Я очнулся с ощущением, что какое-то время назад надо мной стояла сама смерть, прикидывая, стоит ли давать мне ещё один шанс. Говорят, что жизнь после кончины проносится перед глазами, но после второго шанса проходит другое – всё то, что ты успел просрать.

Странное чувство, но это именно то, с чем я разлепил глаза. Меня будто переехал грузовик, потом остановился, дал задний ход и прошёлся ещё раз для верности. Тело ныло в каждом месте, где только возможно, а там, где раньше была грудь, словно поселился раскалённый лом. Первое, что услышал – собственное хриплое, совершенно неживое дыхание. Второе – равномерный писк аппарата, который бил по нервам, доказывая, что я всё ещё жив, нравится мне это или нет.

Я попробовал пошевелиться – и тут же понял, что был придуман отдельный круг ада специально для того, чтобы первокровные прочувствовали все блага, данные богами более ясно. Боль врезалась под рёбра так ярко, что мир снова плыл перед глазами.

– Вижу, вы очнулись, Демиан, – голос откуда-то из-за угла заставил усиленно фокусироваться на говорящем.

– Юриэль? – прохрипел я, едва выдавливая слова.

– Рада, что вы меня узнали, – Верховная богини исцеления улыбнулась и поднялась со стула. – Значит, память не пострадала.

– Где…

– Вы в больнице при моём храме. Около двух месяцев назад вас доставили в тяжелейшем состоянии, и никто не верил, что вы выкарабкаетесь. Но, как говорится, когда шансов нет, остаётся молиться.

Два месяца?! Какого хрена!

Я оглядел палату, чтобы убедиться, что кроме служительницы не было никого.

– Я сообщу вашим родным, что вы пришли в себя.

– Роза…

– Рыжая девушка-актир? – спросила Юриэль, на что я попытался кивнуть. – Она перестала приходить, как только ваше состояние стабилизировалось. Отдыхайте, Демиан, полагаю, что скоро покой будет вам только сниться.

Я не понял, к чему она это сказала, а спросить не успел – Верховная уже вышла.

Будь у меня силы, я бы поднялся и пошёл искать рыжую колючку, чтобы лично узнать, какого, блядь, хрена?! Что значит «перестала приходить»?

Уставившись в потолок, я пытался вспомнить, что было. Ресторан, свидание, Джереми, выстрел… Меня ранили? Какого хрена я так долго провалялся в палате?

Я моргнул, потом ещё раз, будто от этого могло пройти оцепенение. Внутри что-то стянулось в холодный тугой узел. Бред какой-то…

Мышцы руки прострелило, когда я попытался подтянуться, чтобы подняться. Секунду назад я был уверен, что умер, а теперь – что проснулся в каком-то грёбаном кошмаре.

Не имел понятия, который час, но, кажется, я не сомкнул глаза до самого утра, пока не пришла моя семья. Все… кроме Розы. Даже отец притащился, а её до сих пор не было.

– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Венера, опускаясь на кресло рядом.

– Замечательно. Где Левьер?

Дежавю. Вот что я испытал… Я – снова на больничной койке и снова не имею понятия, где моя женщина, которая должна быть здесь.

– Она уехала. Мы не знаем куда, – ответила Лидия, потянувшись к своей сумке. – Это тебе, – протянув мне сложенный пополам лист, сестра отошла.

«Пошёл в жопу, Демиан Морвель!»

– Э-э-э… это что, шутка какая-то? – смяв бумагу, я уставился на Лидию, а следом на Каяну. Почему-то ощущая, что эти двум известно больше, чем остальным.

– Она не хочет тебя видеть после… – Кая начала уверена, но под конец запнулась, опустив глаза в пол.

– После того, что ты соврал. И после того, как она спасала твою жизнь, буквально копошась в твоих внутренностях, – закончила сестра, подняв голову так, словно сама прошла через это.

Хотелось сесть, встать, разнести всё к чёртовой матери, вырвать из стены этот идиотский аппарат, который пищит, будто насмехается. Хотелось что угодно, кроме лежания в этой ловушке, пока где-то, бог знает где, Роза умирает от обиды.

