Свежий воздух обжёг лёгкие болью. Вряд ли обыкновенный вдох мог принести такое странное чувство, но дышать оказалось непривычно тяжело. Солнца не было видно, но я всё равно поморщилась от ощущения, будто оно недавно было в небе. Будто само его наличие в мире тяготило, вызывая желание поскорее скрыться подальше.

Бог Войны опустил меня на ноги только тогда, когда мы подошли к жеребцу. Жёлтые глаза взглянули на меня оценивающе. От него хотелось спрятаться, убежать, вернуться обратно в храм Смерти.

Я резко дёрнулась в сторону, когда он потянул руку. Казалось, вот-вот блеснёт сталь клинка, и я почувствую боль. Но вместо этого – тёплая ткань укрыла плечи, скрывая обнажённое тело.

Аксель подготовился и достал плотный плащ, подходящий по размеру. Другой одежды и обуви не было, но мне и этого было достаточно. Он не говорил, а я не спрашивала. Очевидно, нас ждала поездка верхом. Вот только в моём положении… я сомневалась, что что-то могло навредить планам Хекат.

Тёплые руки осторожно подхватили меня, усаживая на спину скакуна. Но, ощутив спиной его грудь, я попыталась отстраниться как можно дальше. Всё моё тело протестовало против его близости. Не из ненависти. От страха. От того, как легко могла снова умереть.

Сердце, которое не принадлежало мне, громко забилось о рёбра. Каждое прикосновение отзывалось тревожной дрожью под кожей. Я помнила. Всё.

Бесчисленные жизни, в которых он снова и снова отнимал у меня дыхание. Его меч, его руки, его ярость – всё это вплеталось в ткань моих воспоминаний, напоминая, что и эта жизнь принадлежит мне по ошибке.

Теперь он сидел позади, и дыхание, ровное, тёплое, касалось моей макушки. Руки, держащие поводья, сжимались мягко, но уверенно, будто боясь, что жеребец сорвётся в галоп.

Я не смотрела по сторонам. Мир казался мутным, нереальным, словно созданным заново, но не для меня. Я слишком долго жила в снах, чтобы поверить, что это наяву.

Тишина между нами была крепче цепей, что удерживали меня в зале Смерти.

– Ты убьёшь меня не сразу? – тихо поинтересовалась я, не позволяя себе расслабиться.

Ожидаемо, ответа не последовало.

– Куда ты везёшь…

– Помолчи, – раздражённо велел бог Войны, и я подчинилась.

Руки легли на округлившийся живот. Удивительно, что за такой короткий срок плод внутри так вырос. Хотя в храме Смерти время течёт иначе… Интересно, сколько времени прошло в реальном мире? В порядке ли Катерина, и что вообще происходит?..

От мыслей меня отвлёк звук со стороны леса. Кроны деревьев качались в беспокойном танце, хотя ветра не было. Взгляд зацепился за странное шевеление, и через мгновение лес расступился, выпуская Вердис.

Мать леса сидела на плече Кхара, который однажды помог мне бежать. Могучее живое древо смотрело прямо на нас, придерживая рукой богиню.

– Вердис… – облегчённо выдохнула я, почти предприняв попытку слезть со спины скакуна.

– Фьори, – она коротко кивнула, но на лице не мелькнуло ни тени улыбки.

– Твоя сестра в моём лесу. Хочешь увидеть её?

– Кати? Что… конечно! – я уже потянулась к поводьям, чтобы уцепиться за них, но крепкая рука удержала меня за плечо.

– Не стой у меня на пути, – прорычал за спиной Аксель, и я похолодела от тона, который слышала слишком часто.

– Ты в моих владениях, – Вердис усмехнулась. – Что ты можешь мне сделать?

– Что-то в последнее время я слышу это чаще, чем стоило бы…

– Неужели ты не понимаешь, что ребёнок…

– Нашли ещё одного изгоя?

– О чём вы говорите? – спросила я, боясь услышать ответ.

Мать леса взмахнула рукой, и из глубины чащи начали выходить её дети – больше не те, что когда-то встретили меня с добротой. Теперь в их облике не было и намёка на дружелюбие.

– Мы знаем, что твоё дитя станет сосудом для Хекат. И мы не можем допустить, чтобы Смерть переродилась и разгуливала…

Во рту почувствовался горький привкус, а к горлу подкатила тошнота. Пока я была в Забвении, в этом мире происходило невообразимое… Боги в курсе планов Хекат? Они знают, что я займу её место?

