Настроение главы: JJ — Wasted Love

Лидия

Маленькая победа в виде выбранного наряда для оперы казалось, не стесняясь, насмехается надо мной.

— Дурацкое платье, — заметила я, крутясь у зеркала в гардеробной. — Пусть бы его помощница выбрала хоть мешок из-под картошки…

Ладони пригладили ткань на бёдрах. Платье сидело безупречно — чёрное, строгое, слишком правильное для моего настроения. А ещё непомерно дорогое для вещи, которая будет на мне лишь один вечер.

Я могла бы купить что-то попроще и позлить господина Верховного, но сообразила, что не хочу давать ему лишних поводов.

Когда увидела это платье на витрине, сразу подумала, что оно соответствует жене уважаемого служителя. Наверное, Кронвейн останется довольным, что я хотя бы выгляжу под стать ему, хотя он найдёт, к чему придраться.

Глубокий вырез был прикрыт кружевом, будто наряд намеренно балансировал между сдержанностью и вызовом. Рукава из тонкой сетки облегали руки, холодя кожу, а плотная ткань ниже подчёркивала бёдра и доходила почти до пальцев ног. Я дополнила образ туфлями-лодочками и ещё раз оценила образ.

— Нет, ты определённо не стоишь своих сольдов, — фыркнула я, заворачивая волосы в низкий пучок.

Пряди выбились у висков, придавая образу лёгкой небрежности, будто я так и задумывала.

— Ты готова? — послышался голос «дорогого супруга».

Риэль стоял в дверях, сложив руки на груди. Как я и предполагала, в этой комнате было нечто, что отпугивало хозяина дома настолько, что он предпочитал не пересекать порог. Жаль, что это была не я…

Мне совершенно не хотелось думать о том, что Кронвейн выглядел великолепно. Это была лишняя мысль, опасная и ненужная. Разумеется, именно она и засела в голове первой.

Смокинг сидел на нём идеально, подчёркивая фигуру и ту самую выверенную сдержанность, которая так нравилась людям. Белые волосы были зачёсаны вбок, аккуратно, без единой выбившейся пряди. Ни намёка на небрежность. Всё продумано, всё на своём месте.

Риэль создавал образ, от которого невозможно было отмахнуться. Галантный. Безупречно одетый. Слегка холодный — ровно настолько, чтобы притягивать сильнее. Такой, которому хочется верить. Такой, рядом с которым хочется держать осанку и подбирать слова.

Я задержала на нём взгляд на лишнюю секунду и тут же отвернулась, делая вид, что поправляю серьгу.

— Возьму сумочку, — зачем-то озвучила я.

Устроив ремешок на сгибе локтя, я двинулась к проёму, но Риэль не тронулся с места.

— Что? Не одобрено? Придётся смириться, у меня нет других платьев, соответствующих мероприятию.

— Отличный выбор. Сдержанно и элегантно.

Я медленно подняла голову, пытаясь понять, не ослышалась ли. Риэль стоял всё так же спокойно, без тени насмешки и без привычного прищура, которым он обычно сопровождал свои замечания.

Это было настолько не в его стиле, что на секунду выбило из колеи.

— Ты сейчас… — начала я и осеклась. — Это был комплимент?

— Не обольщайся. Я лишь отметил соответствие случаю.

Я хмыкнула, но всё равно почувствовала, как внутри оседало нелепое ощущение, будто меня только что похвалили, и я не знала, что с этим делать.

— Тогда идём, пока я не напридумывала себе глупостей, не привыкла к хорошему и не начала заблуждаться, что ты способен быть…

Запнувшись, я прикусила язык. Не хватало испортить его настроение до начала представления.

— Продолжение будет? — холодно поинтересовался Кронвейн, протягивая мне руку, чтобы я не споткнулась на лестнице.

— Ого, ты забыл, кто я? Или решил порепетировать?

— Второе. На публике мы должны казаться влюблённой парой. Постарайся, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты смотришь на меня так, будто мечтаешь задушить.

— Мне казалось, что тебе плевать, что подумают люди. А вообще, ненависть легко можно перепутать со страстью.

— Не в твоём случае, Лидия, — уже на улице, открывая передо мной дверь машины, заметил Кронвейн.

Сегодня он сам был за рулём, а я рядом на пассажирском сиденье. Как когда-то много-много лет назад. Только сейчас машина была новее, а моя влюблённость сменилась другим не менее ярким чувством.

— Я постараюсь, чтобы окружение поверило в мою страсть, господин Верховный.

