Настроениеглавы: Ash to Eden — Under My Skin (Soft Version)

Лидия

Закончив с едой, дети решили отправиться на улицу играть с Громом. Роза и Дем составили им компанию.

Я бы предпочла найти повод, чтобы поскорее уехать, но пока перебирала варианты, мать снова обратилась к Риэлю.

— Признаться, ваше решение о союзе весьма шокировало меня. Обычно мужчина просит благословения у семьи.

Момент был утерян… Хотя я всё ещё могла встать и сообщить, что нам пора.

— Я понимаю ваше недоумение, — сказал Кронвейн без тени оправдания, и от этого его тон прозвучал ещё увереннее. — Но в нашем случае союз был вопросом необходимости, а не формы. Я не хотел вовлекать семью Лидии в то, что на тот момент касалось только нас двоих.

Он говорил взвешенно и Венера чуть смягчилась, хотя во взгляде всё ещё читалось сомнение.

— Да, Лидия обмолвилась, что вы заключили сделку, — продолжила она, — но поймите, это очень… неожиданно.

— Мам, господин Верховный очень занятой человек, ты ведь знаешь.

Если мать продолжит, ляпнет ещё что-нибудь, о чём мы говорили с ней вдвоём. У меня уже вылетело из головы, что я ей рассказывала, чтобы успокоить. В тот день важнее было добраться до электронного ящика.

Я услышала, как Каяна едва слышно фыркнула и тут же сощурилась, а я посмотрела на неё, призывая держать себя в руках.

— Просто я переживаю за единственную дочь, — вздохнула Венера. — Лидия ведь не получала предложений. Никогда.

Не получала, как же… Вот один привлекательный мужчина сказал, что отправлял его. Я ведь никогда всерьёз не задумывалась, что случившееся со мной было широко известно лишь первокровным в Ноктилии и не касалось семей из других стран.

Наверняка поэтому Эребу было не так важно моё прошлое.

— Если вас это успокоит, я делал Лидии предложения не раз, но до этого она отказывалась.

Венера возмущённо уставилась на меня, требуя объяснений.

— Да-а, я просто ждала подходящего момента.

— Лидия, ну что за глупости?! Господин Риэль, именно поэтому и нужно было обращаться к родителям, чтобы они вразумили детей. Я бы дала своё согласие на союз ещё давно и, возможно, у вас бы уже были дети.

Я переглянулась с Калебом, который покачал головой, понимая, насколько слова матери неуместны. Венера, впрочем, этого не заметила или предпочла не замечать, увлекаясь собственной логикой, где всё просто и правильно, если расставить по местам.

— Лидия рассказала мне, что вы мечтаете о наследнике, — понизив голос, мать чуть подалась вперёд.

О боги. Я в самом деле сказала ей об этом?!

Именно по этой причине я предпочитала, чтобы Венера знала о моей жизни как можно меньше. Любое моё слово могло быть использовано против меня.

Риэль повернул голову и уставился равнодушно, но я всё равно прочитала на его лице очевидный вопрос.

— Прошу прощения за резкость, — продолжила мать. — Я понимаю, что вы самый молодой из служителей и до недавнего времени неженатый. Наверняка на вас было много давления. Всё-таки образ Верховного всегда ассоциируется с привычными для общества постулатами.

— Именно так, — кивнул Кронвейн и наконец-то вернул взгляд к Венере. — Я выбрал вашу дочь потому, что она умеет достойно держаться и не теряет себя в стрессовых ситуациях. Вы ведь понимаете, что жена Верховного не просто образ? Мне нужна была сильная женщина.

Я почувствовала скрытый подтекст и тут же посмотрела на Калеба. Он едва заметно напрягся, словно тоже уловил намёк, но промолчал.

— Лидия слишком рано научилась принимать решения без поддержки, — добавил Риэль после короткой паузы. — И слишком хорошо знает цену последствий. Для меня это важнее любых ожиданий общества.

Венера замолчала. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, будто она вдруг вспомнила не ту Лидию, что сидела сейчас за столом, а другую, которая была сломана настолько, что не хотела жить.

— Я не сомневаюсь в её силе. Просто матери всегда хочется большего счастья для своих детей.

— Счастье редко выглядит так, как его себе представляют в голове.

— Моя дочь призналась, что для неё это не просто сделка, господин Риэль, — взгляд Венеры стал острее.

Не припоминала, чтобы признавалась ни в чём таком.

— Лидия влюблена в вас, и я очень рассчитываю, что вы не разобьёте ей сердце…

Я уставилась на мать, не сразу сообразив, что услышала. Слова дошли с задержкой. Сердце неприятно дёрнулось, а в голове всплыло воспоминание, от которого захотелось отвернуться.

— Ты любишь Риэля?

