Отряд, направленный к Ксантру, потерпел незначительные потери. Аксель ожидал, что вернётся куда меньше его людей. А ещё он не был готов к тому, что к солдатам присоединится Хаос. Воины думали, что это запланированный ход, и не стали ни о чём расспрашивать, хотя каждый знал, что вопросы к богу могли стоить им жизней.

Отдать должное, отец не стал появляться во дворце, исчезнув так же внезапно, как и появился. В голове бога Войны мелькнула мысль, что Хаос что-то затевает за его спиной, но выяснять, что именно, времени пока не было.

Те, кого отправили к Вердис, так и не вернулись. Аксель догадывался, что это означает, но сейчас куда больше волновал другой вопрос.

– Повтори ещё раз. Кто ты такая? – Королева Килиан сидела на троне и недоверчиво разглядывала молодую девушку с красными волосами и такого же цвета глазами.

Девица лениво обвела тронный зал, не проявляя интереса к обстановке и её обитателям.

– Ивэлин. Новая богиня Любви и Ненависти. Прошу любить и… ненавидеть, – рассмеялась девушка, но столкнулась с недовольным лицом женщины.

Бог стоял рядом с ней и молча изучал гостью. Она выглядела иначе, чем остальные божества, но сила, бурлящая внутри, не вызывала сомнений в правдивости её слов.

Майнос не врал, когда говорил про оболочку. Сила Амарии пробудилась в новом теле. Не сдержав гнева, Аксель сжал рукоять меча, висящего на поясе, сильнее. Это место должна была занять Фьори.

– Сестра короля Рейнграда? – Имя показалось богу знакомым, но потребовалось время, чтобы сообразить, где именно он его слышал.

– Младенец, что едва не умер. Сестра короля. Принцесса. Девушка, которая жила в заточении. Условности, не имеющие больше значения. Теперь я богиня.

– Зачем ты здесь? Ксантр подослал тебя? – Килиан сильнее вцепилась в подлокотник кресла и подалась вперёд.

– Я здесь, потому что сама так захотела. И потому что именно я помогу тебе, Аксель, добраться до твоего сердца, – Ивэ сделала несколько шагов в сторону бога Войны и улыбнулась, разглядывая его. – Но мы оба понимаем, что дело не в сердце… Хотя твоя ненависть такая прекрасная, я ощущаю её на своей коже…

– Довольно! Ты забываешься, перед кем ты стоишь! – Королева попыталась махнуть стражам, чтобы те схватили её, но солдаты не сдвинулись с места, ожидая реакции Акселя.

Богиня медленно посмотрела женщину. Она ощущала всё, что было скрыто от остальных глаз, оттого рассмеялась сильнее.

– Проклятая королева, это ты забываешься. Я не твоя подданная, у тебя нет власти надо мной. Ни у кого нет. – Богиня подошла к трону, покачивая бёдрами. – Амария прокляла тебя в наказание… Я могла бы помочь тебе, но ты мне не нравишься…

– Хватит! – Аксель оказался рядом слишком быстро, что вызвало у Ивэлин нескрываемое удивление.

Крепкая рука с силой сжала кисть, отталкивая девушку от королевы и отводя в сторону. Непредсказуемая девица не выглядела приманкой. Ивэлин была сумасбродной, но коварства в ней не ощущалось. Чувствовалось нечто другое – голод… такой, когда сидящего на цепи зверя выпускают на волю.

– Ух ты… А тебя не просто так боятся, да? – Игриво приблизившись, богиня скользнула пальчиками по широкой груди и двинулась вверх к плечам. Она прижалась почти вплотную и потянулась, чтобы только он мог услышать: – А ведь я могу разжечь в тебе такие чувства, о которых ты даже не подозревал.

Отстраняться Аксель не спешил, позволяя молодой девушке ощутить, что она играет по своим правилам.

– Усвой одно: я не Амария. Хотя мне и достались кое-какие её воспоминания, я не разделяю её методы. Она оказалась слабой и ввязалась в противостояние, которое не под силу даже ей.

– О чём ты?

– О Фьори, конечно, – скользнув губами по мужской скуле, тихо ответила Ивэлин.

– Ты что-то знаешь, – не вопрос, скорее утверждение, на которое богиня лишь коротко кивнула.

