Пару секунд я смотрела на закрытую дверь, но когда услышала звук в динамике, вернулась к Юрию.

– Как тебе в новом образе, Меган?

Берроуз повернул голову к стеклу. На его лице мелькнула улыбка, от которой у меня похолодели ладони. Пальцы чуть дрогнули, но я подняла подбородок, будто его слова ничего не значили. Хотя они значили…

– Я хотел извиниться за то, что втянул тебя в это.

Берроуз всегда умел выбирать тон. Почти отеческий, тёплый, но заражённый фальшью настолько искусно, что новичок мог бы спутать её с заботой. И я тоже путала.

Совсем недавно я думала, что он ненавидит тех, кто пьёт кровь из-за личной травмы, но это была не просто ненависть. Жажда мести была такой сильной, что превратилась в манию. Люди становились пешками в его руках.

– Ты должна понимать, Меган… я ведь всегда хотел тебе помочь.

Не выдержав, я рассмеялась. Истерично и громко. Он точно не услышит этого.

– И я не хотел убивать твою мать, но Альвар заставил. Он забрал Джереми и шантажировал меня его смертью, если не сделаю этого…

Я не верила ни единому слову. Сколько подобного было произнесено?

– Знаю, что ты не простишь меня, но попробуй поставить себя на моё место… Хотя ты была на моём месте, Мег. Ты пришла в ИКВИ с одним желанием – найти и убить Альвара и делала всё, чтобы это произошло. И твоя ненависть ослепила тебя настолько, что ты сбежала и предпочла помощь первокровного…

– Замолчи, – прошипела я, не зная, что сделать: закрыть уши или отключить этот динамик, к чёртовой матери.

– Но, Меган, ты должна признать: ты стала такой же, как я. Жажда мести меняет людей, – голос Берроуза стал ниже, ровнее, будто он говорил не со мной, а с кем-то, кто стоял рядом. – Месть всегда начинается красиво. Справедливость, долг, восстановление баланса – мы все себе так рассказываем. Думаем, что просто хотим поставить точку. И я хотел…

Слова Юрия больше не были обо мне, они были о нём. О той боли, которую он много лет тащил в себе.

Да, я тоже хотела отомстить, но слишком поздно поняла, что цена этого – душа. Её придётся отдать взамен потухшего огня в глазах того, кто, как ты думаешь, не заслуживает жить. Ты представляешь, что станешь свободной, когда расплата свершится, но на самом деле в тот момент, когда ты дотрагиваешься до мести, она дотрагивается до тебя тоже.

Я долгие годы верила, что, убив Альвара, снова стану той девушкой, которой была до него. Той, что смеялась, строила планы, верила людям. Но истина оказалась другой: месть не возвращает прошлое – она только разрушает то, что осталось от тебя сейчас. И если бы не Дем… возможно, я бы этого так и не поняла.

Посмотрев в стекло, я видела не отражение Берроуза, а ту себя, которая в первый день переступила порог ИКВИ. Сердце было залито ненавистью так плотно, что я не чувствовала ничего, кроме желания стереть из мира того, кто сломал меня. Мне казалось, что я сильная. Что это сила – знать, что хочешь убить. Но теперь я знаю: самая страшная слабость – когда ты позволяешь этой ненависти стать твоим ориентиром.

Парадокс в том, что я была чудовищем задолго до того, как меня обратили. Меня заставили верить, что жажда крови – признак монстра. Но правда в том, что ненависть делала из меня куда большего монстра.

А Демиан… он разрушил мифы, за которые я цеплялась. Он оказался самым живым, самым честным мужчиной из всех, кого я знала. И когда я смотрю на него сейчас – злого, защищающего, дрожащего надо мной – мне становится страшно подумать, кем бы я стала без него.

– В любом случае, смотри, как всё обернулось, – Юрий махнул рукой, обводя допросную. – Я – злодей, а твой первокровный герой, который спас мир от убийцы ещё и получил девушку. Чем не сказка?

