Настроение главы: Steven Rodriguez — Shackles

Риэль

Когда она призналась в машине, что хочет секса, я впервые обрадовался, услышав искренность. И тут же возненавидел её сильнее, когда она сообщила, что собирается использовать кого-то другого.

Сколько лет я наблюдал за тем, как змея уходит с мужчинами… Как иногда она не успевала дойти до квартиры и довольствовалась подворотней или задним сидением машины.

Лидии было неважно, что она — грязная шлюха. Впрочем, в этом хотя бы была честность. И она не кусала тех, с кем спала.

Я не собирался становиться свидетелем её игр. В первый раз это произошло неожиданно. Когда я понял, что змея потащила какого-то парня в тёмный угол не для того, чтобы кусать, расслабился, но только до момента, когда она начала стонать.

Этот протяжный с придыханием звук никак не хотел уходить из моей головы.

Приходилось глушить это воспоминание криками, которые я слышал, разрывая глотки первокровных. Фантазия рисовала образ Лидии и её хрупкой шеи, легко поддающейся моим клыкам, и этого хватало на какое-то время…

Достаточно было попросить об этом меня, но Лидия Морвель предпочла действовать, как всегда. К счастью, у неё не было права выбирать. И я — тот, кто будет до конца дней напоминать ей об этом.

Фарс с её семейкой продолжался слишком долго, и я почти не слушал, что несла Венера. В голове складывался идеальный план, который я готов был исполнить прямо в их поместье. Только змея отказалась вести меня в свою спальню. Пришлось довести игру до конца. Хотя свои плюсы в этом тоже были. Оказалось, что моя жена обсуждала со своей матерью наш брак и даже выдала, что влюблена в меня.

И всю дорогу обратно я гнал, наплевав на скорость. Желание отыметь Лидию не утихало, и нужно было срочно с этим что-то делать.

Мой голод походил на её жажду, и я тоже терял контроль. Она хотела крови, я — её. Само собой, это тоже была часть плана разрушения и подчинения.

Всё начиналось с ощущения, что мир сужался до одного объекта, а остальное меркло. Та же слепая настойчивость, то же стремление взять, не думая о последствиях. Разница лишь в том, что я слишком хорошо знал, чем это заканчивалось, если не остановиться вовремя.

Лидия опять сбежала, рассчитывая спрятаться в ванной, а япытался найти причины, способные отговорить меня от того, что я собирался сделать. Не нашлось ни одной. Поэтому, подхватив наручники, я вошёл к ней.

Испуганные голубые глаза, высоко поднимающаяся грудь, раскрасневшееся лицо и прилипшие к шее волосы… Я перестал соображать раньше, чем мои пальцы оказались в ней.

Секс притуплял жажду у первокровных, не заменял кровь, не решал проблему, но сбивал остроту. Тело получало разрядку, напряжение уходило, и голод отступал ровно настолько, чтобы не сорваться на первом человеке.

Когда-то это спасло меня самого. Грубая, до костей простая физиология. Я ненавидел человеческую кровь и искал способы избавиться от жажды, которая неизбежно просыпалась. Секс стал важной частью моей жизни до тех пор, пока я не нашёл, чем можно заглушать желание.

С Лидией всё было очевидно с самого начала. Жажда уже выходила из-под её контроля. Резкие мысли, импульсивные желания и поиск любого способа унять давление.

Я мог бы дать ей крови, плевать, что она возненавидела бы меня сильнее. Важнее, что никто из живых не пострадает… Но мне не хотелось отказываться от удовольствия увидеть в глазах осознание, что именно мои пальцы вознесли её к небесам.

Я разжал ладонь, будто проверяя, не осталось ли на ней лишнего, и только потом убрал руку в карман. Кажется, я начал заигрываться.

Яд змеи имел разрушительное свойство. Он медленно проникал под кожу, притупляя волю, заставляя забывать, где заканчивалась осторожность и начиналось безрассудство. Именно так я всегда объяснял её воздействие.

Лидия была ядовита по своей природе. Действовала на разум, заставляя оправдывать то, что в трезвом состоянии я бы назвал ошибкой. Змея не нападала без причины, лишь защищалась.

Я объяснял происходящее её состоянием, её жаждой и безопасностью окружающих, но где-то между этими доводами проскользнуло нечто иное.

