Настроение главы: Drayce Music — GhostFace

Лидия

Талантливый артист ходил среди гостей, пожимал им руки, принимал букеты, которые тут же отдавал помощникам, фотографировался и искренне улыбался. Когда он дошёл до нас, то чуть выдохнул, расслабленно опустив плечи.

— Иногда я забываю, как это утомительно, — произнёс он, глядя на Эреба.

— Ты сам выбрал быть популярным, — фыркнул Стикс и потянул меня чуть ближе. — Познакомься, это Лидия Морвель и будь добр натяни свою фирменную радость на лицо!

— О-о-о, та самая Лидия, которая дала тебе отворот-поворот? — брови Пьера метнулись вверх, а я, приоткрыв рот, переводила взгляд с одного мужчины на другого.

До меня не сразу дошло, что эти двое имели общую черту — жёлто-зелёные глаза. В остальном ничего похожего не было. Эреб был высоким, широкоплечим, с загорелой кожей и тёмными волосами, а Пьер — худощавым, с вьющимися светло-русыми волосами и бледной кожей.

— Прошу прощения, — хлопнув себя по лбу, Эреб махнул на Пьера. — Мой младший брат и по совместительству звезда в узком кругу.

— Мировая звезда!

— Рада знакомству, — наконец ответила я, протягивая руку певцу. — Ваш голос просто неземной… Вы заставили меня плакать.

— А вы заставили плакать моего брата, когда не ответили на письмо. Считайте, мы квиты, — холодно заявил Пьер, но губы растянулись в улыбке.

— Вы драматизируете. Мы ведь даже не были лично знакомы. Вряд ли это могло стать причиной для слёз.

Я уставилась на Эреба, а он на меня, не отвечая. Его взгляд говорил куда больше. Прямой, пронизывающий до самых костей, но при этом какой-то тёплый…

— Эреб у нас очень влюбчивый. Увидел вас по телеку на какой-то конференции и заявил родителям, что хочет жениться. Сказал, что вы умная и красивая. Ужасная смесь для жены, как по мне, — закатив глаза, заметил Пьер, а я рассмеялась.

— Влюбчивые мужчины тоже ужасны. Сегодня одна, завтра — другая.

— Согласен, но есть кое-что поужаснее, — придвинувшись так, чтобы услышала только я, брат Эреба прошептал: — Влюблённый мужчина, который привык добиваться своего. Хорошего вечера.

Пьер отправился дальше с выражением наигранной любезности и заинтересованности. Поистине настоящий артист.

— Почему вы не сказали, что это ваш брат?

— Вы бы подумали, что я заискиваю, — честно ответил Эреб.

— С чего мне такое думать?

— Вы ведь тоже не говорили про своих братьев.

— Но они ведь не выступали на сцене!

Мы замолчали, а потом одновременно засмеялись.

— Хорошо проводишь время?

Солнце моментально спряталось за грозовыми тучами, а моя улыбка вмиг исчезла. Я посмотрела на Эреба, а не на своего мужа, стоящего сбоку. Мне отчаянно не хотелось, чтобы он прочитал на моём лице мольбу, но, видимо, именно это я транслировала слишком ярко.

— Господин Верховный, рад встрече. Мы не успели поболтать перед представлением, а потом вы куда-то запропастились. Я составил компанию вашей очаровательной жене. Такая женщина не должна быть одинокой, вы не находите?

Эреб не помогал… Совершенно.

Интересно, сегодня меня задушат с концами или Риэль придумает какую-нибудь другую пытку?

— Мы уходим, — дёрнув меня за локоть, оповестил Кронвейн.

— Лидия, вы всегда можете рассчитывать на меня, — многообещающе подмигнув, сказал Стикс.

Может попросить у него принести на мою могилу розовые лилии?

На улице стемнело, прохладный воздух лизнул кожу, но он казался не таким холодным, как мужчина рядом.

Кронвейн нервно нажал на кнопку, и машина жалобно пиликнула, словно чувствовала, что ей придётся стать свидетельницей его гнева.

— Где ты был?

У людей принято говорить, что лучшая защита — это нападение. Сейчас эта фраза вдруг приобрела смысл. Я скрестила руки и вздёрнула подбородок, ожидая ответа, будто действительно оскорбилась его отсутствием, а не превосходно проводила время.

— Что? — жила на его челюсти пугающе дёрнулась.

— Ты расслышал. Тебя не было на представлении и после него. Кажется, ты велел мне играть роль влюблённой жены.

— И ты отлично справилась, жаль не со мной.

