Я заказал всё меню, чтобы не мучаться выбором. Роза как раз отошла в уборную, а я сделал заказ, сжимая руки на коленях под столом. Мне не хотелось, чтобы она видела, как я сдерживаю злость.

После допроса Берроуза, свидетелями которого мы стали, на душе было неспокойно. Хотя это не то слово. Пиздец – вот подходящее. Юрий притащился добровольно и сдался с условием, что его сына не тронут. Якобы, Джереми уехал из Ноктилии и хочет начать новую жизнь.

Об этом рассказал Эрих, как и о том, что они не верят ни единому его слову, но понятия не имеют, что скрывается мудак. Габриэль предложил оставаться под охраной в квартире, а отец намекнул, что неплохо бы выманить отпрыска Берроуза, чтобы побыстрее закончить с этой вознёй.

Я предложил вариант, что Роза останется под защитой, а я как-нибудь сам попытаюсь выманить его, но все понимали, что это вряд ли сработает. Одинокий Морвель – не достаточная причина для нападения, а вот счастливая Роза рядом со мной… Мне нужно было сыграть так, чтобы разозлить Джереми, показать, что моя жизнь продолжается.

Нужна была убедительная игра… Настолько, чтобы заставить поверить даже Розу. Чтобы её эмоции, её расслабленность, её чувство безопасности стали тем, что спровоцирует Берроуза выйти на контакт. Мне запретили говорить ей… И мне бы было плевать на их запреты, если бы не тот факт, что я не хотел втягивать Левьер. Потому что боялся…

Боялся, что она будет ждать этого и может потерять контроль, выпустив актира на волю. Моё приглашение на свидание и то, что удачно остался один укол лекарства, стали отличным поводом не подставлять её.

Всё здесь было декорациями для поимки одного ублюдка. Каждый гость, даже персонал заняли свои позиции, ожидая. Габриэль уверил, что всё спланировано до мелочей. Но схватить уёбка сразу нельзя – так не предъявить обвинения, а если и предъявить, то хороший адвокат в два счёта аннулирует это. Официально, сын Берроуза не учавствовал в делах. Того, что было у Верховных оказалось слишком мало, чтобы прижать его.

Мне нужно было спровоцировать Джереми. Желательно вытянуть признания, а ещё лучше, чтобы он выстрелил прямо в меня. Так сказал отец… Если он нападёт на меня публично, под наблюдением, в окружении свидетелей, и при том, что я не буду наносить ответный удар, это будет достойный аргумент для общественности.

«Нам надо закрыть этот порочный круг, который ты когда-то начал. Берроузу удалось убедить некоторые семьи, что ты увёл его жену. Сейчас же надо обелить наше имя. Он не жертва, а преследователь. И нападение его сына, как нельзя кстати…»

Мне было плевать на ебучую общественность. Всё, что имело смысл – безопасность Розы. Пока жив ублюдок, есть риск, что рано или поздно, он нападёт. А мне надоело давать вторые шансы.

Я согласился, и носил в себе груз вины за то, что не рассказал ей правду. Объясню всё позже, когда всё будет позади. Уверен, что Роза поймёт.

Пальцы застучали по столешнице, ожидая, когда Левьер вернётся. Сколько ещё таких вылазок будет? Если это не сработает, мы будем приманками до тех пор, пока Джереми не решится напасть открыто. В том, что он решится не было сомнений. Ему нечего терять. А когда терять нечего, то совершаешь ошибки.

Я услышал, как дверь отворилась, и на автомате улыбнулся, вспоминая с каким настроением Роза убежала. Чуть растрёпанные волосы, капля смущения на щеках, лёгкая, почти незаметная дрожь от голода, который она так стеснялась показывать. Но в этот раз всё было иначе… Улыбка сползла мгновенно.

За Розой вошёл Джереми. Я зацепился за его глаза – пустые и лишённые всякого страха. И именно эта черта показалась пугающей… Он держал ствол у затылка Розы, подталкивая её и ногой закрывая за собой дверь.