— Само собой, он мой муж…

Я лично подкормила фантазию, а теперь удивлялась, почему Риэль вдруг уставился на меня так, будто у меня на лице открылся третий глаз. Предвкушала его фирменное «Ну ты и лгунья» или «Врёшь даже собственной матери…».

— И на этом философском заключении мы вынуждены покинуть вас, — хлопнув супруга по плечу, я криво улыбнулась. — У нас ещё много дел. Спасибо, всё было прекрасно. Рада была вас видеть.

— Но мы ведь даже не поговорили… — разочарованно вскинув руки, заметила Венера.

По-моему, поговорили. Причём достаточно…

— Лидия права. У меня много дел. Был рад провести с вами хоть немного времени, — Риэль поднялся и протянул мне руку, словно мы действительно были супругами.

— А что насчёт моего предложения? Устроим вечеринку в честь вашей свадьбы у нас?

— Мы подумаем, — уклончиво ответила я.

Какая к чертям вечеринка? Я не собиралась устраивать представление для одной лишь матери, которая единственная, кто не была в курсе истинных мотивов Кронвейна. Да и с таким неустойчивым состоянием я могла сорваться.

Может стоило рассказать ей правду? Не ту, которую она уже и так знала: что этот союз всего лишь сделка на бумаге, а я инкубатор, который должен родить ребёнка, и не более. А другую… в которой Риэль сделал это из мести, для того чтобы было проще напоминать мне, что я ничтожество…

Я попрощалась с семьёй и вернулась в машину, где облегчённо выдохнула. Самое сложное было позади. Венера сказала то, чего не должна была, но я как-нибудь справлюсь с этим.

Было жаль, что из-за меня никто толком не поговорил и всем пришлось отыгрывать равнодушие.

Машина плавно выехала за ворота, а я наивно подумала, что смогу немного отдохнуть…

— Влюблена?

Я ожидала, что он заговорит, но надеялась, что у меня будет чуть-чуть передышки.

— До безумия, — равнодушно ответила я, прикрывая веки.

Мне не требовалось возвращать взгляд, чтобы понять, что Кронвейн прожигающе пялится.

— А что мне надо было ей сказать?

— Правду.

Всё-таки пришлось на него посмотреть, хотя я бы предпочла никогда не видеть его лица.

— Чем тебя так пугает правда, serpens? Твои братья ведь в курсе реального положения дел.

Я смотрела на его профиль слишком долго, потому что в голове опять мелькнула дурацкая мысль о его привлекательности. Белые волосы были зачёсаны назад небрежно, но в этом таилась какая-то неправильная гармония. Резкие, почти холодные черты лица, скулы подчёркнуты тёплым светом из окна, тёмный взгляд прямо на дорогу, губы... На них я не стала задерживаться, чтобы не спровоцировать воспоминания…

Поздно. Его губы на вид были жёсткими, но я слишком хорошо помнила, что поцелуи не вязались с его образом жестокого мужчины. За те два коротких поцелуя, которые никогда не должны были случиться, я почти поверила в иллюзию, что Кронвейн способен быть нежным со мной.

Интересно, с Юриэль он вёл себя нормально? Получала ли она от него тепло и заботу? Видела ли она его искреннюю улыбку?

Я не должна была думать об этом… Личная жизнь Риэля меня не касалась. Моя роль рядом с ним проста и понятна, а это самое главное.

— Ты собираешь отвечать или решила всю дорогу пялиться?

Точно, он ведь о чём-то спрашивал… Что-то про причину, по которой я соврала собственной матери.

Я отвела взгляд к окну, будто там могла найти более удачную формулировку, и только потом снова посмотрела на него, уже без лишних мыслей.

— Правда унизительна, Кронвейн. Для нас обоих.

— И в чём же моё унижение?

— Ты шантажом вынудил меня заключить этот союз. Уж лучше ложь о влюблённости, чем правда о том, что ты так сильно меня ненавидишь и готов жертвовать собственным комфортом лишь затем, чтобы напоминать мне: я не заслужила быть счастливой.

— Моим комфортом можно и пожертвовать, чтобы ты каждый день помнила о своей сути. Маленькая, лживая змейка, — на его губы легла мерзкая усмешка. — Ты очень ловко врёшь даже самым близким, Лидия. Выдумала влюблённость, лишь бы не признавать, что сама привела ко всему этому.

— Да-а, глупо было это выдумывать…

Глупо ещё много лет назад было выдумывать влюблённость. И именно она привела ко всему этому.

Мы вернулись в дом к закату. Почти весь день ушёл на приключение, которое я бы предпочла провести не в компании Кронвейна. Я вышла из машины первой и сразу направилась внутрь, не оглядываясь.

Наверху было проще сосредоточиться на чём-то конкретном. Я собиралась взять книгу и читать, даже если слова будут проходить мимо. Главное — занять голову. Когда мысли оставались без дела, они слишком быстро возвращались туда, куда возвращаться не стоило.

