Настроениеглавы: Celeste — This Is Who I Am

Лидия

В понедельник утром я ворвалась в кабинет Калеба с единственным желанием.

— Когда ближайшая командировка? — уперев ладони в стол, спросила я.

— Что? — Калеб поднял глаза и только тогда до него дошло, о чём я спрашиваю.

— У нас пара дней, чтобы всё подготовить. Прошу, не подведите, — я уже разворачивалась к двери.

— Лидия, ты бере…

— Нет, — проглотив скребущую боль от воспоминаний, я помотала головой. — Просто если не сейчас, то никогда.

— Подожди, — Калеб поднялся и подошёл ко мне. — Новые документы давно готовы, но нужно встретиться, чтобы обсудить детали. Я зайду за тобой вечером с детьми, сделаю вид, что хотим поужинать. Веди себя, как обычно.

Не спрашивая больше ни о чём, я вышла.

Бессонной ночи хватило, чтобы обдумать всё, как следует. Уверенность росла с каждым часом и к утру была таких размеров, что я едва удерживала её на плече.

Союз с Риэлем разрушителен. Даже узнав правду о Майлзе, Кронвейн не прекратил терзать меня. С чего ему прекращать? Простить меня?

От этой мысли я рассмеялась. Даже у меня не получилось так далеко зайти, не говоря уже о том, кто ненавидит первокровных как сам факт их существования.

Мне нужно сбежать. Это единственный способ разорвать болезненную привязку и единственный правильный способ поставить точку. Он мечтал о моей смерти — пусть насладится ей сполна.

Оставался последний открытый вопрос: рассказать правду Венере. Сделать это так, чтобы не вызвать подозрений в моём внезапном визите к ней. Вряд ли Риэля будет это сейчас волновать, но чуть позже, когда всё сойдётся в понимании, вопросов от него не избежать.

Я сидела в кабинете, делая вид, что занята работой. Не сомневалась, что Кронвейн будет следить. Это стало очевидным, когда он узнал, что я виделась с Эребом в офисе.

Самое паршивое, что я не могла прямо спросить у братьев обо всём. Когда был шанс увидеться с ними, я каким-то хреном потащилась к Стиксу.

До хруста сжав кулак, я приказала не винить себя. Это была прощальная встреча, больше таких не будет. Угроза Кронвейна прозвучала очень отрезвляюще, и почему-то я не сомневалась, что он говорил правду.

Он угрожал мне, когда сам сорвался к своей любовнице… Почему-то это откликалось. Не должно было, а всё равно царапало череп.

Совсем скоро мне будет не до этого… Правильнее будет сосредоточиться на будущем.

В конце рабочего дня в мой кабинет ворвалась Амель. Я была рада видеть племянницу, но глаза сосредоточились на Калебе и Каяне.

— Ами напросилась увидеться с тобой, очень соскучилась, — Кая выдавила улыбку.

— Я тоже соскучилась по тебе, пчёлка, — вдыхая сладкий запах волос, я приказала себе не думать о том, что скоро не увижу детей.

— Поешь с нами?! Калеб обещал мне пиццу с сыром!

— Серьёзно? Я в деле.

Подхватив пальто, я вышла в коридор.

— А где остальные? — намекая, что не вижу Луку и Мику, спросила я.

— Их забрал Дем. Он обещал им поход в лес, — ответил Калеб.

— Круто. А у нас почти девичник, Калеб, прости, — я переигрывала.

Саму тошнило от чрезмерной показухи, но я специально говорила громко, чтобы свидетели услышали, если Риэль будет допрашивать персонал.

Я молилась богам, чтобы ему было плевать. Пусть закатит вечеринку, но только не начнёт что-то подозревать…

«Хочу тебя…» — крутилось в голове его голосом.

— Амель, пойдём поиграем в автоматы, — Каяна осторожно отвела дочь подальше от столика, чтобы мы могли поговорить.

Калеб придвинулся ближе, не отрывая глаз от своих девочек.

— Ты летишь на открытие нового офиса в Парем. Частный самолёт будет ждать тебя в среду в семь утра.