Сыворотка успела подействовать, скрыв все её способности, приглушив силу до нуля. Лицо Розы окрасилось в белый, она смотрела на меня с растерянностью.

В этот момент всё внутри меня рухнуло. Она не знала того, что знал я, убеждённая в том, что теперь всё иначе, а я знал и врал.

Я сделал вдох. Один – чтобы не сорваться. Второй – чтобы не разорвать пространство между нами. Знал, что мог кинуться, и расстояние до него было смешным. Но если я нападу сейчас – он выстрелит. Даже если успею, есть риск, что он заденет её…

Нужно было спровоцировать Берроуза. Он должен был выстрелить в меня, в сына Эриха Морвеля, уважаемого Верховного, который годами наблюдал косые взгляды из-за того, что вытащил меня за преступление, которого я не совершал.

Я заранее выпил кровь, чтобы ускорить заживление, если пуля войдёт глубоко. Подготовил организм, чтобы он выдержал удар. Но к некоторым вещам невозможно подготовиться…

– Я всё думаю, убить Мегги или тебя? – Джереми улыбнулся, остановившись в нескольких метрах от меня. – С одной стороны – ты будешь мучаться всю оставшуюся жизнь, а с другой – сдохнешь за то, что сделал с моей матерью.

– Не вмешивай её… – я поднялся, но мудак зашипел, снимая предохранитель и вжимая дуло в голову Розы сильнее.

– Сидеть. На месте.

По щекам Левьер зазмеились слёзы, а я молился, чтобы это поскорее закончилось, и я мог прижать её к себе.

– Отпусти её, – ровно повторил я, хотя внутри голос кричал другое. Отпусти её, иначе я разорву тебя на куски, пока ты ещё осознаёшь, что умираешь.

Роза втягивала воздух короткими рывками, словно его не хватало, чтобы насытить её кислородом. Я должен был начать что-то говорить, но не мог оторваться от неё.

– Ты думаешь, я обменяю её жизнь на пару твоих слов? – усмехнулся Берроуз. – Ты всегда был пустышкой, Морвель. Взрослый ребёнок, которому отец снова и снова стелил соломку.

– Не то, что ты, да? Завидуешь?

Джереми сжал челюсть, но не спешил вытягивать пушку в мою сторону. Он прекрасно понимал, что пока Роза в его руках, я хоть на колени встану, вымаливая жизнь для неё.

– Давай поговорим. Только отпусти Розу, прошу…

– Да? – он фыркнул, наклоняя голову. – Интересно, что мне с тобой делать… Убить быстро? Медленно? Или подарить тебе такую же боль, какую ты подарил моей семье?

– Я не убивал твою мать, – сказал я, стараясь всеми силами сдерживаться, чтобы не натворить глупостей. – Ты знаешь это.

– Заткнись! – рявкнул он так, что эхо прокатилось по залу. – Не смей говорить о ней!

– Послушай, – я вытянул ладони на стол, показывая, что открыт. – Твой отец сдался, чтобы ты мог сбежать. Он хотел для тебя другой жизни…

Не стоило смотреть на Розу в этот момент. Её глаза округлились, а слёзы перестали катиться. То, что я увидел ранило куда сильнее, чем могла бы пуля. Она поняла, что я врал. Поняла, что, когда задавала вопросы, я уходил от ответов. Её рот слегка приоткрылся, но сейчас было бессмысленно говорить.

Джереми рассмеялся и покачал головой.

– Наша малышка Смит приняла лекарство, ты знал? Она сейчас человек, а я так хорошо подготовился… Ты знала, что в последние месяцы мы работали над пулями для первокровных? – этот вопрос он задал ей.

– В ИКВИ и так были пули для первокровных… – хрипло ответила Роза, не отрываясь от меня взгляда, полного ненависти.

– Не такие, как раньше. Раньше нам было запрещено убивать их, ты знаешь. Но отец наплевал на указания Верховных…

Отлично, одно признание есть. Давай, Джереми, удиви меня ещё чем-нибудь.

– Ого, для меня так постарались? – присвистнул я, откинувшись на спинку стула. – Испытания уже были или я удостоен чести попробовать первым?

