот, поинтересовалась я.

– Я, как видишь, стала богиней, Фьори. – Она игриво махнула рукой, обводя своё тело. – Признаться, эта новость шокировала меня не меньше, чем тебя, когда ты узнала, что станешь Смертью. Удивительно, правда…

– Не вижу в этом ничего удивительного, скорее… ужасающее.

– Правда?! – девушка подскочила с места, округлив глаза. – Я вот смирилась со своей участью… – вздохнула Ивэлин. – Вероятно, дело в том, что Амария сопровождала меня во снах, рассказывая об этом мире и наставляя. Благодаря этому я не оказалась брошенной. Благодаря этому я могу держаться. Боги, знаешь ли, помогали как могли, чтобы я поскорее стала той, кем суждено…

Красные глаза на едва заметное мгновенье потемнели, будто от каких-то воспоминаний, но я успела уловить нечто болезненное в этом взгляде.

– Мне такой участи не предоставили. Всё, что я знаю – я должна была умереть и умирала… В этой жизни разница лишь в том, что Амария спасла меня. И её спасение развязало руки Хекат, которая устала нести свою божественную ношу в роли Смерти.

– И всё-таки ты будешь жить…

– Существовать, – поправила я. – Я буду существовать в храме Смерти. Всё живое уже становится чуждо мне. Когда родится моя дочь, я не смогу потрогать её. Я не смогу дотронуться ни до кого. – Уточнять, что я не могу дотронуться до Акселя, не стала.

Мы замолчали, раздумывая каждая о своём, пока Ивэ не разорвала тишину:

– Она просила извиниться перед тобой, Фьори… Амария просила прощения за то, что не смогла уберечь тебя. Ты должна была стать богиней Любви и Ненависти. Ты, а не я.

В горле встал болезненный, колючий ком. Слова не изменят реальности. Мари сделала всё, что от неё зависело, стараясь защитить меня, но в конечном счёте судьбу не изменить.

– В отличие от меня, ты бы стала отличной богиней. Прости и меня тоже. Если бы я тогда не струсила, если бы Аксель убил меня в том зале, ты могла стать новой богиней. Всё бы осталось на своих местах…

– В твоей груди не было его сердца. Он бы не успокоился в поисках и, рано или поздно, добрался бы до меня. Твоя смерть бы ничего не изменила, лишь дала бы мне очередную отсрочку.

Я никогда не винила Ивэлин за то, что произошло, но сейчас… Сейчас я поняла, что этот клубок странностей начался именно в тот момент, когда я спасла её. Смогла ли моя жизнь стать другой, если бы всё сложилось иначе? Прикусив губу, я мотнула головой, отбрасывая ненужные мечты.

С тех пор как мои пути пересеклись с Акселем, моя жизнь превратилась в бесконечную битву. Но сражаться с судьбой всё равно что ловить ветер: кажется, вот он рядом, а в следующий миг остаётся только пустота между пальцами.

– Мы так похожи, ты не думала об этом? Обе принцессы, обе должны были умереть, обе соприкоснулись с сердцем бога и оказались живы из-за этого. И…

– Обе станем богинями, – горько усмехнулась я. – Ты уже в этой роли… Как… как ты справляешься?

Ивэлин задержалсь на мне, прикусив губу.

– Я не справляюсь. – Воздух вырвался сквозь сжатые зубы, а вместе с ним – слова, доставляющие ей едва ли не физическую боль. – Думаю, что никто из богов не справляется. Эйтра и Хаос любили, но после рождения Акселя держались подальше друг от друга. Вердис свихнулась от одиночества и создала себе детей из деревьев… Хекат мечтала прикоснуться к жизни… Чувства губительны для нас, представляешь? Казалось бы, незначительная плата за вечность.

Взгляд сместился на живот. Я заплачу куда большую цену за участь, которая даже не мой выбор.

– Они хотят убить её, – слова прозвучали тихо.

– Знаю.

– Что мне делать?

Богиня подвинулась ближе, чтобы коснуться моей руки в жесте поддержки.

– Я отвечу то же самое, что Акселю… Вы оба пытаетесь бороться, пытаетесь изменить то, что изменить невозможно. Смиритесь.

– Ивэ, ты говоришь о моей дочери!