– Ты потерял много крови, пришлось делать переливание, – сказал Калеб, подходя ближе и оценивая, насколько паршиво я выглядел. – Давай ты сначала встанешь на ноги, как следует, а после будем искать Розу. Поверь, я уже искал, но пока без толку.

– Она была здесь почти всё время, приходилось силком её вытаскивать, чтобы защитить от солнца, – мать подлила масла в огонь, не понимая, что я и без того держался благодаря тому, что не было сил, чтобы подняться.

– Ты хоть пытаешься понять её, Дем? – Лидия склонила голову набок и сверкнула глазами, полными той самой Морвелевской злости. – Ты чуть не умер у неё на руках. И после всего этого ты хочешь, чтобы она осталась рядом и гладила тебя по голове?

– Согласна, просто дай ей немного времени, чтобы остыть, – вмешалась Каяна.

Боги, как же я ненавидел каждого находящегося здесь. Отца, который за всё время не проронил и слова, в том числе. Какого хрена он вообще притащился? Убедиться, что я выжил после его «гениального» плана, в котором должен был сдохнуть?

Я закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, хотя грудь будто стянули раскалённой проволокой. Плевать, что боль охватывала каждую клетку тела, плевать, что мышцы не слушались, плевать, что я едва восстановился даже наполовину.

Внутри уже поднималось то самое первобытное, упрямое чувство, за которое меня всю жизнь ненавидели: если мир решил поставить между нами стену, я разобью её руками. Я встану, найду и вытащу даже из самой жопы мира, если придётся – потому что свобода без неё напоминала единственное состояние, которое я презирал всю жизнь: пустоту.

Спустя месяц меня выписали. Я ожидал, что моё выздоровление не так затянется, но выяснилось, что пули, которыми стрелял Джереми, были разработаны специально, чтобы блокировать регенерацию до нуля.

Меня спасло только то, что Габриэль и Роза вовремя спохватились и вытащили пули. Крови я потерял так много, что меня реанимировали несколько раз. Потом было переливание и донорами стали Эрих и Венера. Отец отдал свою кровь даже несмотря на то, что для него это было потенциально опасно.

После переливания меня ввели в искусственную кому, полагая, что это поможет быстрее восстановиться, но, увы, организм отказывался выводить токсины от пуль так быстро.

Из хороших новостей было то, что Берроузов посадили. Обоих мудаков осудили пожизненно. Информация, в какой тюрьме они отбывали срок, была конфиденциальной, предполагаю, чтобы никто из семей первокровных не стал мстить. Идиоты действительно прикончили трёх представителей из знати, просто чтобы проверить – работают ли их пули.

На этом хорошее заканчивалось.

Я думал, что всё плохое позади, но как же я ошибался… Ощутив вкус радости с Розой, я больше не мог представить себе жизнь без неё. Засыпая, я видел колючку во сне, слышал её голос, смех, даже ощущал то, как она меня целовала, но в реальности всего этого не было…

Осталась пустая квартира, в которую я вернулся после больницы.

Сначала я злился. Разгромил всё, что было внутри. Подумал, что это не имеет значения, потому что я доберусь до Розы и притащу её в новый дом. Плевать, что кроме голых стен, там нихрена нет.

Сам я так и поступил – приехал и улёгся спать на полу в пустой спальне. Хотелось уснуть до тех пор, пока кто-то не позвонит и не скажет, что нашли её.

Я пытался… облазил все возможные места, которые хоть как-то были связаны с ней, но бесполезно. Единственной зацепкой было кладбище, на котором была похоронена Диана Левьер – там лежал букет свежих цветов. Чтобы подловить колючку, я поселился в машине, где караулил Розу около недели. Без толку.

Наверное, она узнала, что я пришёл в себя, и решила обезопаситься. Почему-то я не сомневался, что Роза не уезжала из столицы, а прячется где-то.

Пусть я не понимал, почему она как последняя трусиха, решила так поступить. Грёбаной записки было недостаточно, чтобы удовлетвориться ответом. Мне было бы мало даже если бы она сказала это глядя в мои глаза.

Хрен я опущу Розу. И она это знала, а потому пряталась. Умная, обиженная, до боли в суставах желанная.