Я уже собиралась выйти, чтобы не слушать бред мужчины, потерявшего все ориентиры, но неожиданно к нему вошёл Риэль. Верховный выглядел, как и всегда, хладнокровно. Он прошёл к столу и занял свободный стул.

Юрий тут же переключил своё внимание, вернув себе то же выражение равнодушия, какое было с Эрихом.

– Может вы войдёте все разом, чтобы не тратить время? Или только ты с Эрихом удостоились чести говорить со мной?

– В вашей квартире были проведены обыски. Материалы, которые мы обнаружили, обеспечат вам комфортное существование за решёткой до конца дней. Махинации, незаконное обогащение ИКВИ актирами, покрытие Константина Альвара, который убивал девушек. Мне продолжать? – лениво бросил Риэль, посмотрев на наручные часы.

– Хотите подставить меня? Понятия не имею, о чём вы говорите…

– Юрий, я устал. С тех пор, как вы перестали действовать осторожно, я только и делаю, что разгребаю завалы. Давайте вы сознаетесь и, возможно, вашего сына не привлекут к делу.

– Джереми и так не при чём!

– Само собой, но будет сидеть, как и вы. Род Берроузов прервётся по вашей вине. Дайте парнишке шанс на спокойное существование. Уедет куда-нибудь, почувствует, что значит спокойная жизнь без амбиций отца.

Я заметила, что челюсть Юрия напряглась так сильно, что на скулах выступили желваки. Он не привык, что кто-то выдвигает ему условия. Обычно, он был в роли манипулятора, а не наоборот.

Мне хотелось дождаться момента, когда Берроуз признается, но дверь ко мне открылась. Демиан прошёл ко мне, взял за руку и, не удосужившись пояснить, вывел наружу.

– Эй, что происходит? Нас ведь не допросили…

– Потом, Левьер, – резко ответил Демиан, таща меня за собой по коридору.

Всё это выглядело странно. Зачем нас привезли, если не собираются получить показания, которые можно использовать на суде? Что-то случилось после разговора Дема с отцом… Хотелось остановиться и получить ответы прямо сейчас, но зная его характер, проще дождаться более подходящего момента.

Нас не остановили жрецы, никто и слова не сказал, когда мы вышли на улицу через главные двери. Фургона с охраной тоже не было, но Дем повёл меня к парковке, доставая из кармана ключи.

Спортивная машина пиликнула фарами, когда он нажал на пульт. И эта была ещё одна странность, поскольку, судя по всему, это не была машина Демиана.

– Ты объяснишь мне хоть что-то? – не выдержала я, когда двигатель заревел.

– Не люблю говорить с отцом, – не отрываясь от дороги, ответил Демиан. – Он отчитал меня за всё, а после сказал, что наши показания не нужны. Это вызовет ещё больше вопросов.

От меня не скрылось то, что Дем так тщательно пытался скрыть. Он, определённо, злился и совершенно точно не собирался вдаваться в подробности.

Мне не оставалось ничего другого, как принять это.

– Что дальше? Мы… свободны?

– Да, и едем в наш новый дом. Там пока ничего нет из мебели, но я хочу успеть показать тебе его.

– Успеть до чего?

– До рассвета, – Демиан чуть повернулся и выдавил улыбку.

Похоже, разговор с отцом оставил глубокий след, который он пытался скрасить другими эмоциями. И если так будет проще, то так и быть. Чтобы не зацикливаться на этом, я решила сменить тему.

– Представляешь, Берроуз извинился передо мной за то, что использовал. Ещё он сравнил нас… считает, что его месть и моя – похожи. А я вдруг поняла, что его слова меня не трогают. Совсем. Мне плевать, что у него внутри, у меня теперь этого нет… И не из-за смерти Альвара, а потому что у меня есть кое-что важнее… Точнее, кое-кто…

– Ого… Левьер, это что признание? – Демиан, кажется, расслабился, а я именно этого и добивалась.