– Успокойся, Фьори. Я не предлагаю тебе смотреть, как её будут пытаться убить. Аксель рос без любви, с одной лишь мыслью, что он не нужен. Ты ведь не хочешь, чтобы она выросла такой же?

Под ладонью на животе почувствовался сильный толчок, заставивший против

воли улыбнуться.

– Послушай, у меня есть решение… Точнее, это именно то, что сделала когда-то Амария. Она воспитала тебя, спасла…

Я серьёзно посмотрела на Ивэ, готовая тут же поспорить, чтобы не отдавать ей своего ребёнка. Какой вырастет моя дочь, если будет жить так же, как я когда-то? Ложь, которой меня окутали, привела к тому, что я боролась с несправедливостью, с участью, которая изначально меня ожидала…

– Аксель… её отец – Аксель, – сама не верила, что говорю это. Бог Войны будет воспитывать нашу дочь? Идея Ивэлин на этом фоне казалась неправильной.

Понимая, что я чувствую, богиня положила голову мне на плечо.

– Я не предлагаю себя, Фьори, но ты ведь понимаешь, что он – бог Войны… Он готов погубить весь мир, лишь бы быть с тобой. Вряд ли он успокоится, узнав, что ты в храме Смерти.

– Ивэ… – пришлось сжать виски от подступающей головной боли.

– Слушай, я связала Катерину и Вирана божественной меткой. – Красные глаза взглянули на меня, на губах заиграла улыбка. – Твоя сестра… думаю, она скоро прибудет к тебе.

Внутри будто закончился воздух. Моя сестра… моя Кати.

Я так скучала по тому, как она закатывала глаза, когда я начинала упрямиться. По тому, как защищала меня, когда мир считал, что я не права. По её пальцам, крепко сжимавшим мою ладонь, когда было страшно.

Она единственная была рядом. Всегда. И совсем скоро я не смогу обнять её, не смогу дотронуться и ощутить ту поддержку, которую всегда ощущала.

Как же я была глупа, когда, вместо того чтобы поговорить с ней, думала лишь о том, как разорвать свою связь. Я намеренно отталкивала единственного человека, который никогда не отворачивался. Сколько ей пришлось возложить на свои плечи, чтобы защитить меня? А я… думала только о себе…

– Проси сестру, чтобы она защитила твою дочь. Пусть увезёт её туда, где выросла ты. Пусть она растёт, не зная богов…

– Они ведь могут найти её? Как Аксель нашёл меня.

Ивэлин медленно опустила глаза, будто подбирала не слова, а вес того, что собиралась сказать.

– Эстерион – это не просто королевство, Фьори. Это… точка зарождения. Мир, в котором впервые появились боги. Здесь о нас знают. Нас почитают. Здесь наше имя на устах, а память о нас в крови и земле. – Она подняла взгляд, и в её алых зрачках сквозило странное спокойствие. – Именно потому мы сильны.

Я крепче сжала ткань на животе, ощущая, как внутри словно дрогнуло что-то тёплое, живое.

– А в других мирах?

– Там мы чужие, – мягко улыбнулась Ивэлин. – В землях, где нас не чтят, мы теряем силу. Нас там не боятся, не ждут… и это делает нас уязвимыми. Вольный народ Рейнграда верит в лесных духов, моя семья почитала Единого Создателя, но никто не знал, как он выглядит и что из себя представляет. Каждый верит в то, что считает правильным.

Я сжала зубы, осознавая, что это может быть дорогой к спасению для тех, кто мне дорог.

– Амария слишком долго жила в мире, где её имя ничего не значило… Она сделала свой выбор. Ради тебя. Ушла туда, где была не богиней, а просто женщиной. И это делало её слабее с каждым днём.

Тишина повисла тяжёлая, как железо на цепях.

– Если ты хочешь, чтобы твоя дочь была в безопасности, – продолжила Ивэ, – ей нужно уйти. Туда, где она станет просто ребёнком. Без прошлого, без предназначения. В мир, где никто не вспомнит о богах. Попроси Катерину, она сможет дать ей эту жизнь.

Медленно кивнув, я поднялась с кровати, расправляя складки на плаще. Ивэлин права. Я вынуждена просить сестру о такой услуге, которую способна оказать только она.

Богиня поднялась следом и прошла к двери.

– И, Фьори, – Ивэ обернулась через плечо, – поговори с Акселем. Это должно быть ваше общее решение.