Мне не полагалось получать от этого удовлетворение. Это было опасно: я начинал хотеть не результата, а реакции.

Отбросив всё лишнее, я отправился по делам, которые был вынужден отодвинуть из-за Лидии.

— Верховный, Кронвейн, — Рамон лично открыл дверь своего дома, будто весь день стоял на пороге, ожидая. На деле же охрана на посту уже сообщила о моём визите.

— Я войду? Мне нужно осмотреть комнату…

— Саймона, — кивнул мужчина, плотнее запахивая края домашнего халата. — Спасибо, что нашли время приехать.

Я не стал отвечать, пошёл за политиком, мимоходом осматривая дом. Приличная семья, уважаемый отец и показная роскошь. На первый взгляд сбегать причин не было, но я прекрасно знал, что могло скрываться за фасадом благополучия.

Мальчишка не мог просто сбежать на улицы в надежде, что его просто так обратят. Уверен, что у него был какой-то план и большую часть деталей он узнал либо от отца, либо от кого-то другого.

— Как он узнал о первокровных?

— Полагаю, что подслушал разговор в моём кабинете…

— И о чём же вы говорили и с кем?

— Это допрос? — Рамон обернулся, вздёрнув бровь.

Да, допрос. И если потребуется, я вытяну слова любыми способами. Из-за этого придурка пропал его же ребёнок, а его заботила прямота моих вопросов.

— Мне нужно знать, о чём шёл разговор и с кем вы говорили. Ваш сын действовал с чьей-то подачи.

— Вряд ли моя любовница могла как-то повлиять, — понизив голос и оглядываясь по сторонам, ответил Рамон.

Дойдя до нужной комнаты, хозяин дома открыл дверь и жестом пригласил войти.

— Вы говорили с любовницей о первокровных? — приступив к исследованию стола, прямо поинтересовался я.

— О, не переживайте. Рисса — жрица, она в курсе таких, как… — Рамон осёкся, когда я смиряюще посмотрел на него. Не хватало, чтобы он сравнил меня с этими тварями. — О первокровных.

Эти новости заставили меня напрячься. Очевидное совпадение, которое мне не понравилось.

— Из какого храма жрица?

— Она работает в храме Касеи. Именно через неё я обратился к Юриэль и попросил помощи.

Плечи немного расслабились. Если бы он ответил, что жрица как-то связана с Эрихом Морвелем, я бы не медлил.

Юри была единственной, кому я доверял. По большей части потому, что нас связывала общая ненависть к первокровным. Пожалуй, я мог назвать её исключением среди тех, кому мы были подобны. Правда, это не стало поводом рассказать ей всю правду обо мне…

— И что же вы обсуждали? — заглядывая в ящики стола, я продолжил допрос.

— Эм… Прошу прощения за ответ. Я не склонен вариться в слухах, но женщины… вы же понимаете?

Подняв глаза, я ожидал, когда Рамон вытащит изо рта яйца и начнёт говорить нормально.

— Рисса рассказала, что была на пресс-конференции по случаю вашего союза. И о том, что вы выбрали себе в супруги первокровную…

— Продолжайте, — заметив, как забегали глаза политика, велел я.

— Я знаком с Морвелями, моя семья обращается в их клинику, если требуется, но я и не знал, что младшая дочь Эриха убила человека… В общем, мы обсуждали это, и я вдруг услышали, как дверь моего кабинета скрипнула. Я вышел и увидел, как Саймон убегает в свою комнату. Тогда я не стал придавать этому значения. Сын был в курсе, что у нас с его матерью отношения на грани развода.

Вот оно! Опять грёбанная Лидия. Пацан узнал не просто фамилию, но и имя той, кто может помочь ему.

Сука!

— Благодарю за помощь, Рамон.

— Вы что-то увидели?! — политик озадаченно уставился и отошёл от выхода, пропуская меня.

— Саймон взял свой телефон? — игнорируя вопрос, спросил я.

— Основной телефон он оставил дома. Пару месяцев назад он узнал, что я установил приложение для отслеживания. Сами понимаете, подростки, — Рамон пожал плечами. — Его мать рассказала ему… пыталась перетянуть на свою сторону, чтобы он жил с ней после развода…

Нет, я не понимал, но кивнул.