– Не думай, что я расскажу тебе просто так.

– Чего ты хочешь?

Она резко отстранилась и принялась кружиться по залу. Огненные волосы вихрем поднялись в воздухе. Пряди ловили солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, и вспыхивали, словно живые языки пламени. Удивлённые солдаты смотрели за представлением, не понимая, как им реагировать на сумасшедшую девушку, но капитан не отдавал приказ схватить её.

– Всего лишь то, что по праву принадлежит мне, – ответила она, оборачиваясь через плечо. – Свободу. Возможность выбирать. Право на власть над тем, что чувствуют другие. Разве это не иронично? Я чувствую любовь каждого, кроме собственной. Я ощущаю чужую ненависть, но не могу позволить себе гнев.

Она приблизилась снова, теперь медленно, обжигая взглядом.

– Я хочу, чтобы ты доверился мне, Аксель. Или хотя бы позволил мне быть рядом, когда всё это рухнет. Потому что ты и сам знаешь: оно рухнет. Ты идёшь по пути разрушения. И кто, как не я, сможет выжить в огне, который ты развяжешь?

В каждом её слове было слишком много смысла, слишком много правды. Она знала больше, чем должна была. И при этом… не врала.

– Я не играю в игры, богиня, – последнее слово далось Акселю с трудом. В памяти стояло другое лицо, другая женщина, которую он самолично убил.

– А я не прошу, чтобы ты играл. Я прошу – не мешай. И тогда, возможно, в финале этой драмы ты не останешься один.

Королева не решалась что-то сказать. Она поджала губы и смотрела на Акселя, ожидая его решения. Девица, что притащилась в её дворец, казалась безумной. Оставлять её здесь – ошибка, но произнести мысли вслух Килиан не решалась. Трон неожиданно показался ей неудобным, будто невидимые иглы пронзали кожу. Впервые за всё время правления она осознала, что корона, которой она владела – никогда не принадлежала ей.

Сумасбродная богиня дошла до королевы и положила ладони ей на колени. Улыбку девчонки хотелось стереть, но внутреннее чутьё подсказывало, что женщине не хватит сил соперничать с ещё одним божеством.

– И я поживу здесь. Надеюсь, у вас есть комнаты для богов… Хотя, знаешь, – красные глаза взглянули на Акселя, – мне, может, подойдёт и твоя спальня…

– Имей уважение! Он только что похоронил свою невесту! – взревела Килиан и с силой оттолкнула девушку.

– Для Фьори устроили похороны? – Наигранно приложив палец к губам и задумавшись, удивилась Ивэлин.

– Я говорю о своей дочери – Сибил! Той, кого Аксель любил по-настоящему, без привязи коварных богов!

– О-о-о…

На застывшем лице Войны не было никаких эмоций, но девушка знала, что слова королевы – самообман.

– Разочарую тебя, лжекоролева. Аксель испытал нечто похожее на любовь лишь однажды, и твоя дочь здесь ни при чём. Та, о ком он думает и желает убить… впрочем, не только убить… – игриво подмигнув богу Войны, Ивэлин вновь повернулась к Килиан. – Пока жива, хотя… тут как посмотреть… Я даже не знаю, как объяснить…

Королева не сдержалась. Нужно было держать маску хладнокровия, но услышанное лишило её здравого смысла. Подойдя к Акселю, она влепила ему пощёчину. Он не стал останавливать женщину, убитую горем, не стал оправдываться или пытаться переубедить её. Ивэлин была права.

Прикусив язык, королева развернулась и с гордо поднятой головой вышла из тронного зала. Она держалась только благодаря одной мысли: наступит день, наступит час, и она ударит. Ударит прямо в спину, когда никто не будет этого ждать.

– Отведите её в свободную комнату, – Аксель махнул солдатам, и те поспешили исполнять приказ.

Ивэлин не сопротивлялась, когда один из воинов взял её за локоть. Напротив, на лице засияла победная улыбка. Девичья рука легла на крепкое плечо солдата в кожаном облачении.

– А можно мне поразвлечься с ним? – восторженно спросила она, оборачиваясь на бога Войны.

В жёлтых глазах мелькнуло непонимание, но поза девушки и то, с каким интересом её руки блуждали по телу испуганного солдата, поставили всё на свои места.