Я сильнее сжала руки на животе, стараясь защитить своего ребёнка. Пока это всё ещё была моя маленькая жизнь, не принадлежащая никому.

– Вердис… пожалуйста, не надо… – взмолилась я, обречённо глядя на богиню, которая всегда казалась самой здравомыслящей.

Вот только мать леса оказалась непреклонной к моим просьбам. Она махнула рукой, и на нас медленно двинулись её создания. Я готова была кричать, чтобы Аксель бросился прочь, унося нас куда угодно, лишь бы подальше от той, что вознамерилась причинить вред моему ребёнку.

Из одного кошмара я попала в другой, ставший новой реальностью. Может, остаться в храме Хекат было не такой плохой идеей? Там я могла просто ждать своей участи…

– Держись крепко, – тихо велел бог Войны и медленно слез с жеребца.

Резким взмахом он вытащил меч из-за спины и выставил его вперёд. Я, не моргая, смотрела на происходящее, понимая, что против армии леса ему не выстоять. Существа хоть и не имели при себе оружия, но подавляли большинством. Деревья оживали и продолжали выходить вперёд, не имея конца.

Сталь загорелась кровавым светом – огонь, вырывающийся из самой души Войны, вспыхнул, лижущими языками охватывая лезвие. Ещё секунда, и Аксель двинулся вперёд. Он не предупредил, не замер, не пытался переубедить.

Первый удар разрубил двух существ, подступивших ближе остальных. Тела разлетелись в стороны с хрустом древесной плоти, источающей тягучий янтарный сок. Второй взмах и воздух заполнили клочья чёрной листвы, смешавшейся с огнём. Корни, тянувшиеся к нему, сгорали мгновенно, не успевая коснуться сапог.

Я застыла на спине скакуна, сжав поводья в ослабших пальцах, и только бешено стучащее сердце выдавало страх. Всё происходящее казалось сном, бредом, очередным видением из кошмара.

Существа не успевали приблизиться, он рубил их ещё до того, как они делали шаг. Их оружием была численность. Его – неутолимая ярость.

Вердис восседала на деревянном великане со скучающим видом, наблюдая за тем, как её дети погибают от рук Акселя. Я смотрела на неё и не могла поверить, что это действительно богиня Природы и Созидания. Та Вердис, которую я знала, никогда бы так не поступила…

– Пожалуйста… – прошептала я, желая, чтобы это поскорее закончилось.

Глаза богини, мерцающие зеленью, сузились в прищуре, когда она посмотрела на меня. Она не собиралась отдавать команду остановиться. Напротив, подняла руки, и из тени леса медленно вышли волки. В полумраке их зрачки вспыхнули жёлтым, недобрым огнём. Их мягкая поступь, прижатые морды и оскал ясно давали понять, что будет дальше.

«Ты можешь попробовать свои силы, дитя…» – пронёсся скрипучий знакомый голос в голове.

– Что? – По спине скользнул холод. Могильный. Царапающий.

Рука дёрнулась сама. Дрожащая, тянущаяся вперёд, не к кому-то, не к чему-то, просто в пустоту. И тогда тени ответили. Они сползлись, как шёлковый туман, окутывая запястье. Прошлись по ладони, поглотили пальцы. Я почувствовала их дыхание, их ожидание. Как будто весь лес замер, прислушиваясь. Как будто сама Смерть внутри меня дышала в такт. Но не Хекат… другая…

Я вскрикнула, разжимая ладонь, словно от обжигающего жара, и в тот же миг первый волк сорвался с места. Он прыгнул, целясь в Акселя и… за секунду до того, как пасть сомкнулась на его горле, тело волка распалось. Резко. Молниеносно. Без единого удара. Без предупреждения.

Я не могла поверить своим глазам. Волк исчез. Оставив после себя только шлейф пепла, упавший к ногам бога. Другие волки зарычали. Они увидели. Почувствовали. Запах смерти, шёпот силы. Они колебались. А я… я ничего не понимала.

Я опустила глаза на ладони, не веря, что только что сделала.

"Приятно, да?" – рассмеялся голос.

Аксель скользнул по мне коротким взглядом, и я заметила в нём… удивление. Не страх. Не ужас. Просто холодное, резкое осознание того, что я изменилась. Что теперь я не та, кого можно спасти или погубить.

«Скоро ты сможешь владеть смертями полноценно…»

Пустота внутри заполнялась отчаянием. Я стану Смертью, и это будет моим даром – лишать жизни.

«Ты же не хочешь, чтобы она пострадала? А они хотят причинить вред. Не останавливайся. Смотри!» – резкий приказ из глубины сознания заставил поднять голову.