— Мне пора. Как будут новости, я свяжусь.

— Постойте! Я созвонился со старым другом из разведки, он может помочь.

Мне отчаянно не хотелось, чтобы след привёл к Лидии, а это непременно произойдёт. От этого липкого чувства, что сейчас я собираюсь защищать её, стало не по себе.

— Лишние люди могут помешать. Понимаю ваше беспокойство и то, как это звучит, но прошу вас пока дать мне время.

Рамон нехотя кивнул, хотя всем видом собирался поспорить.

Попрощавшись, я покинул его дом и отправился к Юри. Мне не понравилось, что она скрыла от меня подробность, о которой наверняка знала.

Юриэль жила в закрытом посёлке, где охрана знала имена жильцов лучше, чем собственных детей, а камеры смотрели внимательнее живых людей. Меня пустили без лишних вопросов, прекрасно знали номер машины и к кому я направляюсь.

Здесь селились политики и главы корпораций, фамилии которых не светились в новостях без необходимости, но чьи решения имели слишком широкий резонанс.

Дома стояли на приличном расстоянии друг от друга, утопая в аккуратно подстриженных садах, за которыми ухаживали так же тщательно, как за репутацией владельцев.

Современный дом Юриэль и Винцаса с фасадом из светлого камня и с панорамными окнами не выделялся из общей картины похожих друг на друга строений.

Винцас Шанте работал в сфере государственного банкинга, и это стало весомой причиной для того, чтобы Юри выбрала его в качестве мужа.

Я вышел из машины и направился к дому, не заботясь о том, какое впечатление произведёт мой приход. Если Винцас был дома — тем хуже для него, будет очередное напоминание, что жена трахается с другим. Если нет — что ж, как обычно.

Дверь открылась спустя две минуты и три секунды. Вероятно, на выходных Юри отпустила прислугу.

— Риэль? — Верховная прищурилась, явно не ожидая меня увидеть. — Что-то случилось?

— Да, — ответил я, проходя внутрь, не дожидаясь приглашения. — И мне не нравится, что ты решила умолчать об этом.

Она стояла передо мной в тонком халате, небрежно перехваченном на талии. Кожа ещё блестела — она явно вышла из душа и не успела вытереться до конца. Светлые волосы были собраны в пучок, но у основания шеи потемнели от воды, выбившись из аккуратной формы.

Я смотрел на Юри, но видел перед собой другую…

Этот визит действительно можно было считать удачным — редкий случай, когда полезное и приятное сходились без усилий.

— О чём ты? — нахмурившись, Верховная показательно завязала халат плотнее.

— Винцас дома?

— Пф, нет, конечно. Суббота, вечер. Он со своими шлюхами и я, если честно завидую им. Получать такие сольды за три минуты…

Дослушивать жалобы Юриэль мне было неинтересно. Подтолкнув её прямо к стене, я потянул за пояс халата и довольно улыбнулся.

— Ри… — обречённо выдохнув, Верховная положила руки мне на плечи. — Я думала, ты забыл обо мне.

Перехватив кисти, я завёл их ей за спину. Иногда Юри забывалась и пыталась дотронуться или делала это специально, проверяя, действует ли до сих пор моя привычка.

— Почему я должен забывать?

— Ну-у, ты теперь женатый человек…

— А ты замужем и, кажется, прекрасно знаешь, как это работает.

— У меня брак по расчёту. Ты же помнишь, что моя семья лишилась всего…

Развернув Юри, я стянул её халат с плеч и вжал бёдра так, чтобы она забыла о своей болтовне.

В данный момент прошлое Верховной волновало меня в последнюю очередь.

— М, а ты голоден, господин служитель, — дразня меня, она задвигала бёдрами, вжимаясь сильнее.

Член пульсировал от боли и голову затмило единственное желание — быстрее вогнать его как можно глубже.

Немедля спустив штаны, я также немедля вошёл. Юри вскрикнула, но довольно быстро привыкла, откинув голову назад. Она привыкла к моей жесткости. Раньше просила быть другим, но быстро смирилась, что придётся довольствоваться тем, что дают. А я давал многое, и Верховная была той, кто мог всё вытерпеть.