– Я не могу, – опустив взгляд, произнесла я. – Мне становится больно рядом с ним. Даже простое прикосновение выжигает из меня жизнь…

– Попроси Сомнар, чтобы вы встретились и поговорили в Забвении, – подмигнув, ответила девушка, оставив меня в полной растерянности.

❧✧☙

Загадка богини мучила мои мысли до самой ночи. Никто не заходил в комнату, а я не решалась выйти наружу, прячась под одеялом. Мне действительно нужно было поговорить с Акселем, но желательно держать его за руку при этом. Не каждый раз в жизни приходится просить кого-то отказаться от собственного ребёнка.

В конце концов, я знала только то, что он собирается спасать и меня, и нашу дочь. Вот только меня спасти уже не получится, как ни старайся. Стоит сказать ему об этом напрямую.

Я перекатывалась с одной стороны подушки на другую, стараясь собрать мысли воедино, пока, наконец, меня не озарило.

Конечно! Мне стоит попытаться поговорить с Акселем именно во сне, а не в реальности. Наверняка это должно сработать, вот только как просить Сомнар – я не знала. Я ведь даже не видела эту богиню, только читала о ней. Но раз уж я скоро сама стану богиней, то попытаться стоит, может, она услышит меня.

– Сомнар… послушай… могу я попросить тебя об одолжении?

«Можешь», – послышался голос в голове, заставляющий вздрогнуть.

– Ты слышишь меня?!

«Конечно. В чём твоя просьба?»

– Ты… ты не могла бы отправить меня в сон Акселя, пожалуйста?

«Боги не видят снов, Фьори.»

– Тогда его… ты можешь отправить его в мой сон?

«Попытаюсь.»

– Спасибо.

Сомнар больше не отзывалась, а я отчаянно пыталась уснуть поскорее, надеясь, что мне удастся поговорить с Акселем. Вот только сон, как назло, не шёл.

Боги не видят снов… Это значит, что я не увижу свою дочь даже во сне… Очередная жестокая правда вонзила свою иглу в самое сердце. Интересно, я стану такой же чёрствой, как они?

Вспоминая ту себя, что стала Смертью и так холодно говорила о том, что мне нужно смириться с участью, я понимала: ответ очевиден.

В конце концов, усталость и беспорядочно крутящиеся мысли окончательно одолели, я медленно проваливалась в сон, молясь о том, чтобы Сомнар передала послание.

Сознание понимало, что я в Забвении, что оказалось удивительным открытием. Ноги ступили на мягкий ковёр из травы и цветов. Я огляделась и обнаружила до боли знакомое место – поляну, на которой боги связали меня с Акселем когда-то. Похоже, это единственный момент, когда мы отбросили всё лишнее, позволив себе на короткий миг стать кем-то другим.

Рука по обыкновению дотронулась до живота, но ставшей привычной округлости не обнаружилось. Похоже, этот сон – воспоминание из прошлого, когда я ещё не была беременна.

Тот самый дом, в котором я тонула в объятиях бога Войны, не заботясь ни о чём другом, стоял неподалёку. Без раздумий я двинулась внутрь, решив подождать Акселя внутри.

Казалось, я не запомнила ничего из того дня, но на самом деле это воспоминание было одним из ценнейших. Пройдя к кровати, я сначала неуверенно села на край, а после, устав ждать, и вовсе решила прилечь. Вряд ли у меня получится уснуть в собственном сне, но я хотя бы попробую упорядочить мысли.

Слова, которые нужно было сказать Акселю, вертелись на языке, ожидая своего часа. Я знала, что начну с того, что извинюсь перед ним за то, что буду просить дальше. Просить оставить меня и моего ребёнка и никогда не пытаться нас искать. Она заслуживает лучшей жизни, и, уверена, Катерина способна подарить ей это.

А Аксель… я просто не хочу, чтобы ему каждый раз было больно от того, что он не способен ничего изменить.

– Интересно, что ты выбрала именно это место. – Голос у двери заставил меня немедля подскочить и свесить ноги с кровати.

Мы посмотрели друг на друга, и в этот самый момент все умные мысли покинули голову. Я надеялась, что мне хватит уверенности поговорить с ним, но страх сковал сильнее, чем раньше.

Он выглядел таким же, каким всегда приходил во снах: белоснежные волосы, яркие голубые глаза… То же лицо, которое не выражало эмоций, когда отнимало мои жизни.