– Делай, что хочешь, – махнул рукой Аксель и отвернулся.

– Эй, Война! – Ивэ почти прижалась к мужчине, который должен был всего лишь отвезти её в покои. – Ты нравишься мне куда больше, чем этот… Ксантр.

Причина, по которой явилась девушка, стала ясна. Бог Знаний не просто обидел – он сделал ей так больно, что находиться в его храме стало для неё нестерпимо.

Аксель ненавидел многих, но Ксантр занимал отдельное место в этом списке. Фьори была с ним, искала способы, как избавиться от их связи, и нашла… Стиснув зубы, Война прошёл к окну, вглядываясь в алеющий горизонт.

Если Ивэлин что-то знает, то Аксель должен выяснить, что именно. Она сказала, что поможет ему добраться до сердца.

Положив кулак на стекло, бог опёрся на него лбом, пытаясь собраться. В последнее время он остро ощущал холод, ползающий в груди. Когда Амария связала его с Фьори, когда сделала её кьярной – пустота на время исчезла. Её заполнило другое чувство. Сначала он ненавидел девушку с серебряными волосами, старался держаться подальше, но он ощущал её, все малейшие эмоции и перемены в настроении.

Она была живой, яркой… красивой…

Зло ударив по стеклу, Аксель стиснул зубы.

– Почему… – тихо спросил он, ненавидя себя за то, что продолжал думать о ней даже после всего случившегося.

❧✧☙

– Ты уверена, что хочешь этого?

Виран и Катерина помогали разбирать обломки после нападения. Потери с их стороны не исчислялись количеством, они исчислялись жизнями невинных людей.

Служители оттаскивали тела на улицу. На лицах мужчин не было эмоций, будто происходящее – повседневность. Только Катерина видела, как забился в угол молодой юноша, как его подхватили и увели подальше от разворачивающейся картины. В остекленевших глазах стояли слёзы.

– У меня нет тут друзей, Вир, – впервые за долгое время Катерина обратилась к мужчине так, как делала это в детстве. – Посмотри на это. Богам плевать на людей. Если бы нас с тобой сегодня убили, для них это бы не было трагедией… Оставаясь здесь, я словно теряю свою человечность, как… Ксантр…

Связь, подаренная Ивэлин, не раздражала её, не вызывала желание поскорее избавиться от этого бремени, напротив. Девушка будто обрела покой. Она не сказала, что хочет, чтобы Виран пошёл с ней. С той секунды, как на их руках засияли нити, их будущее связано.

– Мне жаль каждого, кто пал сегодня, – послышалось за спиной, и пара обернулась.

Бог Знаний стоял в своём белоснежном облачении. Все понимали, что он приложил немало усилий, чтобы защитить храм, но Катерина не могла перестать думать о том, что его не было здесь, он не видел смерти, не ощущал страх.

– Не сомневаюсь, что тебе жаль, – девушка поднялась и упрямо взглянула в чёрные глаза. – Ты вселился в них и отправил умирать. Без сознания, без страха. Только живая цель.

Она кивнула в сторону служителей, занимающихся привычной работой.

– Я никого не держу в своём доме, – безэмоционально ответил бог.

Книга, которую держала в руках Катерина, полетела в сторону, а сама она развернулась, чтобы собрать вещи.

– Куда мы отправимся? – Виран догнал её и взял за руку, ощущая острую потребность в женском тепле.

– К Вердис. Нам нужно подтвердить связь и пройти таинство. То, что мы не можем далеко уходить друг от друга, слегка… осложняет ситуацию.

Мужчина удержал девушку, останавливая её. В его золотистых глазах мелькнул страх. Он хотел этого, хотел связи с Катериной, но таинство…

– Я не уверен, что сейчас подходящее время для детей, Кати.

Шагнув ближе, она обвила его шею руками и улыбнулась.

– Кто тебе сказал, что мы будем делать ребёнка, Вир? Места безопаснее леса Вердис пока нет. Нам нужно скрыться, всё обдумать…

– То есть, ты предлагаешь мне держаться от тебя на расстоянии? У меня и так проблемы с самоконтролем, а после связи я вряд ли смогу держать себя в руках. А вот держать в руках тебя, другое дело, – ответно улыбнулся Виран, ощущая, как пальцы Катерины зарылись в его волосы.