Он сделал паузу, давая мне время это принять, и продолжил:

— Маршрут над морем, Сарейнский залив достаточно далеко от земли, чтобы искать там было невозможно.

Я молчала, а он шёл дальше, не повышая голос.

— Официальная версия будет — отказ одного из узлов двигателя. Трагедия произойдёт быстро. Позже мы спишем всё на халатность инженеров, которые недосмотрели.

— Пилоты? Стюардесса? — сжимая пальцы под столом, спросила я.

Калеб ответил сразу, не отводя взгляда.

— Это люди братьев, которые работали с Демианом. Они обучены, не задают лишних вопросов, просто берут деньги, но мы всё равно внушим им забыть об этом позже. В салоне будут трупы двух женщин и двух мужчин на случай, если кто-то начнёт искать. Команда продумала всё до мелочей, поэтому ответственность за их жизнь лежит на них. Они уверили, что смогут снизить скорость и высоту, чтобы выбраться до взрыва.

— Калеб, — я буквально выдохнула его имя, ощущая нарастающую тревогу.

— Лидия, прости, но у меня нет желания думать ещё и об их жизнях. Они назвали сумму, включив туда все риски.

Я взяла в руки чашку, делая вид, что глотаю чай.

— Риски будут, если останков окажется больше, чем тел, — говорить это вслух было неправильно, но я не могла иначе.

Калеб на секунду сжал челюсть, затем медленно выдохнул.

— Поэтому они сделают всё, чтобы спастись. Это не пассажирский лайнер, Лидия. Частный борт, переработанный. Задняя аварийная секция, дополнительный выход. Они знают, что делают.

— Это всё равно безумие.

— Да, но просчитанное, — Калеб поставил кружку, которую брал в руки лишь для вида. — Их задача — довести борт до точки. Твоя — быть на нём официально. Неофициально ты пересядешь в другой самолёт под видом любовницы бизнесмена. Он под внушением, будем думать, что ты его женщина. Внушишь ему что-нибудь в полёте, чтобы не приставал.

— А камеры?

— Во время твоей пересадки обзор удачно перекроет другой частный борт.

— Что… потом? — глядя в глаза брата, спросила я, будто он мог дать мне ориентиры будущего.

— У тебя новые документы и безлимитная карточка. Самолёт высадит тебя в Сареме. Формально мы не будем о тебе ничего знать, — Калеб отвёл взгляд в сторону.

Было ясно, что ему это давалось так же тяжело, как и мне.

— Я очень не рекомендую тебе звонить или писать первое время.

— Спаси…

— Проще было оторвать его бошку от тела, Лиди! Этот мудак будет жить, а ты официально умрёшь!

Последние слова вырвались у него слишком резко. Не как часть плана — как то, что Калеб держал внутри всё это время и больше не смог.

Он тут же замолчал, а потом медленно провёл ладонью по лицу и выпрямился.

— Это… не должно было прозвучать так.

Но уже прозвучало…

Я видела, как ему даётся этот разговор. Калеб всегда был тем, кто держал конструкцию, кто считал риски, кто заранее знал, где и что может пойти не так. А сейчас он говорил о моём исчезновении так, будто резал по живому, и никакие расчёты этого не смягчали.

— У нас нет времени на эмоции. Твоя задача — сделать всё точно так, как мы обсудили. Войти. Поздороваться. Сесть. Выйти. Не оглядываться.

Он сделал паузу, короткую, но в ней было больше, чем во всех его словах до этого.

— Я всё-таки спрошу: ты понимаешь, что дороги назад нет?

— Понимаю. Я всё понимаю…

— У меня нет возможности залезть в твою голову, но мне было достаточно, что ты сама попросила о таком. Уверен, что будь другие варианты, ты бы давно их использовала. Рано или поздно мы в любом случае встретимся, а пока…

Калеб снова посмотрел в сторону, где Каяна и Амель смеялись у автоматов, и его лицо вновь стало привычно собранным.

— Пока нам надо будет похоронить тебя.

