Он умирал. Глаза закрыты. Кожа серая. Сердце не пыталось выдавать импульсы…

Я сидела на коленях рядом с его телом и не могла даже моргнуть. В воздухе кружил тошнотворный запах крови. Его крови… которая должна течь по венам, а не покрывать пол рядом.

– Вставай, скорая здесь. Его увозят, – Риэль рывком поднял меня на ноги, но я вцепилась в руку Демиана и начала кричать.

– Не трогайте! – горло зажгло от боли, когда слова вырвались с надрывом. – Не трогайте его, он… он сейчас… сейчас…

Мне казалось, что если я уйду даже на шаг – его увезут в темноту. Если я отпущу руку – он исчезнет. Если моргну – сердце, которое не билось, перестанет существовать окончательно.

Я умирала вместе с ним. Это была голая, обжигающая реальность, которая прорвалась наружу, вырывая изнутри всё тепло.

Несмотря на протест, кто-то всё равно отцепил мои пальцы и оттолкнул в сторону. Я поскользнулась на луже крови. Хотела подняться, но не могла.

Тело Демиана подняли на носилки. С края тут же закапали алые капли.

Когда меня превращали, сознание держалось за злость, за страх, за отчаяние.

Это были чувства, которые я могла контролировать, как ни странно. А сейчас я просто падала в бездну.

Я повторяла себе, что должна быть сильной, что я не могу опустить руки. Если поднимусь на ноги – он тоже поднимется. Если я просто поверю, что он ещё здесь – сердце запустится… Но мир был равнодушным. Он не собирался возвращать мне ничего.

– Пошли, – Риэль подхватил меня и потащил вниз.

У входа в ресторан стояли машины с мигалками, люди толпились за оградительными лентами, глазея на происходящее.

– Мне надо… – я дёрнулась, пытаясь пробраться к скорой, в которую затолкали носилки, но Верховный не пустил.

– Нельзя. Мы поедем следом.

Я не помню дорогу, этот кусок воспоминаний безвозвратно исчез из головы. Только мысль, грызущая мозг, как изголодавшиеся стервятники.

Демиан умер…

Она крутилась в голове снова и снова, разрывая всё в клочья. Даже когда машина тронулась, даже когда меня усадили на сиденье и пристегнули ремнём, даже когда сирены взвыли рядом – ничего не менялось. Мир остался таким же мёртвым, как и он.

Я смотрела на свои руки. Кровь на ладонях засохла неровной коркой, оставляя почти чёрные разводы. Я пыталась оттереть её о ткань платья, но в какой-то момент Риэль резко дёрнул меня за плечо, останавливая. И тогда я заметила, что вместо спёкшихся следов появились ссадины.

Боли не было, лишь глухой импульс, сигнализирующий о том, что должна быть какая-то реакция. Но не было ничего.

В какой-то момент мы оказались в больнице. Я снова кричала и снова Верховный останавливал любые попытки пробраться к Демиану. Его тело увезли. Мне не дали попрощаться с ним…

Я обхватила себя руками, словно могла удержать разваливающийся на куски мир.

Когда-то я думала, что самое страшное – превратиться в чудовище, потерять тело, свободу, имя. Теперь я знала правду…

Самое страшное – потерять его.

Потому что когда его сердце остановилось, моё тоже перестало понимать, зачем биться дальше.

Потом появился Калеб. Я не помню, как долго я просидела в коридоре и действовал ли препарат. Но брат Демиана просто подхватил меня на руки и силком вытащил из больницы. Я хотела сопротивляться, но не могла пошевелиться.

Меня привезли в квартиру Лидии, кажется… Там сказали, что Демиан пока жив, но потребуется время, чтобы он пришёл в себя. И вместе с этими словами в себя пришла и я.

Крошечной надежды хватило, чтобы меня реанимировать. Я надеялась, что моей – необъятной, хватит, чтобы он очнулся.

Так дни тянулись один за одним. Я приходила с закатом солнца и оставалась до восхода, ожидая. Сначала меня пускали, но со временем персонал устал, что в их стенах актир, отказывающийся уходить в безопасное место. Клиника принадлежала храму Юриэль – служительницы богини исцеления. Все были в курсе, что произошло, но любому терпению приходит конец.

Спустя месяц мне запретили посещать Демиана, велев дожидаться новостей. Но мне было плевать – я садилась на ступеньках у входа и ждала. Каждый день…

Каждый грёбаный день, в котором его не было рядом.

После боли пришла ясность. Демиан готов был умереть, не удосужившись рассказать мне правду. Он решил всё за нас обоих, и это было больнее всего. В то время, как я верила, он готовился сдохнуть. Когда я улыбалась, он смотрел в мои глаза и понимал, чем всё может закончиться.

Я ждала, когда ему станет легче, чтобы высказать всё и поставить точку. Доверие… его больше не существовало. Оно умерло там же, где и он – на мраморе ресторана, под моими руками. Только он потом решил воскреснуть, а доверие – нет.

