Я злилась так сильно, что сжимала руки в кулаки. Каяна и Калеб побыли с нами ещё немного. В основном говорил брат Демиана о Зои, вдаваясь в детали того, как вытащил из неё правду. Ещё он рассказал, что бывшая управляющая сейчас в доме Венеры, под защитой.

Мне хотелось уйти и спрятаться подальше, но я досидела до конца. Важным для меня было то, что Калеб пообещал взяться за исследование, как только нам разрешат выходить из квартиры.

Часть разговора долетала до меня сквозь глухую стену из сдерживаемой ярости. Хотелось устроить Демиану разнос прямо при свидетелях, но я дождалась, пока они уйдут. Как только дверь закрылась, я без лишних слов налетела на него и толкнула в грудь.

– Что за херня, Демиан? – не сдерживаясь, выпалила я.

Самое ужасное, что он не попытался оправдаться. Просто стоял, чуть наклонив голову и смотрел своими чёртовыми голубыми глазами.

– С чего ты решил, что можешь решать что-то за меня?

От мелькнувшего на его лице сожаления, захотелось зарычать. Дем мог быть одновременно самой большой занозой в заднице и до скрипа в зубах приторным засранцем. Когда он смотрел так, будто виноват передо мной сильнее, чем перед остальным миром, – я терялась.

Я вспылила на ровном месте, но это случилось не специально. Просто надоело, что Морвель каждый раз может вести себя как сорвавшийся с цепи.

– Роза, – с тяжестью выдохнул он и вытянул руку, чтобы дотронуться. – Прости…

– Если ты хочешь быть рядом – учись слышать меня, а не только защищать, – прикрыв глаза от нежности, с которой его пальцы проскользили по щеке, прошептала я.

Демиан притянул меня и потёрся носом о шею, и этого было достаточно, чтобы вся злость моментально растворилась.

– Я готов прикончить любого, кто сделает тебе больно, и сделаю это без чувства вины, Левьер. Прости, что напугал тебя, но ты должна понять, что это сильнее здравого смысла.

– Вот именно это и пугает, – выдохнула я. Его горячее дыхание двигалось по коже, и я ненавидела то, как быстро сдаюсь под этим. Будто Дем был инстинктом, который невозможно обмануть. – Я не прошу меняться. Просто… будь со мной в одной реальности. Не в той, где ты видишь угрозу в каждом шаге, а в той, где я могу выбирать сама.

– Чёрт, Роза… Я никогда не думал, что вообще смогу… выбирать кого-то, кроме себя. Ты не представляешь, что я чувствовал, когда потерял тебя.

Он поднял голову, взгляд стал опасно мягким – таким, от которого я вполне могла забыть своё имя.

– Я не держу тебя силой. Я держусь за тебя, потому что иначе рассыплюсь. Да, это эгоистично. Но если выбор стоит между тем, чтобы потерять тебя или держать рядом… я выберу второе всегда.

Слова застряли где-то в горле, так и не сформировавшись. Я просто открыла рот и таращилась на мужчину, которого совсем недавно боялась подпустить к себе. Чёртов Демиан Морвель…

– Ладно, – хрипло выдавила я.

– Ладно? – переспросил Дем, хитро прищурившись. – То есть ты принимаешь то, что я такой и вряд ли стану другим?

– Боги, сколько пафоса, – закатив глаза, я попыталась изобразить наигранность. – Да, Морвель, я понимаю, что ты – это ты. Просто будь честен и слушай моё мнение, а не руби с плеча тем, что предпочёл бы навсегда запереть меня где-нибудь в своей спальне.

– Честность? – повторил Дем, наклоняясь так близко, что дыхание коснулось губ. – Ладно. Тогда честно: я всё ещё хочу убить каждого, кто тебя тронул, и мне плевать на последствия. Но сейчас ты что-то сказала про спальню…

Я не успела даже переварить мысль, как он схватил меня, перекинул через плечо и с силой хлопнул по заднице.

– И ещё, Левьер, чтобы наедине со мной носила только мои футболки или вообще ничего… Да, второй вариант предпочтительнее.

– Что?!

Попытки ударить его по спине не приносили эффекта, но очень сильно раззадорили Демиана. До спальни он не донёс, зато нашёл поверхность, показавшуюся ему очень удобной для того, чтобы уложить меня.

– Стол? Какого хре-е-на…

Я попыталась подняться, но рука легла на живот, останавливая любое сопротивление.

– А что, какие-то возражения? Мне кажется, что идеальное место, чтобы распробовать тебя… Ещё и джинсы, – цокнув языком, Демиан расстегнул молнию.