Всё верно, ведь в этом месте мы были такими, какими нам суждено было быть всегда. Но это знание не помогало мыслить здраво. Я сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь.

– Посмотри на меня, – велел он, подходя ближе и присаживаясь так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. – Клянусь, я не причиню тебе вреда.

Его рука скользнула по бедру, слегка сжимая колено. Я умоляла себя быть сильной, выкинуть всё лишнее из головы, но не могла. Я не могла даже поднять на него взгляд. Это оказалось выше моих сил.

– Фьори, – голос стал мягче, почти шёпотом, будто он сам боялся разрушить хрупкое равновесие. – Посмотри…

Я подняла глаза.

Всё внутри сжалось в тугой узел. Невыносимо было видеть в его лице не холод и ярость, а то, что нельзя было назвать одним словом. В нём читалась борьба. Внутренняя, мучительная. Словно он стоял на краю, не зная, броситься ли в бездну или протянуть руку.

Я ждала удара. Резких слов. Напоминания о том, кем он был для меня. Но вместо этого… его губы осторожно коснулись моих.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что я знала раньше. Он не обещал вечности. Он не жаждал подчинения. Он просто был.

И мир исчез.

Преграды, прошлое, боль – всё растворилось в этой точке прикосновения. Казалось, что мы оба забыли, как дышать. Забвение, храм, Смерть… исчезли. Осталась только тишина, в которой билось сердце… и его рука на моём лице.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, не вспоминать, не бояться. Я просто позволила себе быть.

Он отстранился первым, но расстояние между нами не стало больше. Его дыхание всё ещё касалось моих губ. Я не осмеливалась открыть глаза.

– Почему ты… – прошептала я, не понимая, как закончить вопрос.

– Потому что хотел вспомнить, зачем всё ещё живу, – ответил он так тихо, будто боялся услышать собственные слова. – Здесь я сказал тебе, что самый счастливый день в моей жизни, когда узнал, что ты не принцесса и у тебя нет моего сердца… Но это была ложь.

Услышанное заставило открыть глаза. Я прекрасно помнила тот день, когда он говорил мне это…

– Мне плевать на сердце, если это – цена за то, чтобы ты оставалась со мной. В этом мире.

Я смотрела на него, и сердце болезненно сжималось. Эти слова… они не должны были звучать от него. Не от того, кто сжигал, разрушал, кто своими руками раз за разом отнимал мою жизнь. Но именно в них была правда. Та, которую он всегда прятал за яростью.

Тихий вдох сорвался с губ. Я с трудом проглотила то, что росло внутри: горечь, нежность, страх… и вину. Потому что я знала, что попрошу. И знала, что не имею права.

И прежде, чем сказать то, что нужно было, я в который раз совершила ошибку… Решив забыть о том, что будет дальше. Решив на мгновенье стать теми, кто не обременён судьбой и невыносимой ношей будущего.

Пальцы вцепились в его плечи, притягивая ближе. Его взгляд вспыхнул, как пламя, которому больше не нужны оправдания. Ни слова. Ни просьбы. Ни позволения.

В следующее мгновение моё тело оказалось прижатым к матрасу. Он накрыл меня собой, целиком, без остатка, властно, как голод, которому не ведомо насыщение.

Я отвечала с той же безрассудной жаждой, понимая, что это наш последний шанс забыть, кем мы были. В поцелуе не было ни спасения, ни милости, только потребность, только лихорадка, сжигающая остатки здравого смысла.

Он дышал тяжело, жадно, будто каждое касание – его способ убедиться, что я реальна. Что мы не во сне. Ткань платья затрещала под его руками. Он не тратил время на то, чтобы стянуть её привычным способом, времени на это не было.

Руки скользили по моим рёбрам, словно не могли насытиться кожей, как будто боялись, что я снова исчезну. Поцелуи обжигали, но каждое касание заставляло дрожать.

Я же тонула в его безумии, цепляясь ногтями за спину, ощущая, как вся боль и ненависть оборачиваются чем-то иным – разрушительным, невозможным, слишком настоящим.

– Твою одежду я не смогу разорвать, – усмехнулась я, отталкивая его, чтобы он немедля снял доспехи.