— Ты сам оставил меня одну, — ответила я ровно, хотя внутри всё сжималось. — Или в нашем спектакле предусмотрены антракты, где жена должна стоять в углу и ждать, пока Верховный соизволит вернуться?

Риэль медленно повернулся. Взгляд был холодным, тяжёлым, таким, от которого хотелось немедленно бежать без оглядки. Жаль, бежать было некуда.

— Ты флиртовала с ним, — произнёс он тихо. — На глазах у половины зала.

— Я разговаривала, — поправила я. — Если ты не заметил, люди на подобных мероприятиях иногда общаются.

— Не передёргивай.

— Тебе не нравится, что на меня смотрят? — спросила я, прищурившись. — Или что кто-то осмелился сказать мне пару приятных слов?

— Мне не нравится, когда ты забываешь, кто ты и рядом с кем стоишь.

— Мог бы не оставлять меня одну!

Кронвейн протянул руку и непривычно нежно дотронулся до моего подбородка.

— Стоит оставить тебя одну, как ты теряешься, — низко, чуть хрипло вдруг сказал Риэль. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не говорила с ним.

Пальцы сдавили кожу сильнее.

— Снова будешь душить?

На короткое время он будто опешил, даже давление пальцев ослабло. Казалось, что он вспоминает тот момент в машине, анализирует и делает выводы. Хотелось бы, чтобы они привели его к мысли, что это была нездоровая реакция, но это ведь Кронвейн.

Никакого раскаяния не последовало, напротив, пальцы сжались сильнее.

— Хорошо провёл время с Юриэль? — осознав, что не получу ответа, я вновь пошла в нападение.

Беспристрастное лицо не выдало никаких эмоций. Будто могло быть по-другому.

— Надеюсь, ты трахнул её не в туалете. Это ведь не гигиенично, — стоило бы остановиться, но факт, что мне ещё не свернули шею, вселил смелости.

Кронвейн приблизился, и это совершенно не обрадовало, потому что в этом жесте таилось нечто от хищника. Его язык неожиданно скользнул по моей нижней губе и, если бы не его удерживающие пальцы, я бы непременно отстранилась.

— Тебя вообще проверяли, когда делали Верховным?

— Что?

— Ты больше не первокровный, но до сих пор такой же сильный. Ты видел Доменика? Вот как должен выглядеть Верховный.

— Обрюзгший и заплывающий жиром?

Мне очень хотелось ответить положительно. Так он хотя бы не был таким…

Красный сигнал!

Ни в коем случае нельзя думать о том, что Кронвейн привлекательный! Это сказки для юной Лидии, которая ещё не знала истинного лица больного ублюдка.

К счастью, Риэль вернулся на место и повёл машину к выезду.

На обратном пути я думала о том, что сегодня отделалась лёгким испугом. Правда не решила, что хуже: его руки на моей шее или его язык на моих губах? Казалось, ответ очевиден, но только на первый взгляд. Кронвейн ничего не делал просто так.

Взять даже этот наш выход в люди. Он ведь выставил меня полной дурой и наверняка ушёл с Юриэль специально, чтобы я, как собачка, ждала его где-нибудь у стены. Вероятно, надеялся, что это станет отличным поводом напомнить моё место и не ожидал, что я так прекрасно проведу время с Эребом.

Всё-таки стоит сказать спасибо моему спутнику. Может, даже согласиться на его предложение с поставками крови в ИКВИ. Глупо отрицать, что он нравится мне, и так же глупо искать встречи, зная, что у нас ничего не получится…

Я заметила, что мы доехали, когда показались знакомые ворота. Чтобы не провоцировать неуравновешенного Кронвейна, я выбралась из машины и почти бегом бросилась в свою комнату, мечтая спрятаться.

И я почти почувствовала себя в безопасности, оказавшись в гардеробной и стягивая платье. Почти потому, что чуйка подсказывала, что это было затишьем перед бурей.

Пришлось даже осторожно выглянуть, чтобы понять, что опасности нет поблизости. Я подхватила пижаму и на цыпочках вошла в ванную.

Горячая вода расслабила и заставила потерять бдительность. Я никак не ожидала, что, когда выйду, наткнусь на ледяной взгляд Риэля, сидящего прямо на моём матрасе.

Я бы признала, что его внушительная фигура выглядела крайне нелепо среди пушистого пледа и подушек в виде цветочков, но…

— Очаровательная пижама, — заметил Кронвейн, с неподдельным интересом рассматривая кремовые шортики с оборкой из кружева.

А я моментально пожалела, что когда-то посчитала этот наряд достаточно комфортным для сна.

