Пробуждение богини случилось не вовремя. Все отвлеклись, когда двери в храм задрожали. Ксантр кинулся готовиться, не успев ничего сказать Ивэлин.

Алексис испуганно жалась к стене, а Арслан попытался поговорить с сестрой, успокаивая её. Только он не учёл, что перед ним стояла не та, с кем он вырос и кого помнил. Оболочка вобрала в себя силу, и сила эта была разрушительной.

– Ивэ…

– Ты жалок и отвратителен, – поморщившись, выдала богиня. – Я раньше не видела, насколько, но теперь… Страх затуманил твой разум, но ты даже не сопротивляешься. А ещё ты обречён предавать женщин, которые тебя искренне любят.

Ивэлин не слушала, что он скажет в ответ. Она развернулась и покинула укрытие. Шла, как королева, как призрак, как буря. И впервые за всё время чувствовала себя живой. Только потому, что через неё чувствовали другие. Взрывы боли. Всплески ненависти. Искры любви. Всё это проносилось сквозь неё, оставляя след. Но не оживляя.

Ивэлин шла по пустым коридорам храма, и её губы тронула едва заметная улыбка. Она ощущала всё до кончиков пальцев, до боли в грудной клетке. Ивэ видела чувства, как вспышки света и сгустки тьмы, но сама… оставалась в пустоте.

Она не могла испытывать ничего: ни нежности, ни печали, ни любви. Лишь слабые отголоски прошлого, которые вспыхивали и гасли, не находя отклика. Это и было её даром. И её проклятием. Амария поддалась слабости, когда захотела почувствовать. Она стремилась к любви. Она поверила, что может быть слабой, что может выбрать не предназначение, а сердце. И это стало её погибелью. Это стало причиной, по которой Аксель убил её.

Богиня не должна была вмешивать в судьбу Фьори. Всё это стало ошибкой и причиной всего происходящего.

Она знала, почему Амария выбрала Фьори. Почему сражалась за неё, почему хотела изменить судьбу. Но с самого начала у принцессы был только один путь. И теперь, после пробуждения, стало ясно: спасти её было невозможно. Всё, что сделала богиня любви – дала ей отсрочку. Иллюзию выбора. Попытку уйти от неизбежного.

Чем ближе Ивэлин подходила к главному залу, тем сильнее ощущала ненависть. Воины Акселя пришли разрушить мир, воздвигнутый Знаниями, и… неожиданно богине понравилась эта идея. Ксантр, ведомый своими страхами, сломал что-то внутри хрупкой принцессы. Сломать что-то в нём будет справедливо.

Мимо пронеслись двое служителей. Мужчины в белых плащах держали в руках оружие, но солдатами они не были.

Оглушающий рёв прокатился по коридорам, ударяясь о стены.

– А вот это уже интересно, – рассмеявшись, пробормотала Ивэлин.

В тот момент, когда Ивэлин ступила в главный зал, атмосфера напряжения и разрушения была ощутима до мурашек. Несколько минут назад это место было святилищем Знаний, где полки с книгами служили символами мудрости и учения. Теперь они превратились в укрытия для послушников, которые изо всех сил пытались защититься.

За каждой полкой, казалось, скрывался отдельный мир ужаса и хаоса. Один юноша с бледным от страха лицом сжимал в руках длинный лук. Его руки дрожали, когда он натягивал тетиву, стараясь сконцентрироваться на вражеском солдате. У ног служителя валялся его товарищ с грудью, проткнутой стрелой.

Тарен, видя, как Ивэлин выходит на середину зала, наплевав на предостережения, быстро приблизился к ней, пытаясь оттащить обратно в укрытие.

– Принцесса, это безумие! Вам нужно спрятаться!

Богиня только улыбнулась на его предостережение и потянула руку, чтобы успокоить его, но стоило кончикам пальцев дотронуться до старческого лица, как Тарен резко дёрнулся. Один из солдат Акселя, беспощадный и жестокий, опустил лук и хищно улыбнулся своей маленькой победе. Убить старика показалось ему достойным поступком.