Аксель сражался со всей силой, и это было по-настоящему страшно. Он двигался, как буря. Быстро, точно, без малейшего колебания. Каждый взмах меча – смерть. Каждый шаг – гибель. Существа леса, эти древние дети природы, сгорали под его лезвием, превращаясь в пепел, рассыпаясь до того, как успевали понять, кто стоит перед ними.

Свет огня от его клинка отражался в моих зрачках, выжигая всё, что было до этого. Мир вокруг будто сузился до одного: бог Войны, сражающийся, чтобы защитить…

«Он сражается не за себя. Ради тебя. Ради той, кто должна была умереть. Прекрасно, правда?»

Я обхватила руками живот, чувствуя, как дрожь пронизывает до самого сердца. Всё внутри сжалось в болезненном страхе и… в каком-то искривлённом чувстве вины. Я – причина этой бойни. Я – центр силы, за которую сражаются. Я – та, кто несёт гибель. И я – та, кого он убивал каждый раз…

Мой взгляд снова упал на ладонь. Пепел. Мрак. Безмолвный след чьей-то жизни.

Если ничего не предприму Вердис доберётся до моего ребёнка… Я прикрыла глаза и тяжело вдохнула, прежде чем обратилась к ужасающему дару вновь. Теперь осознанно и по собственному желанию.

Всегда есть те, кого хочется защитить и спасти. Вопрос только в том, чтобы совершить сделку с самой собой и понять, что одна жизнь ценнее, чем другая.

❧✧☙

Поляну устилали тела детей леса. Вердис выла от разочарования, не в силах поверить, что ей не удалось добраться до меня. Этот звук пронзал до костей. Это был не гнев и не призыв к возмездию – это был крик матери, потерявшей детей. Богини, осознавшей, что проиграла. Не в битве, а во всём.

Наши взгляды пересеклись, но прежняя сила в ней исчезла. Только признание. Она проиграла, потому что перед Смертью нет спасения. Желая уничтожить моё дитя, она потеряла своих. Это было жестоко… но именно она переступила черту первой. Она не смогла остановить меня. Ту, кем я становлюсь.

Внутри стелился ледяной холод, замораживающий всё живое. Но под ним… ещё теплилась я. Та, что всё ещё боится. Та, что не хочет стать Смертью.

Аксель ничего не сказал. Погасший клинок исчез за широкой спиной. В его глазах мелькнуло внимание – мимолётное, почти неуловимое, но после он отвернулся.

– Если ты тронешь мою сестру, – медленно произнесла я, – клянусь, от твоего леса не останется ни единого живого побега. Совсем скоро я стану Смертью. Помни это.

Я не была уверена, говорила ли Вердис правду о Катерине, но решила сразу обозначить границы. Я не позволю причинить вред тем, кого люблю.

Ответа не последовало. Богиня лишь слезла с Кхара и медленно зашагала по поляне. Её руки тянулись к останкам – в последнем, прощальном жесте. Но она не могла оживить своих созданий. Не здесь. Не после того, как рука Смерти коснулась жизни.

Препятствий больше не было. Я всё ещё не знала, куда мы едем, но больше не хотелось спрашивать. Усталость тяжёлым покрывалом навалилась на плечи. Впервые за долгое время мне захотелось уснуть. Просто провалиться в тишину, где нет судьбы и неотвратимого конца.

И ещё… дико хотелось есть. До ломоты в рёбрах, до ноющего спазма в животе. При одной мысли о жареном мясе во рту выступила слюна. В храме Хекат мне и ребёнку не требовалась пища. Сейчас всё иначе.

– Я очень хочу есть, – с трудом прошептала я, понимая, что вряд ли мы остановимся.

Лес Вердис остался позади, скрывшись в темноте. Впереди лишь непроглядная дорога, ведущая в неизвестность. Ни огней королевства, ни троп, ни звуков. И это одновременно успокаивало и пугало. Эстерион, каким я знала его в снах, больше не был домом. Там правила Килиан…

– Потерпи, – отозвался Аксель за спиной.

– Не могу… Я не ела… Сколько времени прошло с тех пор, как я попала к Хекат?

– Около месяца.

Только месяц. Здесь. Но для меня целая вечность.

Я обессилела. Не выдержав, откинулась назад, прикасаясь к его горячей груди. Показалось, он напрягся и задержал дыхание. В этом жесте не было ничего, кроме смертельной усталости.

Я не могла осознать, почему он до сих пор не вытащил своё сердце. Почему не бросил меня. Почему вступил в бой против богини, чтобы защитить… меня. Нас.