— Не сомневаюсь. Врать у тебя всегда получалось отменно.

Ответить мне было нечего. Точнее много чего вертелось на языке, но я всё проглотила, понимая, что не в том положении, чтобы ввязываться в спор.

Всё-таки Риэль окажется прав в своём заблуждении. Я обману его, заберу и одновременно подарю то, чего он так хочет. И я даже не чувствую вины по этому поводу. Кронвейн получит то, о чём мечтал долгие годы — мою смерть, а я смогу жить и дышать полноценной грудью без давления невидимой руки на горле.

Всю дорогу до оперы я размышляла над тем, какой будет моя новая жизнь. Передо мной открывался мир возможностей, и самым главным было начать всё заново.

Здание оперы было одним из красивейших в городе. Высокие колонны, подсвеченные тёплым светом, резные фасады, позолота, которая не кричала о роскоши, а холодно напоминала, кому здесь место.

Мы с Венерой бывали здесь в праздники давным-давно, тогда приезжала балетная трупа из другой страны.

Риэль заглушил двигатель и первым вышел из машины. Я задержалась на секунду, выпрямляя спину и ловя отражение в боковом зеркале.

Он подал руку, как полагалось, я приняла её без колебаний. Со стороны мы действительно выглядели тем самым образцом: влиятельный служитель и его жена, уверенные, красивые и безупречно собранные. Будто актёры театра, которые настолько выучили свои роли, что не могли снять их в повседневной жизни.

Внутри было помпезно и шумно: бархат, мрамор, мягкий свет люстр, приглушённые голоса, шелест дорогих тканей. Люди оборачивались, кто-то кивал Риэлю, кто-то бросал на меня оценивающие взгляды. Я улыбалась ровно настолько, насколько требовал этикет, чувствуя, как он чуть крепче сжимает мою ладонь — напоминание, что спектакль начался.

— Кронвейн, рад вас видеть!

Доменик подошёл к нам в холле и хлопнул Риэля по плечу, будто они были добрыми приятелями. Я заметила рядом с Верховным Аркхи хрупкую девушку, которая по виду была моложе Доменика лет на двадцать.

Не мне судить о вкусах, конечно, но что должно быть в голове у молодой девушки, чтобы выбрать такого супруга, как он?

— Госпожа Морвель, выглядите преступно великолепно, — служитель галантно поцеловал мою руку, отчего захотелось немедленно помыть её с мылом.

— Благодарю, — ответила я и прижалась ближе к локтю Кронвейна. Раз свидетели уже появились, надо отыграть достойно.

— Полагаю, вы незнакомы с моей женой. Алиса, иди ближе. Она жрица в моём храме. Так и познакомились.

Будто меня волновали подробности личной жизни Доменика…

— Очень приятно, — я кивнула девушке, а она в ответ мне, но с таким выражением, будто слово «приятно» следует заменить другим.

Это было той оглушительной реальностью, в которой я жила… Меня не принимали не только первокровные, но и Верховные на пару со жрецами. Пожалуй, только людям до меня не было дела потому что они просто-напросто не были в курсе обратной стороны нашего мира.

— Хорошего вечера, — совершенно нетактично бросил Кронвейн и потащил меня дальше.

Похоже, этот вечер служил отличным поводом представить меня тем, кого Риэль счёл достойными для знакомства. Вероятно, у него была тактика, и делал он это не просто так, но я просто здоровалась, кивала, принимала поздравления и по кругу выслушивала, что стала счастливой обладательницей неприступного господина Верховного.

Польза от пустой болтовни тоже нашлась. Из разговора с незнакомцами я узнала, что мы попали на премьеру известнейшего в мире исполнителя оперы. И, разумеется, приглашены были только сливки общества, и я… Самозванка, играющая роль жены.

Официанты принялись разносить шампанское. Вряд ли это делалось для обычных посетителей в другие дни, но сегодня собрались политики, служители богов, известные актёры и певцы. Кого-то я знала, о ком-то была наслышана. Но один из гостей привлёк моё внимание, заставляя потерять нить разговора.

Эреб стоял неподалёку, обмениваясь любезностями с двумя возрастными дамами. Он очаровательно улыбался им и совершенно не производил впечатления мужчины, занявшего должность в ИКВИ.

Температура рядом со мной упала на пару градусов, и мне даже не требовалось поворачивать голову, чтобы понять, что дражайший супруг заметил, как я пялюсь на того, кто ему почему-то сильно не нравился.