Происходящее перестало вызывать интерес, и девушка опустилась на колени рядом со стариком, сжимая его ладонь. Пожалуй, он был единственным, кто пытался ей помочь как-то иначе… по-доброму… Он надеялся, что она найдёт ответы в книгах, истину в строках и надежду во в смыслах. А теперь он умирал.

– Ну зачем же ты полез?

– Я думаю, из вас получится прекрасная богиня… Людям нужна любовь…

Ивэлин прикрыла глаза, пряча этот ценный момент где-то глубоко внутри. Любовь слаба, она ломает… а вот ненависть… Когда богиня поднялась, опустив безжизненную руку старика, её глаза вспыхнули красным цветом. Никто не обратил внимания, как меняется её цвет волос, окрашиваясь раскалённым золотом.

Принцесса Ивэлин умерла, оставляя после себя пепелище прошлого.

Солдаты Акселя безжалостно обращались с полками, сбрасывая книги на пол и поджигая их, создавая баррикады огня. Всюду слышался скрип сгорающей древесины и треск разламывающихся полок. Они хватали послушников, которые случайно оказывались у них на пути, и жестоко расправлялись на глазах всех собравшихся. Это не было похоже на честный бой… Подготовленные солдаты против юнцов и стариков.

Грудь богини поднималась в такт её тяжёлому дыханию. Огонь внутри ответил на зов хозяйки, концентрируясь на кончиках пальцев.

– Ивэлин?!

Некстати из коридора выглянула Катерина, а за ней и Виран. Мужчина держал лук и целился, попадая точно во вражескую цель.

– Я связала вас не для того, чтобы вы участвовали в этой расправе! – зло бросила Ивэлин и швырнула собравшийся на ладони огонь в сторону воинов. – Хоть кто-то здесь должен заниматься любовью!

Огненные шары летели один за одним, но солдаты оказались подготовлены и поспешили в укрытие за полки. Эффект неожиданности в лице новорождённой богини не вызвал в солдатах страха. Аксель предупреждал, что храм будут защищать. А ещё бог Войны предвидел, что Ксантр без проблем справится с кучкой солдат, но этот факт не вызывал в нём сожаления. Важнее было навредить привычной гармонии, созданной богом Знаний.

Стены задрожали от рокота. Все замерли в ожидании, лишь солдаты Акселя не выдали никаких эмоций.

– Не получилось у нас эффектного появления, – усмехнулся Виран, и Катерина толкнула его в бок.

– Ивэлин, уйди с линии огня! Это Хаос!

Кроваво-красные глаза посмотрели на сестру Фьори, а после голова дёрнулась в сторону звука. Из коридора показались сначала огромные лапы с острыми когтями. Хаос шёл медленно, но все видели, как вокруг него клубится серый дым.

Воздух запах выжженной землёй. Против такого противника живым уйти не получится – это понимал каждый в этом зале.

– Вот это пёсик! – выдала богиня и улыбнулась, опуская горящие руки.

Хаос дёрнул мордой, принюхиваясь, а в следующее мгновение приготовился для атаки.

❧✧☙

Острое перо быстрым взмахом оставило на руках Ксантра две тонкие кровавые дорожки. Он стоял посреди архива, окружённый полками, заваленными старыми, пожелтевшими от времени книгами. Место, где каждая страница хранила частицу истории, сейчас стало свидетелем чего-то мрачного.

Кровь струилась тонкими ручейками вниз по рукам, капала на пол и начинала расползаться. По мере того, как она текла, каждая капля светилась золотом, создавая сложные узоры, напоминающие живые корни.

Золотые корни тянулись всё дальше и дальше, окутывая каждый уголок, каждую полку, каждую стену. Ксантр резко втянул воздух, остро ощущая как его храм задышал вместе с ним.

Теперь глаза бога были повсюду. Он ощущал кровь на плитах, пепел на языке и пот на коже. Прикрыв чёрные глаза, бог позволил себе момент скорби за тех, кто не выжил. Если бы он не отвлёкся на рождённую богиню, этого бы удалось избежать…

Но сейчас времени сожалеть не было…

Хаос кинулся вперёд, желая ощутить вкус крови и плоти девчонки, что стояла в центре зала. Под мощными лапами сминались мраморные плиты, а воздух трескался от предвкушения.