– Демиан, ты… – я попыталась развернуться, но он перехватил запястье и мягко, но не оставляя свободы, прижал руку к столешнице.

– Тише, – пробормотал он у самого уха. – А то я подумаю, что ты против.

Джинсы соскользнули по бёдрам, но он не торопился, намеренно растягивая время, выводя меня из себя медленнее, чем это делал бы любой нормальный человек.

– Мне нравится переводить твою злость в другое русло, Роза. Я согласен слышать твои крики исключительно в таком ключе, – он задрал мою футболку и прошёлся языком по груди.

– Как думаешь, столешница достаточно крепкая?

– Ты думаешь совсем не о том, – покачав головой, Демиан отстранился и внимательно изучил то, в каком виде я предстала. – Пиздануться, Левьер… Видела бы ты себя моими глазами…

Пока я думала, что ответить, Морвель отодвинул стул и сел прямо между моих ног. Я попыталась закрыться, понимая, что такая поза выглядит слишком… Да просто слишком!

– Кажется, я велел тебе не закрываться, – положив горячую ладонь на моё колено, Демиан отвёл его в сторону. – Ты очень своенравная, Роза.

Он медленно, не отводя глаз, наклонился вперёд, будто намеренно проверял, сколько выдержки у меня осталось. Воздух коснулся внутренней стороны бедра, и от этого лёгкого касания по коже побежало что-то похожее на ток.

– Упрямая, – произнёс он вполголоса, проводя пальцами по голени и поднимаясь выше, туда, где я ждала больше всего. – И всё же смотри, как быстро слушаешься меня, когда хочешь.

Я открыла рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное, но слова застряли, когда его рука уверенно подтянула меня ближе к краю стола. Он рисовал ленивые, мучительно неторопливые линии, будто помечал каждую точку, на которую имел право.

– Не отводи глаза, когда я буду целовать. Ты должна видеть всё, поняла?

Дем не стал тянуть на этот раз. Он опустился и без прелюдий припал губами к клитору. Всё тело будто собрало себя в одну точку, ожидая, что будет дальше, и это однозначно стоило того…

Я успела поймать воздух, но он застрял, так и не найдя выхода. Это было слишком порочно… для такой, как я. Слишком откровенно и остро. Мой взгляд следил за тем, как Демиан старательно скользил языком и изредка отрывался, чтобы проверить на месте ли мои глаза.

Подчиняться приказу было сложно, голова норовила откинуться назад, но я упрямо продолжала следить за тем, как он доставлял мне удовольствие.

Долго терпеть не получилось, хотя эта картина выглядела невероятно возбуждающе. Я содрогнулась и закончила с протяжным стоном, запуская руки в его волосы.

Когда дыхание вернулось, я почувствовала, как по дёснам прошёл знакомый болезненный толчок – клыки прорезали кожу изнутри. Я попыталась отвернуться, но Демиан опередил.

– Не надо, – низко произнёс он. – Смотри на меня.

Он посадил меня на край стола, так что наши лица оказались почти на одном уровне. Затем, без тени сомнения, откинул голову набок, обнажив шею.

– Кусай, милая, ты заслужила…

Хотелось возразить, отстраниться, но я не смогла устоять. Губы легли на его кожу, а клыки в одно мгновение получили доступ к желанной крови. Уверенно подхватив меня, Демиан усадил на себя, двигаясь медленно, почти дразняще.

Я ещё не отошла от оргазма, когда следующий пришёл буквально следом. Всё смешалось: вкус крови, толчки, руки на моей спине – и что-то внутри будто распахнулось настежь.

Это ощущалось так, будто моё и его желание переплелись и помчались вперёд, не разбирая дороги. Каждое моё содрогание отзывалось в нём, а каждое его – прожигало меня. Словно мы оказались в одном теле на миг, в одном ритме, в одной точке, где уже невозможно понять, кому что принадлежит.

Я крепче вцепилась в плечи, не пытаясь глушить стоны, и именно в этот момент, почти болезненно ясно, ощутила, как его эмоции словно дотронулись до души. Это было не просто возбуждение, а что-то более тяжёлое, тёмное, насыщенное до безумия. То, как он меня видел, как трепетно мечтал защитить и спасти от всего мира…

Грёбаный Демиан Морвель творил со мной вещи, которых просто не могло быть в реальности, лишь в фантазиях…

– Уже можно говорить, что я без ума от тебя?

Обессиленно опустившись на его грудь, я улыбнулась.

– Кажется, что-то подобное ты уже говорил.

– Предлагаешь не повторяться? Хорошо, Левьер, тогда так: если бы ты знала, что творится у меня в голове, когда ты прикасаешься… ты бы решила, что я окончательно поехал. И, возможно, была бы права.