— Кажется, представление сейчас начнётся, — заметил Риэль ровно в тот момент, когда прозвенел звонок, приглашающий гостей занять свои места.

Больно схватив меня за руку, Кронвейн пошёл к лестнице.

— Милый, ты хочешь сломать мне кисть? — поинтересовалась я, стараясь придать лицу безучастный вид, хотя боль действительно была такой силы, что ещё немного, и пальцы бы захрустели.

— Я велел тебе держаться подальше от Стикса, — приблизившись, прошептал Риэль.

Оглядевшись, я заметила, что Эреб поднимался по параллельной лестнице и как назло, он заметил меня и помахал.

— Пролёт более десяти метров недостаточно «подальше» по-твоему? — кивнув очаровательному мужчине, ответила я.

— Я бы с радостью столкнул тебя вниз, — злобно заметил Кронвейн.

— Страсть, а не ненависть, дорогой. Ты сам путаешься…

Следовало лучше выбирать слова, потому что супруг вдруг остановился, наплевав на то, что гости шли прямо за нами, и это заставило их фыркать и обходить нас.

Когда Риэль вдруг шагнул ко мне, я по инерции упёрлась спиной в перила. Его рука с ужасающей лёгкостью легла на моё бедро. Лицо оказалось непростительно близко к моему.

Взгляд против воли метнулся к его губам, а в голове предательским вихрем пронеслось то, как я целовала его пару дней назад под дождём.

«Романтично», — сказала бы Лидия в прошлом.

«До одури глупо», — ответила бы я настоящая.

Кронвейн смотрел холодно, с явным намерением столкнуть меня вниз прямо при свидетелях.

— Вряд ли ты захочешь стать убийцей на глазах толпы, — нагло закинув руки на его шею, я сделала вид, что мы действительно поддались порыву страсти. — Это не в твоём стиле.

— Боги, Кронвейн, вы же в приличном месте! — сбоку прошла Юриэль, которая недовольно поджала губы.

Она была одета в безупречное красное платье с соблазнительным вырезом на боку и держала за руку высокого мужчину, которого я успела рассмотреть только со спины.

— Упс, твоя любовница, — мои руки всё ещё лежали на его напряжённой шее. — Надеюсь, что она не устроит тебе сцену ревности.

— Я смогу поднять её настроение, — стряхивая мои пальцы, ответил Риэль.

— Не сомневаюсь.

Наконец-то мы добрались до ложа. Оказалось, что нам выпала честь делить места с министром экономики и его супругой. Благо оба были людьми, хоть и осведомлёнными о том, что мы не совсем люди.

Нагло толкнув меня на дальний стул, Риэль сел рядом и сложил руки на груди в своей привычной манере. Похоже, меня ждало что-то неприятное, когда мы окажемся наедине. Нужно будет оказаться в безопасной комнате, как только вернёмся в дом…

Разговоры стихли, последние шорохи растворились, и плотные бархатные шторы разъехались в стороны, открывая сцену.

Декорации были выстроены с почти болезненной красотой. Каменные арки, уходящие вверх, словно своды древнего города, мягкое золото светильников, имитирующих закат, и тонкие нити света, спускающиеся с потолка, словно звёзды, пойманные в ловушку. Всё это создавало ощущение пространства вне времени — место, где можно забыть, кем ты являешься на самом деле.

Так я и сделала, став свидетелем истории, которую мне собирались рассказать.

Когда на сцене появился артист, зал замер. И стоило ему запеть, как всё остальное перестало существовать.

Это была история о любви. Правдивой, болезненной, до боли оголённой и оттого такой настоящей.

Голос был чистым, тёплым, с едва уловимой хрипотцой, которая цеплялась за нервы и тянула за собой. Слова проникали под кожу, минуя разум, и я вдруг поймала себя на том, что больше не чувствую напряжения в плечах, не думаю о Кронвейне, о контракте и о том, что ждёт меня после.

Я не заметила, как подалась вперёд, придвинулась ближе к перилам и вцепилась в них пальцами. Внимание сузилось до сцены и голоса, который обещал и разрушал одновременно.

Будь в нашем мире сирены, этот мужчина принадлежал бы их виду. Я впервые с таким упоением наслаждалась чьим-то голосом и мечтала, чтобы это не заканчивалось.

Слёзы выступили на глазах, но я не могла поднять руку, чтобы смахнуть их. Боялась, что моргну и вернусь из этого транса в реальность.