После злости пришла тишина. Не та, которая успокаивает, а та, которая разъедает изнутри. Та, в которой слышно только собственное дыхание и мысль, которую не хочешь признавать: «вдруг она ушла навсегда?»

Сначала я уверял себя, что ей нужно время, что она придёт в себя и объявится.

Я ходил, как зверь в клетке, и ждал, что вот-вот найду тот самый след, за который ухвачусь и вытащу её, как всегда. Но злость – это действие, в ней была сила. А когда дни начали тянуться один за другим, и каждый был таким же пустым, как и предыдущий, злость тихо умерла, оставив после себя только обугленные, холодные остовы.

И вот тогда пришло отчаяние.

Я перестал спать. Закрывал глаза – видел, как она смотрела на меня в тот момент, когда поняла, что я врал. Открывал – и передо мной была пустая комната.

С каждым днём надежда истончалась. Я ещё пытался держаться, ещё упрямо повторял, что знаю Розу, что она не такая, что не способна бросить. Но голая правда была в том, что я видел её способной на многое, и если она решила исчезнуть, она исчезнет так, что никто не найдёт.

Мысль, что я потерял Розу навсегда росла, набирала силу, и однажды я проснулся и понял: я уже не знаю, за что цепляться.

В этот раз мне никто не помог. Я обращался к Габриэлю и Эриху. Первый сказал, что и так достаточно для меня сделал и это было чертовски справедливо. А Эрих намекнул, чтобы я оставил эту затею и занялся своим состоянием. Тогда я послал обоих.

Я даже звонил Лео и Рою, но они были не в городе, занимаясь поисками Орина Диркли.

У меня не осталось ничего, кроме воспоминаний и адского круга, по которому я проходил каждый день. Под конец пришло понимание, ясное, как безоблачное небо.

Сначала я не хотел даже допускать этой мысли. Горделивый, упрямый, уверенный, что всё держу под контролем, я месяцами гнал от себя очевидное, Роза ушла не из мести и не из обиды.

Я оттолкнул её первым. Не тогда, когда соврал – тогда я просто был идиотом. А тогда, когда принял пулю, даже не сомневаясь. Когда выбрал её жизнь, даже не спросив, хочет ли она жить без меня.

Вот к чему я пришёл. Не сразу – через бессонные ночи, через отчаянные поиски, через пустой дом, через шелест фальшивой записки, через собственную ярость и слабость. У неё был один путь – уйти, пока она ещё может дышать без меня.

Если любишь человека до такого безумия, что готов умереть за него, – стоит испугаться момента, когда придётся жить с тем, что он умер за тебя.

Очередная ночь, когда я бессмысленно колесил по улицам, подходила к концу. Я делал это просто по привычке прекрасно понимая, что не встречу Розу просто на улице.

Вывеска знакомого заведения привлекла внимание, заставляя остановиться. Я давно не был в клубе Брискоффа. Пожалуй, пора бы навестить его и поблагодарить за то, что помогал Розе, когда она была в камере.

Мне надо было отвлечься, пусть хоть на пустой разговор со старым другом…

Внутри встретили привычные шумы и запахи, которые показались тошнотворными, но я всё равно пошёл по знакомому маршруту до вип зала, где можно было посидеть в более спокойной обстановке.

– Морвель?! – Цахи явно не ожидала меня здесь увидеть.

Женщина испуганно уставилась на кабинет Арчи, но я и не собирался к нему заходить, захочет – сам покажется, а нет, так ничего страшного.

– Ага. И тебе привет, – махнув рукой, я прошёл в отдельный зал и занял свободный диван.

Через пару минут рядом с моим столом появилась девушка. Запах крови ударил первым – насыщенный, человеческий, дорогой. Вполне достаточно, чтобы немного привести голову в порядок.

– Комплимент… – начала она, ставя бокал рядом.

Я поднял глаза, без особого интереса, но взгляд споткнулся. Девица оказалась знакомой. Слишком узнаваемые глаза и искренняя мимика.

– Мика?!

Она моргнула, узнала меня – и на секунду в её лице промелькнуло что-то между испугом и облегчением.

– Д-демиан Морвель? Вот это встреча…

– Я думал, что вас казнили.

Актир потёрла шею и неловко улыбнулась.