– Знаю, Демиан, почувствовала это только что. Ты… ты чертов собственник, – я сказала какую-то чушь, просто потому что не смогла собрать слова во что-то красивое.

Конечно, я испытала куда больше, чем он и я способны сказать. И это куда лучше. Вряд ли кто-то когда-то проходил через такое: на мгновение слиться в нечто целостное и коснуться будто души другого. Наверное, это и есть доверие. Лучший подарок для той, кто перестал верить.

– Собственник? Это мягко сказано, – Дем тихо рассмеялся, а у меня от этого звука в груди словно сироп разлился. – Я знаю, что должен вести себя иначе. Спокойнее. Мудрее. Давать тебе пространство. Но, Роза… – он наклонился ближе, его лоб едва коснулся моего. – Когда я вспоминаю, что ты больше не пытаешься от меня убежать и игнорировать…

Я закрыла его рот поцелуем, потому что больше не могла выносить эту его нежную сторону. Это просто невыносимо! В хорошем смысле этого слова.

Какая девушка не мечтала бы о таком, как Демиан? О мужчине, который смотрит так, будто всё можно пережить, если держаться за него. О том, кто честен до боли, грубоват, временами невыносим, но никогда не бывает равнодушным. Но достался он именно мне.

И это ощущение такое… словно я случайно нашла что-то драгоценное, что должно было принадлежать кому-то другому, а теперь бережно держу в руках и боюсь даже дышать.

Так и продолжился наш «домашний арест», который, если честно, только с большой натяжкой можно было назвать заключением. Мы оставались в изоляции – формально, как свидетели под защитой. Но настоящая клетка была не здесь. Она осталась там, в той камере, где я не знала, выживем ли мы.

Рядом с Демианом даже стены не казались тесными. Для нас обоих это было в новинку. Не было того, что бывает в обычных отношениях. Мы предпочитали узнавать друг друга в постели, именно там каждый из нас раскрывался по-новому, обнажая страхи и старые раны.

К нам с визитом заглядывали члены семейства Морвелей. Лидия почти каждый день приносила свежую кровь. Калеб предпочитал звонить и сообщать о ходе исследования. Каяна бывала всего пару раз из-за того, что молодая мать не всегда находила возможность оставить приёмных детей. Венера решила, что достаточно и одного визита, поэтому с тех пор больше появлялась.

Все старались быть незаметными, будто боялись нарушить нечто хрупкое, образовавшееся между мной и Демом.

И несмотря на изоляцию, тревогу, угрозу, которая всё ещё витала где-то снаружи – это было лучшее, что со мной случалось за долгое время. Странное, тихое затишье, где я впервые позволила себе не бояться, а просто дышать рядом с тем, кого выбрала.

Правда, кое-что всё же омрачало моё состояние. У меня не осталось близких, которые были дороги, но был Гром. Моя последняя ниточка к тому миру, где всё ещё существовала обычная Роза Левьер.

Гром был частью прошлой жизни, единственной её частью, которую я по-настоящему любила. Мы оставили его у Калеба и Каяны – почти в последний момент, перед тем как всё пошло под откос. Тогда казалось, что это «на пару дней», а вышло, что я исчезла… Я намеренно не спрашивала у Каи, как у него дела.

Сейчас не время забрать его…

Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к тишине квартиры. Будто надеясь, что сейчас услышу характерный топот когтей по полу. Скрип его игрушки. Довольный фыркающий вдох, когда он тыкается мордой в ладони, требуя внимания. Даже его храп – громкий, бессовестный – казался чем-то, чего мне отчаянно не хватало.

Гром был тем, кто принимал меня безоговорочно – ещё до всего этого кошмара. И именно его отсутствие подсвечивало мою новую реальность с самой жестокой стороны: я больше не могла просто вернуться и обнять своего пса.

– Ты скучаешь, – заметил Дем однажды вечером, когда я думала, что он занят разговором с Калебом.

Я не ожидала, что он услышал мой тяжёлый вздох. Каждый раз, когда братья разговаривали по телефону, мой острый слух улавливал лай из дома Калеба.

– Да… Очень.

– Смотри, – устраиваясь рядом, Демиан повернул экран ко мне.

Улыбка застыла на губах, когда я увидела своего огромного пса, который, похоже, прекрасно себя чувствовал в гостях. Гром развалился на диване пузом кверху, а по бокам от него устроились дети Каяны и Калеба. Один – сжался в калачик и уткнулся носом в лапу. Второй – расположился поперёк живота, использовав моего пса как тёплую подушку. Девочка лежала ближе всех, обнимая Грома за шею так, словно он был её личным плюшевым медведем.