– Эй, пёс…ик…

Когти придавили тело Ивэлин к полу, но она только рассмеялась, ощущая зловонный запах из распахнутой пасти, наполненной смертоносным оружием. Чёрный зверь не мог говорить, лишь рычал, медленно нависая над телом девушки. Волосы, окрасившиеся в огненно-красный цвет, разметались по белоснежному полу, как кровавые реки.

– Да чтоб меня, – выкрикнула Катерина и бросила кинжал вперёд, надеясь достать безумного бога.

Клинок почти попал в бок, но тьма поглотила его, не оставив на Хаосе и следа. Морда с жёлтыми глазами лениво переместилась на Катерину. Мгновенье он смотрел на неё, а после зал разорвал небывалой силы рык.

– Кажется, он нашёл добычу поинтереснее, – хватая девушку за руку и пускаясь в бегство, заметил Виран.

Бежать от бога, в облике зверя, было безумием, и они вряд ли смогли бы спрятаться, но в момент, когда Хаос рванул, по стенам прокатились золотые нити.

Морда оскалилась и мотнула головой, словно происходящее не понравилось разъярённому хищнику. Книги, устоявшие на полках и те, что уже валялись на полу, подхватила невидимая сила. Вихрь, закружил знания, облачённые в форму.

– Тебе не место в моём доме! – эхом прокатилось по коридорам.

Корни загорелись ярче, а ветер накинулся на солдат, которые на мгновенье потеряли бдительность. Вряд ли таким трюком можно было нанести реальный урон, но глаза служителей неожиданно загорелись золотым светом. Ведомые голосом, древним и величественным, юноши и старики взяли оружие. Страх и сомнения больше не главенствовали в их сознании, лишь жажда мести и желание очистить храм от зла.

Все, кто добровольно пришли в это место и посвящали жизнь служению знаниям, стали частью храма. Знания и люди, жаждущие их, стали единым целым.

– Ух ты, – поднимаясь и отряхивая пыль с платья, удивилась Ивэлин.

На глазах богини разворачивалась ожесточённая битва, в которой служители больше не прятались. Они бежали на врагов с молчаливой решимостью. Умирали они тоже молча, не издавая звуков. Впрочем, солдаты Акселя тоже несли потери, оказавшись атакованными не только служителями, но и взбушевавшимися книгами.

Хаос мотал головой, будто пытаясь выбросить из головы голос брата. И этого времени хватило, чтобы Виран и Катерина оказались подальше от опасного зверя. Не найдя ничего лучше, огромный волк принялся кидаться на стены, пытаясь перекусить золотые корни. Он бился мордой, скалился, но продолжал.

– А кто это у нас такой глупенький? – Ивэлин веселило всё происходящее. Не скрывая восторга, она раскинула руки в стороны и принялась кружиться, подхватывая потоки поднявшегося ветра.

Вопроса богини оказалось достаточно, чтобы переключить на себя внимание Хаоса. В очередной попытке добраться до Ивэ, зверь дёрнулся, но пошевелиться не смог. Лапы оказались в ловушке из корней. Ограничение свободы не нравилось волку, он выл, пытался перегрызть путы, но всё без толку.

Богиня оказалась рядом, касаясь странной шерсти руками. Ей не было страшно, что Хаос кинется на неё. Что-то подсказывало, что её предложение окажется для него заманчивым.

Взмахнув рукой, она обожгла корни, окутывающую одну лапу и наклонилась прямо к морде, вглядываясь в жёлтые глаза.

– Я помогу тебе, а ты отведёшь меня к Акселю. Рыкни, если всё устраивает, – в голосе больше не было насмешки. Только ледяная расчётливость и желание поскорее убраться из храма Знаний.

Она получила здесь всё, что хотела. Следующий визит будет к богу Войны.