В какой-то момент я поняла, что не могу больше ждать, как собака, которую выгоняют, но она всё равно возвращается. Не могу ждать известий о мужчине, который, несмотря ни на что… выбрал смерть. Красиво, героически, благородно, но он выбрал смерть, а не меня. Он мог рассказать мне правду, которую поведал его отец после случившегося.

Эрих защищал сына, убеждал меня, что это было необходимо, но его речи не трогали. Я верила Демиану, а он мне нет.

Это ощущение медленно, но верно выжигало всё, что было внутри. Я готова была умереть рядом, а Демиан решил умереть вместо меня. Это не одно и то же.

В один из дней мне сообщили, что его перевели в палату и отключили от аппаратов жизнеобеспечения. Оставалось ждать, когда он придёт в себя. Опять ждать… Но я не смогла. Попросила у медсестры листок с ручкой, чиркнула что-то, оставив записку на тумбочке рядом с его кроватью и ушла.

Как я попала к Арчи помню плохо. Наверное, забрела в клуб, когда слонялась по улицам города. В голове промелькнуло, что с этим мужчиной можно поговорить, ну или просто помолчать.

Семья Демиана поддерживала меня, но я отдалялась от всех. Никто, кроме Эриха, не знал, на что он решил пойти, что поймать сына Берроуза. И каждый был зол на него по-своему.

Лидия была единственной, кому я рассказала, что собираюсь уехать. Она не стала отговаривать, лишь молча обняла.

Я собрала вещи Грома и то, что принадлежало мне и просто ушла из квартиры Демиана. Находиться в ней было подобно пытке. Он предпочёл умереть, а я – уйти.

Брискофф предложил работу и жильё. Не знаю, зачем… Наверное, пожалел меня, как Мику и Соми. Оказалось, что Риэль поспособствовал, чтобы актиры Альвара жили.

Теперь мы втроём ютились в небольшой квартире у клуба под надзором Цахи. Сначала подруга Арчи относилась ко мне с недоверием, до сих пор видя во мне падальщицу, но со временем всё чаще смотрела с жалостью.

Именно Цахи подрывалась по ко мне, когда я кричала во сне снова и снова переживая смерть Демиана. Ей совершенно необязательно было делать это, но она без слов обнимала, укачивая в руках, как маленькую девочку. Эта женщина, со своей комплекцией напоминала мне медведицу.

Мы сдружились… Я, Микаэла, Сомиль и Цахира (как её звали по-настоящему). Сломленные актиры и человек, которая выглядела самой сильной из нас.

Новая работа отвлекала, но недостаточно, чтобы забыть обо всём. Я в который раз удивлялась повороту судьбы на 180 градусов. Когда-то я приходила в клуб с ИКВИ, совершая рейды на незаконных актиров, а теперь разносила напитки тем, кто предпочитал кровь вместо коктейлей.

Я привыкла к новой реальности, к женщинам, ставшим моей семьёй и к Арчи, который заботился о нас, но иначе, чем делал это Юрий.

Но несмотря на это, я всё равно приходила к больнице, но теперь просто стояла у окон, зачем-то выискивая в них силуэт Демиана. Хотелось просто знать, что он пришёл в себя… И я узнала, но чуть позже.

Лидия написала сообщение, что Дем очнулся и в ярости от того, что меня нет рядом. О, как же я разозлилась. Вместо того, чтобы сообразить, он решил реагировать как обычно…

Я поступала по-детски возможно, но чтобы винить меня, нужно испытать то, что испытала я…

Закрывая глаза, я до сих пор видела его на полу в крови. Во сне я пыталась спасти его, рвала кожу и ломала кости, чтобы добраться до пуль, убивающих его, но всё без толку. Каждый раз я теряла Демиана и просыпалась в той реальности, где он выжил, но я не могла даже смотреть на него.

Как я могла подойти к нему, зная, что сорвётся лишь: «Почему ты сделал то, чего я никогда не смогу простить, даже если хочу?»

В глубине я надеялась, что это не навсегда, что рано или поздно хаосу надоест и он просто схлопнется сам по себе. Время ведь не лечит, но даёт силы смотреть на шрамы. Я просто знала, что если вернусь к нему слишком рано, то приду той, которая ещё стояла на коленях в крови.

Когда Демиан впервые появился, я не была готова. Не знаю, было ли это случайностью или он нашёл меня сам, но мне пришлось сбежать.

В тот момент, когда он вошёл в клуб Арчи, я как раз сидела в его кабинете, слушая задачи на ночь. Цахи ворвалась к нам с паникой в глазах и сообщила, что Морвель пришёл. Она же схватила меня за руку, потащив через запасной вход, а Брискофф сказал, что всё уладит.

С тех пор я не чувствовала себя в безопасности. На работе пришлось взять отгул, благо Арчи не стал возражать, встав в положение. Я старалась не выходить из квартиры. Исключением были только случаи, когда Мика и Соми обе были в клубе и не могли подменить меня с выгулом Грома.

– Я погуляла с парнем, но он сам не свой, постоянно сидит у двери. Может у него что-то с животом? Цахи вчера давала ему мясо… – Сомиль почесала грустноглазого пса.