– Ну-у, я уже говорила тебе, что ты мне нравишься.

– То есть мы осознанно будем избегать того самого слова?

Я вдруг поймала себя на мысли, что то самое слово, вокруг которого люди веками строили драмы, песни, клятвы – вовсе не казалось мне таким важным. Наверное, признание в любви сильно переоценено.

Мне раньше казалось, что в этом слове – вся магия, что произнесёшь его, и мир изменится, станет яснее и правильнее. Но с Демом всё вышло иначе. Мир изменился не от слов. Он изменился от того, что я впервые за годы перестала бояться жить.

Я и без слов чувствовала то, что творилось у него внутри. Эти чувства передались мне вместе с его кровью. И этого было более, чем достаточно.

– Не думаю, что одно слово что-то изменит, – сказала я наконец, отводя взгляд в окно. – Поэтому довольствуйся тем, что просто нравишься мне.

– О, этого более, чем достаточно. Тот факт, что я вхожу в круг тех, кто тебе нравится – уже дорого стоит. И да, Роза, ты тоже мне чертовски нравишься. Жаль, что в доме пока нет кровати… даже стола нет. А машина у Габриэля совсем не подходит для секса…

– Демиан! – не выдержав, я громко рассмеялась.

Этот мужчина не исправим. Кажется, что ничто не может заставить его перестать думать о том, чтобы переспать со мной.

Дом оказался за городом, но дорога до него пролетела почти незаметно. Мы ехали под убаюкивающее гудение мотора, и пейзажи за окнами постепенно менялись: огни улиц редели, превращаясь в одинокие фонари, затем пропадали вовсе, уступая место густой темноте леса. Я смотрела по сторонам и ловила себя на странном чувстве спокойствия – таком сильном, что даже разговор с Берроузом больше не дрожал в голове.

Когда машина свернула на гравийную тропу, я поняла, что мы приближаемся. Спустя несколько минут, Дем затормозил.

– Отсюда прогуляемся пешком, – выбираясь, сказал он.

– Лесные дебри – в твоём стиле, – принимая его руку, рассмеялась я. – Всё-таки твоя идея спрятать меня подальше была не шуткой?

Демиан вдруг остановился и прижал меня к себе.

– Я никогда не шучу, Роза, – прошептал он, и от этого хрипловатого голоса у меня пробежали мурашки по коже.

Несмотря на то, что я была готова к капоту машины, стволу дерева или на крайний случай, влажной земле, Демиан не сделал ничего из тех картинок, так отчётливо мигающих в моей голове. Он просто взял меня за руку и повёл через лесную чащу.

Дом показался довольно скоро. Простой, из красного кирпича, у входа увитый зелёным плющом. Фасад подсвечивали жёлтые фонари, встроенные прямо в материал. По скосу крыши свисали тонкие гирлянды, отчего создавалась атмосфера праздника.

– Вау, – не сдержавшись, я опустила руку Демиана и пошла обходить территорию.

Зелени было… слишком много, чтобы быть случайностью. Живые изгороди по бокам тропинки, аккуратно подстриженные кусты, клумбы с белыми и красными цветами, у самых ступеней – плотные кусты роз, по-разному раскрытые: от почти закрытых бутонов до полураспустившихся. Будто сад находился на разных этапах весны одновременно.

Я наклонилась, провела пальцами по лепесткам, не переставая улыбаться.

– Это… они прекрасны…

– Пойдём, это всё твоё, успеешь ещё насладиться, – Дем протянул мне руку и направился на задний двор.

Позади дома оказался просторный зелёный газон, выстриженный так аккуратно, что по нему хотелось пройти босиком. На нём стояли широкие мягкие кресла-мешки в плёнке, которую не успели снять.

И я вдруг отчётливо представила, как мы будем сидеть здесь вечером, на этих креслах, когда воздух пропитается теплом, а свет от гирлянд станет мягче. Я – уткнувшись в его плечо. Он – с ленивой улыбкой, уверенный в себе, как всегда. А где-то рядом будет носиться Гром, с его вечной потребностью исследовать всё подряд и считать каждый куст своей личной территорией.