– Не делай этого, Ивэ… – завибрировали стены, а корни загорелись ярче, сильнее цепляясь в шерсть и лапы.

– Когда тебя начнёт разрывать изнутри – не бойся… Это просыпается твоя сила, – богиня приложила палец к губам и задумалась. – Кажется, так ты сказал?

Руки поднялись над головой, а искры огня затанцевали на кончиках пальцев.

– Не бойся, Ксантр… Это моя сила проснулась. И я стану ещё сильнее, но не с таким слабаком, как ты! – на последних словах девушка выпустила ладони вперёд. Огонь сорвался и кинулся к стенам, пожирая корни, лишая хозяина храма возможности видеть и чувствовать.

В архиве бог упал на колени, ощущая физическую боль и наблюдая, как по кистям ползут чёрные ожоги.

– Ивэлин… Зачем?

В глубине души он понимал, что такой момент наступит. Сомнений не было: Ивэлин не простит, даже если все его действия были предприняты ради неё. Понимание того, что каждый выбор имеет свою цену, было горьким, но неизбежным.

Богиня была неумолима. Она жгла магию Ксантра, ощущая приятное удовлетворение от того, что творит. Катерина и Виран замерли, не веря в то, что принцесса Рейнграда встала не на ту сторону.

Ивэлин освободила зверя и коснулась его рукой, отмечая, что шерсть Хаоса была колючей и жёсткой, как и он сам. На лице богини мелькнула улыбка, когда она ощутила, как тело волка напряглось.

– Пойдём, пёсик. Здесь больше нечего делать. – В ответ на слова богини, волк недовольно рыкнул, но к выходу всё-таки поплёлся.

Аксель дал чёткие инструкции – припугнуть, заставить служителей и самого Ксантра почувствовать силу. По возможности взять заложников. Но никто и подумать не мог, что новая богиня сама захочет пойти с ними. Солдаты косились на Ивэлин с недоверием, кто-то попытался схватить её, но она махнула рукой, превратив тело смельчака в прах. Больше попыток никто предпринимать не стал.

– Ивэлин? – голос Катерины дрожал, но она не позволяла себе отступить. Тяжёлые шаги отдавались эхом по каменному залу, и несмотря на то, что Виран попытался удержать её, она вырвалась и вышла вперёд.

Хаос предостерегающе встал рядом с богиней, но она лишь осторожно положила ладонь на его морду, показывая, что выбор уже сделан.

Красные глаза встретились с зелёными. Казалось, что разум новой богини затуманен и она пытается вспомнить того, кто перед ней стоит.

– Амария верила, что судьбу можно изменить, если бороться достаточно долго. Она вложила в тебя надежду… обманчивую и жестокую.

Катерина сжала кулаки. Слова проникали под кожу, но она не отвечала, ожидая продолжения.

– Она внушила тебе мысль, что ты должна защищать сестру любой ценой. Даже если эта цена – ты сама. Даже если ради неё тебе придётся переступить через жизнь.

Богиня подошла ближе. Её босые шаги не издавали звука. Лишь жар исходил от её тела, словно в ней пылало всё, что она не могла выразить словами.

– Фьори не нуждается в твоей защите. Дорога твоей сестры давно предрешена. Её не спасёт никто, потому что…

Ивэлин протянула руку и прикоснулась к груди Катерины, и той показалось, что внутри что-то дрогнуло.

– Потому что что?

Ивэ отняла ладонь и сделала шаг назад. Её губы дрогнули в странной, усталой улыбке.

– Потому что это от неё нужно спасать.

Зал замер под тяжестью тишины. Слова эхом звучали в голове Катерины, заставляя ощущать не просто страх… ужас. Первобытный, от которого не защищён ни смертный, ни бог.

– Ты заслуживаешь быть счастливой, Катерина. И он – тоже, – взгляд мелькнул за спину девушку, туда, где стоял Виран, готовый в любой момент броситься на защиту своей истинной пары.

Больше богиня ничего не сказала, кивнула зверю и пошла вместе с ним к выходу, к новой жизни и судьбе, которая теперь принадлежала только ей.