Мне нужно было отвлекаться. Разговоры всегда помогали лучше всего, потому что не оставляли пространства для размышлений. Бар подошёл бы идеально: шум, люди, чужие фразы, на которые не нужно реагировать. Пара часов и напряжение отступило бы.

Но сейчас об этом нельзя было даже заикаться, не после того, что я ляпнула про сон… Во всяком случае, это лучше, чем сказать о другом порыве воспалённой фантазии. Всю ночь меня мучил кошмар, в котором Риэль не ушёл из спальни, не оставил меня в одиночестве, а продолжил…

И именно неудовлетворение разбудило жажду и новый сон, в котором я загрызла какого-то бедолагу.

Острая нуждав разрядке заставила меня войти в ванну с намерением хотя бы немного сбросить напряжение. Обычно я справлялась благодаря случайным мужчинам, с которыми знакомилась в барах и клубах.

Никаких обязательств, обыкновенный секс. Временами очень посредственный и быстрый, но иногда мне везло, и партнёр оказывался крайне старательным и способным. Первокровные в этом плане были куда выносливее, чем люди, но я не связывалась с ними. Точнее, они со мной…

Проще рассчитывать на мимолётный секс и внушить мужчине, чтобы он обо всём забыл.

Я наполнила ванну горячей водой и добавила пену с ароматом лаванды. Вещи полетели прямо на пол, а я забралась в чашу и вытянула ноги, наслаждаясь тем, как температура приятно согревала.

Ладонь плавно заскользила по мыльной коже от шеи к груди, задерживаясь у сосков. Затем ещё ниже, к рёбрам и талии. Я закрыла глаза, воображая, что это мог бы быть Эреб. Вспомнились его пристальные глаза и улыбка.

Да-а-а, его длинные пальцы бы справились куда лучше, чем мои. Наверняка он искусный любовник и смог бы доставлять мне удовольствие часами.

С губ сорвался облегчённый вздох, когда я добралась до клитора, мягко массируя его. Воображение рисовало идеальную фантазию, где в главной роли выступал до невозможности приятный мужчина.

Я представила, как бы сняла с него рубашку, изучая рельефное тело. В том, что оно было именно таким, я не сомневалась. При каждой нашей встрече его костюмы очень выгодно подчёркивали фигуру…

За дверью послышались шаги, и я мгновенно одёрнула ладонь.

— Чего тебе надо?! — метнув взгляд на полотенце, я размышляла, успею ли дотянуться до него прежде, чем Кронвейн нагло заявится.

Не успела… Риэль посчитал, что ворваться ко мне в тот момент, когда я в ванной, разумно.

Я успела подтянуть колени к груди прежде, чем столкнулась с лицом Верховного. Видимо, его не научили, что вторгаться в личное пространство не прилично.

Хотелось упрекнуть его в откровенной наглости, но вряд ли это что-то изменит. Он делал вещи и похуже.

— Закрой дверь!

— Ты долго, — Кронвейн нагло подошёл к ванной и провёл пальцем по пене, которая (хвала богам) не успела раствориться.

— Это не повод врываться…

— Я принёс кое-что, — позволив себе скупую улыбку, Риэль неожиданно оказался за моей спиной.

Также неожиданно он провёл сухими пальцами по позвонкам на шее. Горячая вода больше не согревала.

Плечи невольно напряглись, а пальцы вцепились в край ванной прежде чем я успела это осознать. Я сглотнула, пытаясь вернуть контроль, но тело уже отреагировало — мурашки расползались от места его прикосновения.

— Что ты делаешь?

— Дай руки, Лидия, — от бархатного голоса вдруг стало не по себе.

Обернувшись, я уставилась на него со всей злостью, на которую только была способна, но если бы это хоть раз сработало…

— Руки, — потребовал он, и уже сам заводил их за мою спину.

Щёлк.

Плечи дёрнулись, а запястья попытались разойтись в стороны, но металл удерживал крепко.

— Ты… — я резко вдохнула. — Ты издеваешься?!

Наручники сомкнулись плотнее, и вместе с этим пришло понимание: он всё-таки услышал. Не так, как я рассчитывала…

— Сними это немедленно! Я не это имела в виду!

Я попыталась повернуться, но он дёрнул меня за скованные руки так, что я ударилась спиной о край ванной. Вода плеснула через борт, пена распалась, а я замерла, чувствуя твёрдость керамики под лопатками и его присутствие, не предвещающее ничего хорошего.

— Риэль, прекрати, — любые попытки дёрнуться заканчивались провалом. — Я просто… я не собиралась никуда идти. Клянусь, я не буду никого кусать.

Он наклонился ближе, не касаясь, но так, что я чувствовала его дыхание у уха.