— Что… Что ты тут делаешь? — проглотив возмущение, спросила я.

Моё разочарование от осознания, что моя крепость оказалась не такой надёжной, невозможно было скрыть.

— Не поцелуешь меня перед сном?

— Ты что пьян? — Глупый вопрос. Риэль был за рулём и кто-кто, а он бы ни за что не нарушил правил, созданных людьми.

Поднявшись, господин Верховный на этот раз показал, что он не просто может нагло войти, но и передвигаться по комнате. А я-то наивно думала, что здесь какая-то магия, не позволяющая ему переступить порог.

— Когда-то это была моя комната. Я вырос в ней.

— М-м-м, ясно.

Не ясно было зачем мне эта информация. Очевидно только то, что он добровольно предпочитал не заходить сюда и причины этого меня совершенно не волновали. Пожалуй, только совсем немного — в той степени, которая служила моей безопасности.

— Так что насчёт поцелуя? — войдя в моё личное пространство, буднично поинтересовался он.

— Ничего. Не будет никакого поцелуя.

Когда он шагнул ещё ближе, я не отступила. Глупо было рассчитывать, что это способно что-то изменить.

Его рука легко скользнула по моему предплечью и остановилась у тонкой бретельки кружевного топа в цвет шортам.

Прошлая Лидия взвыла, готовая потянуться к нему, принимая этот жест за милость.

Мне же пришлось стиснуть зубы, чтобы не податься навстречу. В этом не было ничего милого, лишь жёсткая, выверенная пытка, которой Риэль пользовался так же умело, как если бы сжал руку на моей шее.

В приятном тоже может быть боль. Дело в том, кто её причиняет.

Боль становится выносимой, а иногда почти желанной, когда её причиняет тот, кому ты доверяешь. Но стоит источнику смениться — и всё меняется. То, что могло быть лаской, превращается в насилие. То, что выглядело заботой, становится контролем.

— Тогда я буду спать здесь, — заявил Кронвейн и принялся расстёгивать пуговицы на своей безупречной рубашке.

Насколько она была безупречной, можно было судить потому что я задумалась о том, как же он тогда спал с Юриэль. Может, он не удосужился раздеваться целиком? Или довольствовался тем, что она стояла на коленях?

От мелькнувших образов мне стало не по себе.

— Надеюсь мой матрас покажется тебе достаточно удобным, — бросила я и двинулась к выходу.

Если хочет спать здесь, то кто я такая, чтобы запрещать ему? В конце концов я могу спать в его спальне. Да хоть на коврике в прихожей, лишь бы не с ним!

Высшая степень унижения (моего): знать, что около часа назад он был с другой женщиной, а теперь собирался лечь со мной в одну кровать. Риэль ведь только и делал, что превращал мою жизнь в ад. Любыми способами.

Боги, я ведь могла стать женой Эреба… Почему жизнь так несправедлива?

— Выйдешь за порог, и я выброшу все твои грёбаные вещи и заколочу все двери, кроме моей спальни.

— А я думала, что мы обойдёмся без угроз, — потирая переносицу, устало ответила я. — Ладно. Твой дом — твои правила. Если тебе доставляет удовольствие спать с первокровной, которая, по твоему мнению, не заслуживает быть даже пылью под ногами, то валяй. Я даже не знаю, кому ты делаешь хуже выходками.

— Тебе, разумеется. Видеть то, как ты неумело маскируешь ненависть и сдерживаешь слова, крайне приятно.

— Что ж, наслаждайся.

— Ты всё ещё пытаешься представить себя жертвой. Это удобно и избавляет от ответственности.

— Как скажешь.

Потеряв интерес к разговору (будто он у меня изначально был), я забралась под одеяло и выключила лампу. Очень надеюсь, что Кронвейн передумает спать на дешёвом узком матрасе. В конце концов я не задумывалась о его размере при покупке. Для меня одной он был удобным.

На мгновение мне показалось, что он собирается уйти, но оказалось, что Риэль освобождался от одежды. Вес его тела заставил матрас просесть, что оказалось крайне неприятным. Сначала я возвысилась, но довольно быстро скатилась вбок, оказавшись почти на его груди.

— Эта кровать нравится мне даже больше, — устроив руки на моей талии, заметил Кронвейн.

— Из-за тебя матрас сдувается! — Я попыталась выбраться, но хватка не позволяла.

— Можем пойти в мою спальню.

— Серьёзно?! Можешь пойти в неё один, а я буду спать здесь!