Медленный ритм шагов жеребца и ночь, опустившаяся над лесом, убаюкали. Его тепло обволакивало, а сильные руки по бокам не позволяли свалиться. Я сдалась, прикрыла глаза и провалилась в сон.

С трудом разлепив веки, налившиеся тяжестью, я ощутила тепло. Ненастоящее. Оно не касалось души, лишь согревало кожу. Под пальцами мягкость ткани, под щекой подушка.

Дышать стало легче, но воздух по-прежнему казался чужим. Запах… не древесины, не старого дома – запах металла и раскалённого камня. На столе горели свечи в канделябре. Их пламя дрожало, отбрасывая блики на каменные стены и отражаясь в металлических пластинах, развешанных вдоль стены: клинки, латы, длинные мечи.

Глаза блуждали по незнакомому пространству, пока не наткнулись на нечто, что заставило резко сесть, прижимая одеяло к груди.

Он сидел в кресле, у стены, почти растворившись в полумраке. Его поза казалась ленивой, расслабленной, но я чувствовала: он напряжён, как хищник перед броском.

Жёлтые, змеиные глаза, отражали свет свечи, сверкая в темноте. Они не моргали. Не отворачивались. Просто смотрели. На меня. Тело задрожало от страха. Такого, который рождается из глубины, из тьмы, из чего-то первобытного… Я сглотнула.

– Где… я? – голос дрожал, как фитиль свечи.

– В безопасности, – ответил Аксель, поднимаясь.

Вот уж вряд ли. Никакой безопасности я не ощущала – не рядом с ним.

Приблизившись, он сел на край кровати и продолжил смотреть. Я знала этот взгляд, это выражение лица. У него были другие глаза и волосы, но он оставался всё тем же палачом. Его рука потянулась к моему лицу, но я резко отвернулась. Это уже происходило. Обманчивые касания, за которыми следовал один исход. В прошлых жизнях я доверялась чувствам и каждый раз платила непомерную цену.

– Не надо, – выдохнула я сквозь зубы. – Не делай вид, будто тебе не всё равно.

Наши пути пересеклись, и в его лице отразилась моя боль.

– Спасибо, что вытащил меня из храма Смерти. Пока у меня есть немного времени… я бы хотела попрощаться с сестрой.

Лучше бы я не смотрела на него. Потому что там раскаяние и… сожаление?

– Я догадываюсь, что будет дальше, – голос дрогнул. – Как только ребёнок появится, Хекат получит свой сосуд. Она переродится, а я… стану Смертью. Я понимаю, ты хочешь забрать то, что по праву твоё…

– Хочу, – перебил он.

Он всё-таки дотронулся до моего лица, осторожно водя большим пальцем по контуру губ. Его прикосновение было мягким. Слишком мягким. Не для него. Не для того, кого я знала. Оно противоречило всему, что я помнила, всему, что пережила в тех жизнях, что сгорали одна за другой, оставляя только пепел боли. Но даже сейчас, когда он касался меня, что-то внутри дрогнуло. Не от страха. От невозможности поверить, что это нежность.

– Я так ненавижу тебя, – прошептал он, и глаза вспыхнули тем золотом, что сжигало насквозь. – Каждое мгновение когда тебя не было рядом, я мечтал о том, как вырву сердце из твоей груди и увижу, как жизнь в твоих глазах затухает…

Услышанное не вязалось с касаниями. Он придвинулся ближе, хватая лицо уже двумя руками, притягивая ближе, заставляя ощутить горячее дыхание на своей коже.

– Как у тебя это получается?

– Что? – выдохнула я.

– Делать из меня что-то… живое, – прошипел он, будто признаваясь в самом страшном. – Я не должен чувствовать. Не должен… мечтать. А когда ты рядом… я хочу. Я хочу всё. И это сводит меня с ума.

Он прижался лбом к моему. Его дыхание срывалось ломкими вдохами.

– Аксель… Я… Я стану Смертью. Всё это уже неважно. Единственное, что имеет смысл – она… – мои пальцы легли на живот. – Ты сможешь спасти… нашу дочь?

– Я не позволю ей забрать тебя, – тихо ответил он, опуская взгляд. Его рука зависла над моим животом, будто не решаясь коснуться. – Она не получит ничего из того, что принадлежит мне.

Накрыв его руку своей, я положила её на живот, позволяя ему ощутить то, что ощущаю я. Его уверенность рассеяла страх внутри, но этого было слишком мало, чтобы надеяться на лучшее.