Картина получилась настолько реальной, что я вдруг ощутила, как внутри сжалось от переполняющих эмоций.

Демиан, в отличие от меня, не смотрел по сторонам, предпочитая изучать мою реакцию.

– Тебе нравится?

– Спрашиваешь?! Конечно нравится! Это… слишком идеально…

– Пойдём внутрь.

Мы поднялись по небольшим ступеням к задней двери. Внутри пахло свежей штукатуркой и деревом – запах нового дома, ещё не тронутого ничьими вещами, историями и хаосом. Пахло… возможностью. Странный аромат, который я давно не ощущала.

Я вошла первой и сделала пару шагов вперёд, чувствуя, как пространство будто подстраивается под меня. Пустое пространство обычно выглядит холодными, но здесь пустота не давила, она ожидала.

Дем щёлкнул выключателем, и гостиная окрасилась ровным светом.

– Мне прислали несколько дизайнов, но я хотел, чтобы ты расставила всё по своему усмотрению.

От услышанного я замерла. Никогда ничем таким не занималась.

– Не думаю, что смогу… Это ведь целый дом. Нужно столько всего учесть, – затараторила я, но Демиан оказался рядом, нежно касаясь моего лица.

– У тебя всё получится. Я полностью тебе доверяю.

Я смогла только кивнуть, в груди так крутило от щемящей сентиментальности, что хотелось сесть на голый пол и разреветься. У нас целый дом… с ума сойти… Дом, в котором мы будем жить и строить совместное будущее…

Поцеловав меня в висок, Демиан продолжил экскурсию. Снаружи дом не казался большим, но внутри всё было зонировано так, что места хватит не только для гостиной, кухни и спальни, но и для кабинета и парочки гостевых комнат.

– Наша спальня будет в подвале, – остановившись у лестницы, ведущей вниз, сказал Дем.

– В подвале?

– Там нет окон и безопасно. Как только мы разберёмся с препаратом, можно будет рассмотреть любую другую комнату, если захочешь.

Я кивнула, хотя мысли уже начали путаться. Мне предстояло заняться таким ответственным делом и не облажаться… Оглядевшись, я представила, какая мебель и где могла идеально вписаться.

Но Дем потянул меня вниз, в то самое место, где будет наша спальня. Вряд ли это можно назвать подвалом в привычном смысле этого слова… Комната оказалась очень большой. Настолько, что помимо спального места здесь установили ванную комнату и отдельную зону под гардероб.

Мы вернулись наверх, прошли по дому ещё раз – медленнее, будто закрепляя ощущение, что это действительно наше. В гостиной я задержалась у стены, провела пальцами по гладкой поверхности и невольно улыбнулась. Совсем скоро мы наполним это место нашими вещами…

Демиан остановился позади и обнял меня за талию.

– Знаю, что для тебя это… много, – тихо сказал он. – И мне нравится, как ты смотришь на всё это. Будто это не просто дом.

– Так и есть. Это не просто дом…

Видимо решив, что сейчас самое время – Демиан развернул меня и поцеловал. Очень нежно и чувственно так, как не делал никогда. Это был действительно подходящий момент для этого – волшебный и только наш.

– Заберём Грома? – взглянув в глаза, спросил он и хитро улыбнулся.

– Что… прямо сейчас?!

– Да, Калеб живёт не очень далеко.

– Но… мы ведь пока не переехали. С ним надо гулять…

– Я буду водить его в светлое время суток, а вечером будем гулять вместе. Тем более, будет мотивация для тебя – быстрее разобраться с дизайном.

– Хочу, – выдохнула я, отбрасывая все сомнения. – Очень.

Демиан довольный своим предложением, вывел нас из дома и уже у машины протянул мне ключи, на которые я уставилась с удивлением.