— Венера…

— Даже не думай говорить ей, Лидия! Понимаю, что это жестоко, но ты сама видела, как она заискивает перед Кронвейном. Она поверит в историю о любви и выдаст какую-нибудь херню, которой будет достаточно.

— Ты прав…

— Но Эриху придётся рассказать правду. Нам понадобится его помощь как Верховного. Когда ты осядешь где-нибудь, тебе надо будет встать на учёт в любом храме. Все первокровные обязаны официально заявить о себе: кто они, откуда прибыли и как долго жили на последнем месте. Ты есть в реестре только, как Лидия Морвель. Нового имени пока нет.

— Ты думаешь отец поможет?

— Я думаю, что он ненавидит Кронвейна не меньше, чем мы…

— Лидия, смотри, какого котёнка я вытащила! — Амель подбежала к столу и протянула мне плюшевую игрушку.

— Красивый.

— Мы с Каяной решили подарить его тебе, чтобы не грустила.

Я посмотрела на подругу, которая не скрывала тоску в глазах. Она не просто так попросила Амель об этом, а чтобы оставить напоминание, которое я заберу в новую жизнь.

Больно…

Как же больно.

Извинившись, я кинулась в туалет, по дороге смахивая слёзы. Закрыв дверь, я подошла к раковине и включила воду.

Ещё не поздно передумать. Сказать, что я ошиблась. Что перегнула. Что справлюсь иначе.

Но стоило этой мысли оформиться, как за ней неизменно вставал он.

Кронвейн. Его уверенность в том, что между нами нельзя поставить черту, потому что он так решил. Всё снова и снова сходилось в одной точке, как бы я ни пыталась увести мысли в сторону.

На секунду мелькнула идея — принять предложение братьев. Пусть братья прикончат его…

Меня передёрнуло.

Я знала, что это не выход. Потому что даже его смерть не дала бы мне свободы. Он остался бы во мне, как фантомная боль, как последний аргумент, который я так и не сумела выбросить.

Нет.

Не хочу жить так, постоянно оглядываясь. Не хочу, чтобы каждое решение начиналось и заканчивалось Кронвейном. Не хочу проверять себя на прочность рядом с ним.

Кто-то из нас должен выйти из этого круга. Пусть это буду я…

В квартиру я вернулась, надеясь побыть в одиночестве, но Кронвейн, как и прежде, оказался константой моей жизни.

— Не смотри так, я ужинала с семьёй, — стягивая пальто и кидая его на спинку дивана, начала я.

— Где твой телефон?

Я напряглась от вопроса, и тут же взяла себя в руки. Перед разговором с Калебом, я закинула мобильный в машину. Мои предположения, что телефон может не только отслеживаться, но и прослушиваться, всё больше подтверждались.

Риэль подошёл ближе.

— В сумке, а что?

— Я звонил тебе, — будто я была его собственностью, он провёл костяшками по моей скуле.

— А… оставила сумку в машине. Амель так быстро утянула меня, что я совсем забыла про это… Зачем звонил? — быстро меняя тему разговора, я обошла его боясь, что он подойдёт ещё ближе.

— Мы не договорили вчера, — напомнил Кронвейн.

— Что случилось с мужем Юриэль?

Будто я на минном поле, старалась шагать аккуратно и обходить опасные темы.

— Разбился.

— Он… умер?

Риэль кивнул.

— Передай Верховной мои соболезнования.

— Они ей не нужны. Тем более от тебя.

— Ну тогда не передавай, — я пожала плечами и пошла в спальню.

Расстёгивая пуговицы рубашки, я закинула её в корзину для белья.

Стоило мне остаться в нижнем белье, как Риэль, будто специально дождавшись нужного момента, оказался рядом.

— В тебе что-то изменилось, — рука нагло сжала моё бедро.

— Что же?

— Ты будто перестала прятаться и врать себе.

Я бы восхитилась тому, как он тонко меня чувствует, но настроение не способствовало. Хотелось просто принять душ и забраться под одеяло, чтобы оплакивать свою скорую кончину.