– Всё в порядке, можешь идти. Пройдусь с ним ещё разок, – провожая подругу, ответила я.

Я не могла избавиться от навязчивого ощущения, что Демиан где-то рядом и наблюдает. Благо ему хватило мозгов не показываться мне на глаза… но это я так наивно полагала.

Гром тянул вперёд, фыркая, вынюхивая траву, а я привычно перебирала поводок пальцами, успокаивая себя ритмом шагов.

Когда мы дошли до знакомой поляны в парке, он посмотрел на меня своими преданными глазами так, будто молил об одной маленькой свободе. Я чувствовала вину перед псом за то, что мы были вынуждены скитаться и ютиться в тесной квартире.

– Ладно, только недалеко, – выдохнула я и отстегнула карабин, позволяя Грому ощутить себя хоть немного счастливее.

Он с радостным рыком сорвался с места, делая широкие круги по полянке. Но через секунду пёс резко замер, поднял морду и вдруг сорвался в сторону густых деревьев.

– Гром! Стоять!

Меня накрыла волна омерзительно знакомой дрожи. Не было сил снова терять кого-то. Даже собаку. Я бросилась за ним, промчалась мимо скамейки, оглядела кусты, но тщетно.

– Гром…

Оглядываясь в панике, я заметила чёрную вытянувшуюся на земле тушку. Лапы нелепо раскинуты в стороны, а подставленный живот дрожал от удовольствия – потому что рядом с ним сидел… Демиан.

Лёгкое смещение центра тяжести, расслабленные плечи и едва заметная улыбка – говорило о том, что он давно знал, что я здесь. И что Гром, в отличие от меня, не испытывает ни малейшего морального конфликта.

Я не была готова… Не сейчас…

Демиан увидел меня, чуть склонил голову и голубые глаза сузились. Каждое движение плавное и медленное, будто он боялся спугнуть. Предатель в виде моего пса, тут же встал на лапы и продолжил, как ни в чём не бывало, вынюхивать поляну.

Меня будто качнуло назад. Ноги сами сделали шаг, словно тело пыталось оттолкнуться от реальности, которая приходила слишком резко. Горло сдавило, а по щекам побежали тёплые слёзы. Я не хотела плакать при нём. Не хотела показывать, как это больно. Не то, что он выжил, а то, что он умер прямо на моих глазах…

Он не двинулся. Конечно, не двинулся. Демиан замер так, будто малейший шаг в мою сторону мог разорвать что-то слишком хрупкое между нами.

– Прости… – прохрипел он, отводя взгляд.

– Гром, ко мне! – хлопнув по ноге, я позвала пса.

Он послушно подошёл, лизнув ладонь Демиана, словно не понимая, что происходит. Я опустила карабин, защёлкнула его дрожащими пальцами и, кажется, только тогда смогла снова вдохнуть.

– Роза… – Демиан сделал едва заметное движение, будто хотел поднять руку, но остановил себя. – Пожалуйста, дай мне…

– Не надо, – перебила я, сама не понимая, как смогла выдавить слова с такой уверенностью. – Просто… не надо.

Мне хотелось подойти. Боги, как же хотелось. Убедиться, что он настоящий, что кожа не холодная, что сердце бьётся… что я могу прикоснуться и не провалиться снова в ту ночь. Но что-то останавливало… Глубинный страх, который проник очень глубоко.

Я боялась поверить и снова открыться.

– Я не могу без тебя, Роза.

– Да? – не выдержав, я горько усмехнулась. – А теперь представь, что я умерла. Представь, что я лежу на том полу и истекаю кровью, а ты ничего не можешь сделать!

Демиан нахмурился и не выдержав, уставился под ноги.

– Больно, да? Вот и мне больно, Демиан. До сих пор и настолько, что я не могу смириться и принять то, что ты не сказал мне правду.

– Я не собирался умирать…

– О, ну это всё меняет. Не приходи больше.

Проглотив слёзы, я собрала остатки воли и развернулась, чтобы уйти.

– Роза, я ведь выжил, – прилетело мне в спину, срывая все печати, старательно наклеенные на больные места.

– Ты вернулся оттуда, куда сам полез! А я там осталась. Я там… – прикусив губу, я пыталась не провалиться в отчаяние окончательно. – И да, теперь ты стоишь передо мной живой. А я… до сих пор оттуда не вернулась.

– Так позволь мне вытащить тебя…

Тёплая рука без позволения сжала мою. Он не удерживал, просто касался и от понимания внутри начало покалывать.

– Я не уйду, – наконец проговорил он, встав напротив меня. – Неважно, сколько придётся ждать, у нас с тобой полно времени, Роза… Можем начать с чистого листа прямо сейчас или через неделю, месяц, десятки лет. Плевать.

– Мне нужно время, – подняв глаза, честно ответила я.

Он был так близко… Исходящее от него тепло манило дотронуться и убедиться, но рука не дёрнулась.

– Любое твоё желание, Роза. Я сделаю всё, чтобы ты поверила.

Больше держаться не получилось, я обошла его и быстрым шагом поспешила убраться подальше. Как легко можно поверить в лучшее, когда уже прошёл через худшее…