– Да-а, почти. Арчи поручился за меня и Соми, в итоге мы работаем тут, под его руководством.

– Рад за вас. Это лучше, чем смерть, – хмыкнув, я подтянул кровь к себе и отхлебнул.

– Ладненько… Хорошего вечера, – Мика попыталась уйти, но я оказался рядом с ней так быстро, что она вздрогнула.

– Где она?!

Не ожидал, что голос сорвётся на рычание, но ничего не мог поделать.

«Ладненько». Так говорила Левьер. Слишком узнаваемая манера для случайности.

– Кто? – Мика завертела головой в поисках поддержки.

– Не держи меня за придурка!

– Я не…

– Демиан, отпусти девушку, – вмешался Арчи, который лениво подошёл ко мне, положив руку на плечо.

– Она здесь? – теряя терпение, я уставился прямо на владельца клуба, но он лишь покачал головой.

Либо я уже теряю рассудок, либо потерял его давно, просто пока не осознал этого. Опустившись на диван, я закрыл лицо руками.

– Уехала, когда поняла, что ты здесь.

– Что? – я медленно отнял ладони от лица. – Повтори.

Я резко поднялся на ноги, стол заскрежетал по полу, бокал опрокинулся и разбился. Я уже был в движении, готовый сорваться на улицу, прочесать весь район, весь город, весь грёбаный континент, если потребуется, лишь бы догнать. Но рука Арчи перехватила меня за предплечье, останавливая.

– Не делай этого.

– Отпусти, – процедил я, пытаясь стряхнуть ладонь.

– Ты сейчас её только сильнее напугаешь.

– Мне плевать.

– А ей – нет. Она видела, как ты умирал у неё на руках. Ты понимаешь, что это значит?

– Что, блядь?! Просвети меня!

– Демиан, – Брискофф покачал головой, пытаясь донести до меня какую-то мысль, на которую мне было плевать.

– Что она здесь забыла?

– Работает. Пришла ко мне, пока ты был в больнице. Она в ужасном состоянии до сих пор. Ей снятся кошмары…

– Откуда ты знаешь, что ей снится? – теряя крупицы терпения, я едва сдерживался, чтобы не прижать старого друга к стене.

– Морвель… Пока ты в таком состоянии я тебя близко не подпущу в свой клуб.

– Угрожаешь мне?

– Предостерегаю, – Арчи шагнул ко мне, смотря с жалостью. – У тебя есть женщина, которая видела твою смерть, она вытаскивала пули из твоего раскуроченного тела. Ты думаешь, это проходит за ночь?

Я сжал челюсть до болезненного хруста, а он продолжал, будто добивая меня намеренно:

– Ты хочешь броситься на улицу, поймать её, втащить обратно в свою жизнь, словно она твоя собственность. Но ты не видишь очевидного: она сбежала не от тебя, а от воспоминания, которое ты оставил в ней.

Арчи говорил спокойно, без наезда, но каждое слово било туда, где и без того была дыра размером с луну.

– Ты не можешь ворваться к ней сейчас. Роза держится на нитке. Если ты появишься в том состоянии, в котором несёшься сейчас – ты её потеряешь навсегда.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство для мыслей, и сказал уже тише:

– У тебя есть женщина, которая любит тебя настолько, что была готова умереть вместе с тобой. Но любовь лечит травмы только когда не делает их глубже. И если ты хочешь вернуть её – сначала перестань вести себя так, будто мир обязан вам обоим всё исправить.

– Где она живёт?

– Не скажу. Пока нет. Она доверила мне свою безопасность. А ты – в том состоянии, в каком я тебя вижу – угроза для неё. Эмоциональная.

Проводя ладонью по лицу, я пытался стереть навязчивое желание наплевать на всё. Она нужна мне… прямо сейчас и до конца дней.

– Демиан… ты же охотник. Ты знаешь: раненый зверь не бежит в логово врага. Он ищет место, где может отдышаться, чтобы потом вернуться сильнее.

И она – не исключение.

– Я думал, что ты мой друг…

Брискофф хлопнул меня по плечу и улыбнулся.

– И это так, Дем. Я твой друг, который не отвернулся от женщины, которая тебе важна.