– Мы убили троих, – довольно улыбнувшись, Берроуз не понял, что только что подписал себе приговор.

Смерть первокровного, да ещё и нелегальными пулями – отличный повод для статьи. Только всё ещё недостаточно весомый… Слова могут оказаться ложью, в отличие от действия.

Я поднялся, и Джереми дёрнулся вместе с Розой, будто кто-то подтащил его за верёвку. Мне стоило остановиться, но я уже не мог – не после увиденного выражения на её лице. Разочарование, ужас, боль… И самое страшное – осознание, что я ей солгал и привёл сюда, зная, что Джереми Берроуз до сих пор на свободе.

И вот теперь, стоя перед стволом, направленным ей в голову, я думал только о том, что моё «спасти её» никогда не было гарантом. Риск всегда оставался. Но рисковать ей – последнее, что я мог себе позволить.

Именно поэтому сегодня, уходя якобы «по делам», я не соврал насчёт самого факта… только насчёт сути. Я поехал к нашему адвокату. Долгий разговор, множество бумаг, пара десятков подписей – и всё моё имущество, счета, фонды, доли, недвижимость, даже любимый байк – всё было переписано на имя Розы Левьер.

Она не знает. И никогда не должна узнать – если я выживу. А если нет, у неё будет жизнь без нужды, без зависимости, без страха, что очередная тень из моего прошлого обрушится на неё. Пускай она ненавидит меня за этот выбор, – это лучше, чем смерть.

Выбор между её жизнью и моей давно сделан. Она просто не знает об этом.

Выпрямив спину, я посмотрел в глаза Джереми. Он мальчишка. Всего лишь мальчишка, который думает, что держит в руках власть. Что ствол делает его сильным. Это не так, потому что настоящая сила в том, чтобы принять ответственность.

– Ты боишься, да? Боишься, что я сейчас нажму?

– Ты очень много говоришь, Джереми, а я пиздец как устал. Устал разгребать дерьмо, которое отказался принимать твой слабак-отец. Юрий – тряпка. Он не мог принять измену жены настолько, что убедил себя, а после и тебя в том, что вся вина на мне. Но ваша мать бросила вас до того, как мы встретились.

В его глазах что-то дрогнуло – не понимание, а скорее маленькая, едва заметная трещина в ярости, но это не имело значения. Я уже видел другое: как дёрнулся сустав большого пальца, как плечо пошло вперёд, как дыхание сорвалось, меняя ритм. И потом – запах. Острая металлическая вспышка, знакомая до тошноты, тот самый невысказанный сигнал смерти, который первокровные чувствуют кожей. Смесь масла, пороха и решения выстрелить.

Инстинкты работали быстрее, чем я успевал осознавать. Я вырвал Розу раньше, чем Джереми успел сообразить. Не аккуратно, не осторожно – так, как толкают единственный смысл, чтобы он выжил любой ценой. Она упала на пол, глухо ударившись спиной о мрамор, и в этот же миг хлопок разорвал воздух.

Кажется, выстрелов было три… Не мог точно сказать, старался сосредоточиться на серых глазах, которые смотрели с осуждением. За спиной дверь сорвалась с петель, послышались шаги и крики, но это всё не имело значения… лишь она…

Я поднял руку, чтобы смахнуть прилипшую прядь с её лица и попытался улыбнуться, но вдруг почувствовал, что рот наполняется кровью. Тепло, которое всегда приходило первым – знакомое, тянущее, сигнализирующее о том, что тело берётся за работу – не пришло.

Под рёбрами разливалась ледяная пустота, а по груди растекалось не привычное покалывание регенерации, а тяжёлая, тягучая боль. Рубашка быстро намокла, прилипая к коже, и я почувствовал, как кровь течёт без остановки.

– Дем… Демиан! Посмотри на меня! – Роза ещё лежала подо мной, но её голос и хватка на моём лице казались нереальными.