Первое время я спал с человеческими девушками и не ожидал, какими хрупкими они окажутся. Разумеется, я никого не убивал, но забирал слишком много энергии, отчего каждый раз всё заканчивалось их отключкой.

Добравшись до нужного ритма, я услышал тихий стон, вернувший меня в реальность.

— Винц купил новый бильярдный стол, — обернувшись через плечо, Юриэль хитро улыбнулась. — Хочу, чтобы каждый раз, когда он будет играть, он видел мои следы.

Я улыбнулся в ответ, подхватил женщину и понёс наверх в кабинет её мужа, куда он любил скупать всякий хлам для досуга с влиятельными друзьями.

Усадив Верховную на край стола, я заставил себя сосредоточиться на ней. На дыхании, на движениях, на том, как она цеплялась за сукно. Я усилил темп, действуя жёстче, словно напор мог вытеснить лишнее из головы.

Не вытеснил…

Вместо этого снова вспыхнули другие голубые глаза. То, как она упрямо закусывала губу, скрывая реакцию, будто это всё ещё было формой сопротивления. Я злился на себя за эту навязчивость и на неё — за то, что даже сейчас она умудрялась быть здесь, между мной и тем, что должно было сработать безотказно.

Юри что-то сказала, но я не разобрал слов. Ответил движением, привычно, почти автоматически. Это помогло — на секунду, на две... Ровно настолько, чтобы не сорваться окончательно.

Я закончил только когда мы опорочили кабинет Винцаса достаточно, чтобы Юриэль удовлетворилась. Она ненавидела мужа, но её чувства не имели ко мне никакого отношения.

— Почему ты не рассказала мне, что твоя жрица любовница Рамона? — застёгивая рубашку, наконец спросил я.

— Ждала более подходящего момента, — совершенно обыденно ответила Юри и ухмыльнулась.

— Подходящего, чтобы рассказать, что пацан узнал, что Лидия — первокровная? Ты ведь и сама поняла, что он будет искать её.

Юриэль спустилась вниз, подхватила халат, валяющийся у двери, и накинула его на плечи, не торопясь и не испытывая ни малейшего смущения.

— Ладно, — она вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Я не знала, как сказать тебе… Думала отправить своих людей наблюдать за ней и ждать момента, когда мальчишка появится.

Сдавив переносицу, я пытался успокоиться.

Верховная знала, что Лидия уже однажды убила человека. Знала всё до мельчайших деталей, которые я рассказал ей. Но несмотря на это, она решила действовать так необдуманно.

Змея и так была на грани срыва, и, если к ней попадёт мальчишка, она с удовольствием иссушит его… Как можно было не понимать очевидных вещей?

— Ты понимаешь, что ты делаешь? — голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нём не осталось ни капли мягкости. — Она держится из последних сил. Ты сама говорила: импульсы, вспышки, отсутствие контроля. Это не та ситуация, где можно «подождать и посмотреть».

Юриэль молчала. Халат сполз с плеча, обнажая ключицу, но сейчас это было не более чем деталь интерьера.

— Я рассчитывала, что ты вмешаешься, если что-то пойдёт не так, — наконец произнесла она. — Ты всегда вмешиваешься, если дело касается её… К тому же я волновалась за тебя!

— За меня? — не удержавшись от усмешки, спросил я.

— Я ведь предупреждала, что союз с ней — это подрыв твоей репутации, Ри! Представь, какой скандал будет, если она что-то сделает с тем пацаном? Это звучит цинично, но нам нужно дождаться, когда мальчишка выйдет на неё. Мы поймаем его и доставим отцу, если надо — прибегнем к внушению.

— Убери своих людей, — сказал я, двигаясь к выходу. — Сегодня же. И если ты ещё хоть раз попытаешься играть в обход меня, потеряешь моё доверие.

— Но… я ведь думаю о тебе! Я не хочу, чтобы кто-то подумал, что Верховный, женившийся на убийце, — угроза. Тебя захотят сместить.

— Спасибо, Юри, но я в состоянии позаботиться о себе и… своей жене.

Служительница недовольно поджала губы, но взяла себя в руки и кивнула.

Лидия продолжала балансировать над пропастью, даже не подозревая, насколько близко её подвели к краю, и мне нужно было вернуться в дом, чтобы действительно запереть её…