— Это не из-за тебя, — схватив халат, я собиралась накинуть его, но…

— Конечно, — Кронвейн использовал вторую руку, чтобы вдавить меня в себя. — Ты ведь всё делаешь не из-за меня.

— Риэль…

— Я хочу тебя, — перебил он, собираясь поцеловать, но я вывернулась.

— Юриэль так убита горем, что не может тебе помочь?

Не стоило бросаться этим так, будто мне было не всё равно. Но я быстро обернула всё в свою пользу. Пусть думает, что ревную. Я должна вести себя естественно.

Риэль усмехнулся, но не стал отвечать. Его ответами в последнее время становились поцелуй. И я начинала ненавидеть это также сильно, как всё остальное.

Его блядский рот терзал мой, вырывая мучительные стоны. Их не должно было быть! Язык последовательно, методично, будто повторял знакомое движение, выученное наизусть. Давление усиливалось, ослабевало, снова возвращалось.

Первокровные не болели, но я, видимо, была исключением. Я была больна с самого детства, заразилась с той секунды, как увидела мальчика с тёмными грустными глазами.

Когда из раза в раз тебя уничтожают, топчут, унижают, ты либо ломаешься, либо учишься ненавидеть так же долго и упорно, как когда-то любила.

Увы, любовь, лишённая выхода, не исчезает. Она гниёт...

— Риэль, остановись, — не знаю, какие силы позволили мне разорвать поцелуй. — Я… гарантии… Пожалуйста…

Очень надеюсь, что вложила во взгляд столько мольбы, сколько смогла. Если бы мы не остановились, всё снова бы рухнуло. Привыкать к такому Кронвейну было опасно и разрушительно для меня.

Я хочу забыть его, но чем больше он меня заполняет, тем сложнее потом будет отрывать от себя куски памяти.

Проще ненавидеть того, кто прожигает глазами и посылает проклятия, чем того, кто целует, как в последний раз.

Я видела в его лице так много всего… и отвернулась первой.

— Завтра похороны Винцаса, — хрипло сказал он. — Можешь… Можешь, пожалуйста, быть там со мной?

Нет… прошу, верни другой голос! Верни Риэля, который мечтал меня уничтожить!

Нельзя произвести первое впечатление дважды, блять!

Лидия не сможет влюбиться в Риэля. А Габриэль никогда не влюбится в Лидию…

Кивнув, я всё-таки надела халат и поспешила спрятаться в ванной.

Осталось продержаться сутки. Суметь обвести его вокруг пальца. Доиграть роль до занавеса…

Похороны Винцаса проходили на городском кладбище. Я приехала туда утром следующего дня одна потому, что Кронвейн предупредил, что будет занят помощью. Если честно, я вообще не понимала, для чего я здесь, но, очевидно, Риэль продолжал считать меня своей женой.

Церемония проходила в часовне кладбища. Людей было достаточно, вероятно друзья и коллеги покойного. У входа стоял портрет Винцаса — опрятного, ухоженного, в деловом костюме. Мне он запомнился с красным от алкоголя лицом и пошлыми шутками. Несоответствие резало глаз, и я отвернулась.

Люди останавливались у портрета на секунду дольше, чем следовало, кивали, смахивали слёзы, выражали ужасную утрату. Потом проходили дальше, занимая места.

Я встала у боковой стены, не садясь. Оттуда было удобно наблюдать, не привлекая внимания.

Юриэль заняла место ближе к алтарю. Я видела лишь её спину, но судя по тому, что плечи подрагивали, она плакала. Рядом с ней сидели остальные Верховные, как поддержка. И самой большой поддержкой был Кронвейн. Именно в его руке вдова находила успокоение.

За этим он меня позвал? Чтобы я со стороны увидела, как они очаровательно смотрятся?

Я ведь сделала почти всё, чтобы он оказался с ней. Судьба подбросила им идеальную возможность быть вместе. Юриэль теперь свободна.

Церемония прощания началась, но я не слышала слов, мне было на них всё равно. Хотя параллелей невозможно было не заметить.