— Мне нравится положение, в котором ты оказалась, — прижав меня плотнее к себе, сказал он.

В данный момент я молилась, чтобы то, что неожиданно упёрлось мне в бедро не оказалось тем, о чём я подумала.

— Ты дрожишь, serpens, — одна из его рук медленно поднялась.

— Это… неудобное положение…

— Неудобно — не значит неприятно.

Я бы поспорила. Если бы его рука не прижала меня ещё плотнее, заставляя ощутить мужскую эрекцию во всей её… полноте и длине.

Не думать о члене Риэля! Не вспоминать! Не анализировать!

Работая в медицинской организации, я с лёгкостью могла представить мужское тело, как просто… картинку из учебника анатомии. Любого другого мужчины, но не Кронвейна.

— Совсем недавно ты пыталась меня соблазнить. Не думал, что ты окажешься такой скромной, когда я попробую сделать то же самое.

— Риэль, ты заигрался. Прекрати.

Колокольчик в голове прозвенел, оповещая, что это отличная возможность воспользоваться положением. Я смогу забеременеть очень-очень скоро и без помощи врачей.

Всего-то нужно представить, что передо мной кто-то другой… Кто-то, кто меня не ненавидит. Кто-то, готовый смеяться вместе со мной, а не задушить. Кто-то с жёлтыми глазами и очаровательными ямочками на щеках.

Насколько это было неправильно? На все двести процентов, а может и больше.

Совесть кивнула моим доводам, что ничего страшного не случится, и что Риэль заслужил такое отмщение. Он заслужил куда больше и непременно расплатится за ту боль, которую принёс в мою жизнь, а пока…

Пока я потянулась к его губам и поцеловала.

Всё вышло не так, как я бы хотела. В первый раз я сделала это по собственной глупости, а во второй из расчёта. Я думала о светлом будущем, в котором никогда его не увижу. Точнее старалась думать...

Поцелуй перестал быть под контролем, когда Кронвейн поменял нас местами. Лопатки упёрлись в твёрдый паркет, что говорило о том, что из-за Риэля матрас безнадёжно испорчен.

Он навис надо мной, не придавливая полностью, но настолько близко, что я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Его ладони упирались в пол по обе стороны от моей головы, лишая возможности отступить и одновременно оставляя иллюзию выбора.

Сначала я надеялась, что моя осторожность заставит Риэля передумать и убраться из комнаты. Пусть бы он обсмеял меня, назвал какими-нибудь колкими словами, но не продолжал.

Затем я перестала следить за тем, кто кого целует, кто начал первым, и кто должен остановиться, потому что губы уже двигались сами, дыхание сбивалось, а мысли, ещё секунду назад такие правильные и расчётливые, растворялись одна за другой.

Я умоляла себя не думать о том, каким нежным был этот дурацкий поцелуй. Гнала все мысли о том, как язык Риэля умело двигался, сталкиваясь с моим. И самое главное, отталкивала осознание, что целовался до одури превосходно.

Вот, юная Лидия, ты узнала, как он целуется уже дважды, но лучше бы никогда не знала…

Телефон на столике неожиданно пиликнул. Если бы Кронвейн не оторвался, я бы даже не придала этому значения. Но он не просто придал, а поднялся, что в очередной раз убедило меня в том, что для Риэля это было ловкой игрой, которая, в отличие от меня, не лишила его рассудка.

Я не сразу сообразила, что он вообще-то берёт мой телефон и нагло пялится в экран.

— Рад был провести с вами хоть немного времени, Лидия. Вы очаровательны, — прочитал Кронвейн и повернулся ко мне.

Поразительно, как за пару секунд человек может измениться…

— Откуда у него твой номер? — почему-то этот вопрос был адресован мне.

— Не имею понятия.

— И поэтому он записан, как Эреб?

Ладно, имею… Стикс сам сказал, что взял мой номер у отца, чтобы обсудить деловые вопросы. Кто же знал, что он додумается написать так не вовремя…

Кстати, о нём! Что-то не припомню, чтобы представляла его на месте Кронвейна.

Чёрт возьми!

Я снова облажалась. Да сколько можно?

Мне казалось, что меня ждёт настоящий тайфун, но Риэль удивил. Он бросил телефон обратно, схватил рубашку и брюки, а после вышел.

Какое-то время я продолжала лежать на матрасе, который перестал так проседать без дополнительного веса. А потом услышала, как входная дверь хлопнула.

Кронвейн ушёл из собственного дома на ночь глядя. И отчего-то этот факт напугал куда сильнее, чем если бы он начал орать или запугивать…