— Ты сама это предложила, serpens.

— И что дальше? Оставишь меня в таком положении? Это ведь абсурд…

Его руки неожиданно легли на мои плечи, вдавливая сильнее. В таком положении меня можно было и утопить…

Я уже не обращала внимания, что часть воды ушла, оставив мою грудь открытой перед ним. Такие мелочи не так важны, как собственная жизнь.

— Оставлю на какое-то время, — буднично заявил Кронвейн. — Пока из твоей головы напрочь не исчезнут мысли о других мужчинах и оргазмах с ними.

— Их уже нет…

Если бы Риэлю нужен был ответ, он бы дослушал, но вряд ли его это интересовало. Его рука внезапно легла на мою грудь, а указательный и средний пальцы зажали сосок.

Я не могла найти слов, чтобы описать это. Просто опустила глаза и наблюдала за тем, как вторая рука присоединилась к другой груди. Давление на чувствительное место вызывало боль, но, будто зная это, Кронвейн ослаблял нажим, а потом продолжал снова.

Это не должно было приносить удовольствие… И всё-таки между ног отозвалось возбуждение.

Стиснув зубы, я отвела взгляд и свела колени. Собственная реакция разозлила куда сильнее, чем действия Риэля.

— Хватит, — выдавила я, уже тише, потому что силы на сопротивление уходили быстрее, чем хотелось признавать.

И моя просьба сработала: Кронвейн действительно убрал ладони, но это оказалось лишь затем, чтобы сместиться вбок и опуститься на колени рядом.

— Твоё тело не врёт, Лидия, — заметил он, опуская руку под воду и раздвигая мои ноги.

Я сжала кулаки за спиной, металл болезненно напомнил о себе, и я резко выдохнула. Точно из-за наручников, а не потому, что его палец проник внутрь… Каждая клеточка в теле предательски сфокусировалась в одном месте.

— Это не значит… — начала я и осеклась, потому что он слегка изменил угол, вынуждая меня замолчать.

Сначала медленно, но постепенно ускоряясь, Риэль ввёл ещё один палец, а потом ещё. Тело само спустилось ниже, насаживаясь сильнее. Противиться желанию оказалось невозможно.

Риэль вытащил пальцы и повернул моё лицо на себя.

— Если отвернёшься, я перестану. Поняла?

Не понимая, что происходит, я кивнула. Наши глаза встретились, а его рука продолжила доводить меня до грани. Я старалась не думать о том, что это именно он. Что это мужчина, который вознамерился уничтожить меня.

И сейчас он тоже в каком-то роде не отходил от своих планов, зная, что, когда всё закончится, я в полной мере осознаю реальность.

В его глазах не было мягкости. Только сосредоточенность и холодное знание того, что он делает и зачем. И всё равно между нами тянулась странная, неправильная связь, от которой пересыхало во рту и становилось жарко даже в остывающей воде.

Я ловила каждое изменение в его мимике, каждый едва заметный вдох, и понимала: он тоже чувствует это. Не так, как чувствуют желание. Иначе. Как подтверждение своей власти. Как доказательство, что я всё ещё реагирую, даже когда ненавижу.

Подушечка пальца легла на клитор, мягко поглаживая и надавливая именно там, где это было необходимо.

Кронвейн молчал, но его взгляд говорил куда больше, чем хотелось бы. Я забыла о наручниках, о том, что вообще-то эта поза была далека от удобной, ио жажде. Всё сосредоточилось в одной точке и в его до боли завораживающих глазах.

Мне было хорошо ровно до того отрезка, где удовольствие переставало быть спасением и превращалось в приговор. Я знала, что он не позволит забыться окончательно. Он смотрел внимательно, будто ждал момента, когда я пойму — это не близость и не слабость, а ещё один способ напомнить, кем он меня считает.

И если раньше я думала, что унижение уже произошло и ничего страшнее не случится, то сейчас эта мысль растворялась в воде вместе с остатками пены. Что могло быть страшнее удовольствия, которое доставлял тот, с кем взаимная ненависть?

Когда оргазм почти настиг, я не удержалась и закатила глаза. Это было слишком мощно для обыкновенной разрядки и слишком опасно, чтобы признать, насколько я влипла.

Стоило мне оторвать взгляд, как Риэль навис надо мной и впился прямо в губы. Я стонала, кажется, выдавала сопротивление, но всё-таки закончила на его пальцы.

— Выйдешь из дома, и я действительно закрою тебя в камере.

Я не поняла, как он снял наручники и когда успел оставить меня в одиночестве. Только саднящие руки настойчиво напоминали о том, что это было реально.

Обернувшись в полотенце, я вдруг отчётливо поняла: если это должно было меня сломать, значит, он просчитался. А если напомнить — то напомнил слишком многое...