Аксель молча последовал моему приказу, освобождаясь от кожаной брони, прятавшей его тело. Я жадностью вспоминала то, что казалось забытым навсегда.

Рука потянулась к крепкому торсу, пальцы заскользили по тёплой загорелой коже. Я не могла закрыть глаза, наслаждаясь и запоминая, обещая себе возвращаться к этому моменту, когда будет особенно одиноко.

– Каждую смерть, которую ты пережила, я заполню другим воспоминанием, – склоняясь и целуя грудь, прошептал он.

– Ты хоть представляешь, сколько раз я умирала?

Сияющие голубые глаза посмотрели с осуждением.

– Ты сомневаешься, что я справлюсь?

– Не узнаю, пока не проверю, – я улыбнулась, но тут же откинула голову назад, ощущая, как его язык скользнул ниже.

Я бы отдала многое, чтобы остаться в этом моменте навсегда, но у меня уже не было ничего… Всё, что осталось, – это его прикосновения, поцелуи, рваные вдохи.

В глубине я осознавала, что этот сон может закончиться в любой момент, а потому, как бы Аксель ни хотел целовать меня бесконечно, это не могло длиться долго. Притянув его к себе, я пристально посмотрела в глаза.

– Позволишь мне быть сверху?

Ответа я не дождалась, но ощутила, как он подхватил меня за бёдра, усаживая сверху. Между ног запульсировало от дикого желания. Тратить время на прелюдии я не стала. Мы оба были на грани, чтобы растрачиваться.

Прежде мне не приходилось проявлять инициативу, но всё это было в прошлом – туда, куда возврата больше нет и не будет. В настоящем я отчаянно желала почувствовать его внутри.

Осторожно обхватив его член рукой, я направила его ко входу и медленно опустилась, откидывая голову назад. С губ сорвался облегчённый стон. Его пальцы с силой вцепились в мои бёдра, притягивая ближе, заставляя поймать нужный ритм.

Каждое движение будто вытаскивало на поверхность всё то, что я так долго прятала. Мне не хватало его… Не хватало с той самой секунды, как я сбежала из этого места. Но я понимала: узнай он правду в тот день, моя жизнь была бы окончена. Аксель привык руководствоваться злостью и яростью, застилающей его рассудок.

Сейчас я изменилась. Мне хотелось впитать его сильнее, пусть даже больнее, но только так я могла почувствовать, что живу.

Его взгляд цеплялся за малейшие детали, изучая, улавливая и запоминая. Я намеренно не закрывала глаза, делая то же самое.

– Сильнее, – потребовала я, царапая его грудь ногтями.

Повторять не пришлось. Он сместил руки чуть выше ягодиц, буквально насаживая меня с каждым толчком на себя. Пришлось прикусить губу, чтобы стоны не превратились в крик.

– Не надо, я хочу слышать, – хрипло произнёс Аксель, большим пальцем заставляя мои губы разомкнуться.

Когда накал приблизился до невозможной точки, я укусила его. Оргазм почти накрыл целиком, но мой укус заставил бога Войны зарычать. Не удосуживаясь что-то объяснять, он резко перевернул меня на живот и вонзил свои зубы в моё плечо. Не больно. Скорее, чтобы обездвижить.

Он ускорил ритм. Я поняла, что даже не была близка к тем возможностям, которые были у Акселя. Поцелуй сменил укус, язык осторожно скользил по коже, будто стараясь извиниться за отпечаток, оставленный на теле.

Мы тонули друг в друге, забывая обо всём. Не существовало ничего за пределами этого дома, за пределами нашего сбившего дыхания и неистовых толчков.

– Аксель… я… – договорить не получилось. Волна удовольствия прокатилась по телу, заставляя руки онеметь от напряжения. Пальцы цеплялись за ткань с такой силой, что я не сразу смогла расцепить их.

– Я думал, что не дождусь… – я ощутила, что он улыбается, но повернуть голову не могла.

Замедлившись, а после снова ускорившись, он закончил, заполняя меня своим семенем. Его лоб коснулся моей шеи, а кожу защекотало от горячего дыхания. Хотелось… отчаянно хотелось остаться здесь навечно…

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.

– Нам… нужно поговорить, – стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, произнесла я и зажмурилась от осознания, что больше всего на свете не хочу этого произносить. – Я становлюсь Смертью, Аксель. Тебе нужно отпустить нас…