Всё выступление превратилось в один короткий, ослепляющий миг. И оно закончилось так внезапно, что я осознала это лишь тогда, когда уже стояла на ногах вместе со всем залом, громко хлопая и крича «браво».

Ладони горели, горло саднило от крика, сердце билось слишком быстро.

А шторы на сцене медленно закрывались, возвращая меня обратно — туда, где я всё ещё была женой Верховного и частью спектакля, который не заканчивался.

— Потрясающе! — заметила супруга министра, и я была с ней полностью солидарна.

Я повернула голову и обнаружила, что Риэля не было рядом.

— Господин Верховный отошёл минут десять назад, — любезно подсказал сам министр.

Публика ещё какое-то время не прекращала овации, а Кронвейн так и не вернулся. Впрочем, меня эта деталь не волновала, поэтому я поднялась вместе с гостями.

— Пьер собирается поблагодарить всех лично внизу, — оповестила милая женщина, когда мы вышли в коридор. — Я была наслышана о его голосе, но убедиться в этом лично…

Со всех сторон лились восторженные комментарии, а я делала вид, что поддерживаю беседу, но ненавязчиво искала глазами Риэля. Будь у меня инструкции на случай его отсутствия, всё было бы проще…

— Лидия, — моего плеча кто-то коснулся, заставляя обернуться.

Эреб был слишком прекрасным, чтобы не подарить ему искреннюю улыбку.

— Эреб.

Министр и его супруга пошли к лестнице, а я осталась стоять рядом с мужчиной, из-за которого меня едва не задушили. Вообще-то это должно было оживить здравый смысл, но почему-то не оживило…

— Должен признаться, что вы отвлекали меня от выступления, — подставив мне локоть, Стикс медленно пошёл вперёд.

— Я?!

— Именно вы. Я не мог оторвать от вас взгляда, — Эреб в очередной раз улыбнулся и явил очаровательные ямочки.

В его присутствии у меня напрочь исчезало не только здравомыслие, но и инстинкт самосохранения.

Надоедливые мечты зажужжали в голове. Если бы его письмо дошло…. Если бы мы побывали на паре свиданий и поняли, что подходим друг другу… Если бы…

— Только не говорите это исполнителю, — прошептала я, подавив смешок.

— Любой здравомыслящий мужчина меня поймёт.

От меня не скрылось, что в этой фразе будто таился намёк. Моего супруга не было рядом. Он не то, что на меня не смотрел, он даже не слушал оперу.

— Вы заигрываете со мной, Эреб? — сощурившись, я не удержалась от вопроса.

Очевидно, что между нами искрился воздух. Очевидно, что я с удовольствием поддерживала флирт и не возражала бы, если бы он продолжился.

— Я уже говорил, что вы крайне умная женщина, Лидия?

— Умная и замужняя, — пожалуй, надо было держать эмоции под контролем, а то мой разочарованный вздох точно не остался незамеченным.

Мы оказались внизу, среди гостей, ожидающих появление артиста. Эреб отпустил мою руку и придвинулся чуть ближе.

— Чтобы успокоить вашу совесть, скажу, что ваш муж вышел посреди представления вместе со своей коллегой. Юриэль, кажется. Возможно, это совпадение, что им обоим приспичило в уборную, но прошу заметить, что ни её, ни его я до сих пор не вижу.

Почему-то внутри неприятно кольнуло. Совсем не так, как должно было бы. Странное, тягучее разочарование, которое не имело логического объяснения и потому раздражало сильнее. Мне не было дела до того, с кем и куда ушёл Риэль.

Я медленно подняла взгляд и натянула на лицо привычное спокойствие, но, кажется, Эреб всё понял и без этого. Он чуть наклонился ко мне, понизив голос.

— Простите, я не хотел вас огорчить. Просто… иногда стоит называть вещи своими именами.

— Вы переоцениваете мою чувствительность.

— Напротив, — он покачал головой. — Я считаю, что такая женщина, как вы, достойна лучшего.

Эти слова задели неожиданно глубоко. Не как комплимент, а как неуместная правда, сказанная слишком вовремя. Я отвернулась, делая вид, что ищу взглядом кого-то из гостей, хотя прекрасно понимала — Эреб смотрит только на меня.

В этот момент зал взорвался аплодисментами — Пьер вышел к гостям, принимая поздравления. Толпа пришла в движение, голоса слились в единый шум, а я вдруг поймала себя на том, что в компании Эреба чувствовала себя… живой?