– Есть способы избежать беременности. Я вообще-то долгое время жила с вольным народом, а они – отменные травники.

В глазах мужчины загорелся озорной огонёк. В голове мелькнула мысль о том, чтобы прямо сейчас закрыться в комнате и наплевать на всё происходящее. Рождённая богиня благословила их связь, и Катерина наконец-то стала принадлежать ему. Без язвительных слов, без недовольного вида и без обид. Хотя он был влюблён в неё даже со всеми недостатками. Будь на её месте кто-то другой, терпеть такое он бы не стал. Но с ней всё было по-другому, ей хотелось прощать всё.

– Нам пора собираться. Ты попрощаешься с сестрой?

Вопрос вывел мужчину из оцепенения. Он тряхнул головой. Между бровей залегла глубокая складка. Алексис в последнее время была сама не своя. Очевидно, что беременность накладывала свои отпечатки на её настроение, но брата тревожило, что девушка стала молчаливой. На все вопросы она отвечала коротко, улыбалась натянуто и часто смотрела в одну точку, впадая в задумчивость.

– Уверена, с Арсланом она будет в большей безопасности, чем с нами. Король увезёт её в Рейнград.

Нехотя кивнув, Виран взял Катерину за руку и повёл в комнату, чтобы собирать вещи.

Алексис продолжала сидеть на кровати и смотреть в стену. Супруг расположился на полу, вытянув ноги вперёд, разглядывая свои ладони. Произошедшее с его сестрой сломало что-то внутри. Она не умерла, но почему ему казалось, что он потерял её во всех смыслах.

Отец всегда говорил сыну, что сестра чудом выжила и её нужно оберегать всеми силами. Арслан не спрашивал, он верил, а потому следовал наставлению короля Бриона. Да, странности были, но ведь у Ивэ было сердце бога… Так он думал, так утверждал отец.

Ивэлин была права, когда сказала, что страх затуманил его разум. От действий Арслана зависело не только его будущее… Он – король, а значит, каждое его действие способно привести либо к величию, либо к краху. Только цена у второго не просто собственная жизнь.

– Я не знаю… способна ли ты простить меня за те слова… – Король прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – Ивэ права, я обречён предавать женщин, которые меня любят… Я думал только о себе, о троне, о наследнике, о надвигающейся войне. Но прежде всего я человек…

Алексис промолчала, но всё-таки оторвалась от стены и посмотрела на мужа – не как на привычно властного и неприступного, а как на уставшего, израненного изнутри.

– Из меня вышел посредственный брат, посредственный супруг, да и король тоже… Я не уберёг сестру, оттолкнул тебя и всё ради чего?

– Мы все думали только о себе, – наконец произнесла она. – Я надеялась, что если буду рядом, если стану полезной, ты полюбишь и простишь… Поймёшь, что я совершала ошибки не по собственной воле.

Он повернулся, и их глаза встретились. В этой тишине не было упрёков. Только тень сожаления и горькая, взрослая честность.

– Может, ещё не всё потеряно? – шепнула она.

– Ивэлин сказала, что я обречён предавать…

– Я уверена, что ты способен сам решать, как вести себя. Хотя бы со мной…

Король кивнул, обдумывая слова. Алексис стала пешкой в чужих руках, но она здесь, рядом с ним. Почему, чтобы понять, что совершил ошибку, нужно было самому упасть? Почему, чтобы увидеть того, кто был рядом, нужно было потерять кого-то другого? Мысль, как заноза, впилась в разум мужчины. Он сжал пальцы, не отрываясь от жены. Она – не идеальная королева, не божественная избранница, не спасение королевства… но она осталась. Не сбежала, не предала. И, возможно, этого было достаточно, чтобы начать всё сначала.

– Я не обещаю быть другим сразу, – прошептал он, – но, если ты готова остаться… я постараюсь быть тем, кто не ранит. Ни тебя, ни… – взгляд метнулся к её животу. – Ни его.

Алексис опустила голову и позволила себе тонкую, почти невидимую улыбку. Она всё ещё боялась. Всё ещё сомневалась. Но впервые за долгое время в ней проснулась искра веры. Не в короля. В мужчину. В Арслана. В их шанс.