– Даже твой пёс вписался в мою семью, – заметил Демиан, стирая покатившуюся слезу с моего лица. – Не плачь, Роза. У меня хорошие новости.

Я встрепенулась, ожидая услышать, что Берроуза поймали.

– Сегодня я подписал бумаги на наш дом. Я не посоветовался, но надеюсь, ты не станешь возражать.

– На дом? – переспросила я, моргнув несколько раз.

Демиан чуть склонил голову, наблюдая за реакцией, и угол его губ дрогнул – едва заметно, но достаточно, чтобы я поняла: он ждал этого эффекта шока.

– Дом, – спокойно подтвердил он, словно говорил о покупке хлеба, а не о самой серьёзной вещи после… ну, после всего, что произошло. – Рядом с Каяной и Калебом. Это отличное место вдали от города, но близко к семье. Прошу, скажи, что это «не слишком» …

– Э-э-э это пиздануться, как слишком! – Я стала говорить словечками Демиана, но по-другому это просто невозможно было описать.

Он замолчал, словно подбирая слова, но для него это было необычно – он почти никогда не подбирал, просто говорил, как есть.

– Я хочу, чтобы тебе было куда вернуться. Чтобы Гром мог носиться по двору, как бешеный. Чтобы ты знала: рядом те, кто не предаст… – он опустил глаза на секунду, а затем снова посмотрел на меня, прямым, честным взглядом.

У меня не было планов на будущее. Конечно, я думала о том, что скоро Берроуза поймают и я смогу выходить на улицу, заберу пса, а потом… А мыслей насчёт «потом» не было. После смерти родителей мне достался их дом, ещё была квартира от ИКВИ, но я не уверена, что она осталась в моей собственности.

Демиан нравился мне, это безусловно, но я боялась такого стремительного сближения. Вдруг я надоем ему? Вдруг что-то пойдёт не так? Иногда я думала о том, что у него было столько женщин… Не стану ли я лишь одной в череде?

– Левьер, я слышу, что в твоей голове, – Демиан мягко улыбнулся, обращая моё внимание. – Никогда бы не подумал, что ты станешь сомневаться после всего, через что мы прошли. Я расскажу тебе кое-что.

Я замерла, ожидая услышать что угодно: сарказм или попытку обесценить мою тревогу – всё, что Демиану часто было проще выдать, чем настоящие чувства. Но он сел ближе и взял мою руку в свою.

– Ты – та, перед кем я впервые за много лет не стал строить никого. Ни героя, ни монстра, ни того, кому всё по херу. Ты – единственная, кто увидела меня полностью… и не отвернулась. Даже когда должна была.

– Но… у тебя же были… женщины, – выдавила я, сама слыша, насколько жалко это звучит.

– Были, – он пожал плечами. – Они не знали меня, я их не знал. Это были попытки заглушить пустоту. Они не могли догадаться, что я думаю. Не могли разбудить то, что разбудила ты.

От искренности, с которой это прозвучало, на глаза снова навернулись слёзы.

– Всё, что было до, перестало иметь значение. Я не планировал этого, но где-то в глубине всегда мечтал о том, чтобы… Блять, как сложно, – Демиан провёл рукой по лицу и попытался спрятаться за фальшивой ухмылкой. – Ты стала частью моих решений, моего дома, моих чёртовых дней. И не потому, что я тебя держу… а потому что ты сама осталась. Потому что выбрала меня – даже тогда, когда я этого не заслуживал. Не знаю… может тебе нужно кольцо на пальце и моя фамилия, чтобы поверить в то, что я не собираюсь от тебя отказываться?

– Давай, Дем, продолжай меня засыпать. Сначала дом, потом кольцо. У нас всё как-то…

– Да, я в курсе, что у многих по-другому, но ты посмотри на нас, Левьер. Я трахнул тебя пальцами на задании. Потом осознал, что не отпущу никогда в жизни, а ты вообще не хотела иметь со мной ничего общего.

Я покачала головой от формулировки, но не стала спорить. Тогда я тоже сомневалась и пряталась за удобными аргументами.

– Дом я купил не ради красивого жеста. Я хочу построить место, где мы будем счастливы. И ни одна женщина до тебя не удостаивалась того, чтобы я думал о «потом». Ты – первая.

– Демиан… – выдавила я. – Это… я не знаю, что сказать.

Он усмехнулся, чертовски довольный тем, что выбил меня из равновесия.

– Так не говори, Левьер, – Дем наклонился, коснувшись моей щеки губами. – Просто останься. Это всё, чего я прошу.

Когда Демиан держал меня и смотрел так, будто мир в равновесии только потому, что я дышу рядом… пришло осознание: я уже осталась. Даже если бы хотела уйти – было слишком поздно.