– Пусть будут у тебя, – пояснил он. – Вдруг понадобится приезжать для уточнения каких-то деталей. Организация, которая строила дом принадлежит семье первокровных, так что проблем не возникнет. Можно приезжать в вечернее время.

Мы доехали до дома Калеба и Каяны быстрее, чем я успела толком осознать происходящее. Волнение заползло под кожу и распространялось, как вирус. В голове крутились надоедливые вопросы. Вдруг Гром почувствует во мне угрозу? Вдруг не признает меня…

У ворот ждал брат Демиана, который опёрся о стену и сложил руки на груди. Не припомню, чтобы Дем звонил ему, но, возможно, я не заметила, как он отправил сообщение. Он слегка улыбнулся, что на его лице выглядело скорее непривычно, чем дружелюбно.

– Рад, что заключение закончилось, – хлопнув Демиана по плечу, Калеб кивнул мне.

Каяна показалась в дверях и тут же кинулась меня обнимать.

– Роза, как ты? Как тебе ваш дом?

Я хотела ответить на её вопросы, но замерла, когда увидела, как тушка Грома кинулась на улицу. Он выскочил так резко, что трава взлетела от подушечек лап. Но замер так и добежав, словно пытаясь сопоставить увиденное с воспоминаниями.

Передние лапы согнулись, шерсть на загривке встала дымом, а уши и без того чуть висячие, прижались к голове ещё сильнее. Этого я боялась больше всего… что он ощутит во мне угрозу.

– Гром… – прошептала я, и не выдержав опустила прямо на колени, протянув руку к нему.

Мокрый нос дрогнул принюхиваясь. Осторожными шагами он подошёл чуть ближе, но не завилял хвостом. Кончик носа ткнулся мне в руку, потом Гром позволил мордочке двинуться вдоль ладони целиком. На мягких лапах он крался всё ближе, настороженно обнюхивая.

Когда его морда оказалась близко к моему лицу, я не выдержала и обхватила его двумя руками притягивая к себе.

– Иди ко мне, дружок. Это я… просто теперь пахну иначе, – выдыхая слова в тёплую шкуру, я ощутила, как глаза начинает щипать от слёз.

Гром принялся вырываться и порыкивать, а я готова была выть от бессилия. Если он откажется принять меня, то останется смириться, что он выбрал другую семью…

Но вместо того, чтобы убежать, пёс принялся прыгать вокруг, а после и вовсе повалил меня на спину, облизывая лицо, стирая языком мои слёзы.

– Ты узнал меня, – запуская руки в шерсть, я гладила Грома, а он подставлял бока, которые успели стать ещё объёмнее.

Я забыла обо всём, что было, просто наслаждалась этими мгновениями радости. Очнулась только когда Демиан присел рядом и принялся чесать пузо, которое с охотой ждало ласки.

– Привет, дружище, помнишь меня?

Гром открыл глаза, но тут же закрыл их от удовольствия. Вряд ли он помнил Демиана, но не возражал, что его руки сейчас делали отменный собачий массаж.

– Ты ведь разрешишь детям иногда приходить к вам в гости? Они так привязались к Грому, что расстроятся, когда узнают, что его забрали, – Каяна вынесла пакет с вещами пса.

– Разумеется, вы стали его приёмной семьёй и уверена, что он сам будет регулярно таскаться к вам. Тем более, что идти через лес недалеко.

– У меня в голове не укладывается, что скоро вы будете рядом… Это так непривычно. Мы будем жить как целая семья, – Каяна снова принялась обнимать меня, смахивая влажные дорожки.

– Да, прям сказка, – хмыкнул Калеб, а меня вдруг передёрнуло от этих слов.

Совсем недавно Берроуз говорил тоже самое… Неприятное предчувствие вдруг резануло по черепной коробке. Но я не хотела, чтобы это состояние взяло контроль надо мной. Не сейчас…

Когда-то нужно позволить себе просто быть счастливой и наслаждаться жизнью.