Я качнулся вперёд, затем вбок, пытаясь не обрушиться прямо на неё. Не хотелось придавить своим весом – смешная, идиотская мысль, но единственная, за которую смог ухватиться. Я упёрся ладонью в пол рядом с её рукой, стараясь удержаться, но пальцы дрожали. Капли крови стекали с кончиков, оставляя тёмные пятна на белом мраморе.

Уёбок не соврал про пули… Похоже, они действительно предназначены, чтобы прикончить первокровных. Каким-то образом, они блокируют заживление, а без этого я обыкновенный человек.

– Нет… нет, вставай… – руки Розы пытались подхватить меня за плечи, но тело не поддавалось. На её лице больше не было ненависти, лишь страх, который я бы предпочёл никогда не видеть. – Кто-нибудь… Врача! Прошу!

Роза посмотрела куда-то в сторону, дрожащие пальцы принялись затыкать мои раны, но это не имело смысла…

Я едва мог фокусироваться, но заметил, что вокруг нас кто-то появился. Чья-то тень нависла сверху.

– Раны не заживают! – заорала Левьер. – Умоляю… Кто-нибудь.

Хотелось успокоить её, провести рукой по щеке и объяснить, что это всё просто план, что я знал, чем всё закончится. Просто нужно чуть больше времени, чтобы… восстановиться…

Роза сорвалась с места, а передо мной возникло лицо Габриэля. Он рассматривал меня с откровенным интересом, а после наклонился и, кажется, разорвал рубашку.

– Он умирает. Скорая не успеет.

– Нет! Он – первокровный! Он… не может…

Я увидел, как она вернулась, занесла нож и резанула остриём себе по ладони. Моя маленькая колючка пыталась влить в меня кровь…

– Давай, Дем… тебе нравится моя кровь… Умоляю, не оставляй меня! Ты нужен… Ты так мне нужен! – Роза вытирала слёзы и пыталась напоить меня, но в этом не было толку.

– Надо вытащить пули, они мешают ему регенерировать, – Габ вырвал нож для стейков из её рук.

– Что? Нет! Он и так умирает…

– И умрёт, если не вытащить пули. Я буду резать, а ты ищи, поняла? Одна попала в лёгкое, другая выше диафрагмы, третья… – Верховный посмотрел на меня. – В общем надо резать.

Роза дрожала, но кивнула, поджав губы.

– Демиан, если ты меня слышишь… Борись, – прошептал Габриэль и полоснул лезвием.

В смысле, если слышу? Я ведь смотрел прямо на него… Нож вошёл в мою кожу, и я даже не вздрогнул – боль стала чем-то далёким, второстепенным. Все ощущения плавали в тусклом тумане.

– Вот тут под мышцей, быстрее! У тебя пальцы тонкие…

– Вижу, – стирая рукавом очередные дорожки, Роза наклонилась надо мной.

Она вытаскивала из меня пули, стараясь бороться со смертью. И чёрт меня дери, эта женщина стоила того, чтобы умереть ради неё.

– Есть! – вытащив металл, она отбросила его в сторону.

– На экспертизу, – скомандовал кому-то Верховный, а следом прошёлся лезвием где-то сбоку.

– Он не дышит, – побледнев до бела, Роза посмотрела прямо на меня, закрыв рот окровавленными руками.

– Продолжай! Следующая!

Сбоку снова что-то лязгнуло. Но я смотрел только на неё… Взлохмаченные волосы, слипшиеся от пота пряди, серые глаза, застилаемые страхом… Этот образ врезался мне в память сильнее, чем момент, когда впервые увидел её. В прошлом она была яростью на двух ногах, острой, колючей, смертельно красивой. Готовой рвать горло каждому, кто посмеет встать у неё на пути.

А сейчас… сейчас она была женщиной, которая держит смерть за горло и пытается оттащить её от меня голыми руками.

– Последняя у самого сердца… Если…

– Я сделаю это! – прикусив губу, Роза стряхнула волосы, которые мешали обзору.

Если это последние мгновения, то пусть будут такими. Пусть её лицо будет последним, что я увижу. Пусть её руки станут последним, что удержит меня здесь.

Это того стоило…