Скоро так будут хоронить Лидию Морвель. Скоро слова поддержки и сожаления будут выражать моей семье. Кто-то будет оплакивать меня…

Венера… Боги, простит ли она меня когда-нибудь за это?

— Лидия, — отец встал рядом со мной, будто отгораживаясь от всего происходящего.

— Привет.

— Как ты?

Я дёрнула плечом. Калеб сказал, что они расскажут отцу, но я не уверена, знает он или ещё нет.

— Отправила бумаги юристу?

— Как раз хотела попросить тебя, — я быстро вытащила из сумки договор, который Эрих тут же убрал во внутренний карман пиджака. — Я улетаю в командировку на пару дней…

Наши взгляды столкнулись. Я искала в нём ответ.

— Как вернёшься, может поужинаем вместе?

И это было тем самым ответом. Эрих не знал…

Я внезапно прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Боль сдавила рёбра убаюкивающими объятиями.

— Конечно.

Лгунья!

Не будет никаких ужинов с семьёй, никаких разговоров с Каяной и Розой, никакого смеха племянников! Когда будет безопасно, дети уже вырастут…

— Он знает? — отец привлёк моё внимание и кивнул головой в сторону Риэля, который теперь стоял рядом с Юриэль.

— Он же поставил подпись.

— Ход делу даёт твоя сторона. Он знает, что ты закончишь начатое?

— Не знаю, — и это было искренне.

Догадывался ли Кронвейн, что я не остановлюсь на подписи? Или был уверен, что наш секс что-то изменит?

Я не знаю, что творится у него в голове. И не хочу знать.

— Будет сюрприз, — хмыкнул Эрих и извинился за то, что ему надо вернуться исполнять свою роль.

Сюрприз точно будет… Бомбический…

Стоило отцу покинуть мою компанию, как ко мне подошла девушка. Я видела её в опере, жена Доменика.

— Алиса, верно? — спросила я из вежливости, но она сморщила нос.

В нашу первую встречу я заметила, что жене Верховного была неприятно моё общество. Но в данный момент я никому его не навязывала, стоя в стороне.

— На похоронах всегда так лицемерно, — выдохнула девушка, останавливаясь рядом со мной.

— Что простите?

Алиса кивнула в сторону Верховных. У трибуны выступала Диана. Она выражала глубокое сожаление об утрате и благословила душу от лица своего бога стихий Ваара.

— Они такие благородные на первый взгляд. Олицетворение богов в нашем времени. Люди считают, что служителей выбирают по какому-то особенному критерию.

Не понимая, в каком направлении движется разговор, я просто смотрела на жену Доменика. Алиса повернулась ко мне и улыбнулась… её глаза вспыхнули безумием.

Она была под внушением…

— Вот взять вашего мужа, — продолжила девушка, приблизив ко мне лицо. — Такой собранный и рассудительный… Интересно, с таким же выражением он убил всю свою семью?

Я замерла, но взгляд намертво припечатался к Кронвейну, который вышел к трибуне вслед за Дианой.

— Что…

— А скольких первокровных он убил за всю жизнь — не счесть, — Алиса тихо хихикнула чужими мыслями. Высокий девичий голос и миловидная внешность не вязались со словами…

Зачем Доменику подсылать жену, чтобы передать это?

— Как думаешь, когда твоя очередь?

Тело пробила мелкая дрожь. Чтобы не выдать волнение, я вцепилась в лямку сумки.

— Думаю, тебя он оставил на десерт, Лидия. Не зря же годами Риэль отгонял всех конкурентов. О, не смотри так, — Алиса потянула руку и погладила меня по щеке, на её лице мелькнуло сочувствие, — он залез не только в твою голову, но и в жизнь так крепко, что…

— Прекрати, — я оттолкнула руку и отшатнулась к стене.

Девушка собиралась уходить, но обернулась.

— Скоро будут твои похороны, — Алиса подмигнула и быстрым шагом пошла вдоль скамеек.

Ничего не соображая, я смотрела ей вслед. В голове, за право быть услышанными, бились мысли. И первая, самая правильная: немедленно собраться, потому что, спустившись, Кронвейн пошёл прямо ко мне…