В реальности Демиан Морвель отличался от того, которого я запомнила. Или теперь, через призму нового тела, я видела его иначе?

Нет, он не перестал мне нравиться… Удивительное открытие – чтобы признать свою симпатию, мне пришлось умереть.

Я ощутила его присутствие сразу как вошла в отель. Альвар дал чёткие указания, противиться которым я не могла. Он знал, что Морвель внутри. Знал, что скоро будет облава, а потому в номере отеля не было никаких девушек. Они уже ехали прямо в лапы чудовища.

Как бы я ни пыталась сложить план Альвара и Берроуза, мне постоянно что-то мешало. В основном это была жажда, которая не прошла даже после того, как я загрызла несчастного парня-охранника.

Его тело ещё не остыло, а Альвар уже дал отмашку своим людям, чтобы везли меня на место встречи. Он сказал, что нужно сделать и что Демиан сам найдёт меня. Моя задача – прикончить его и вернуться в машину, которая ждала неподалёку. Мне запрещается привлекать внимание и, тем более, кусать кого-то из людей.

Я понимала только то, что это всё было декорацией, чтобы создать видимость передачи. Реальным было только то, что я должна убить первокровного, стоящего напротив меня.

Рука, не дрогнув, вытащила из-за пояса пистолет и направила его в спину Демиана, пытавшегося открыть дверь. Стрелять вот так грязно, не глядя в глаза, было отвратительно. Маленькая частичка, связывающая меня с прошлым, боролась за право хотя бы взглянуть ему в лицо перед тем…

– Демиан…

Вопреки моему нежеланию стрелять – пальцы послушно сняли предохранитель и легли на курок. Я мысленно молилась богам, чтобы что-то помешало телу исполнить приказ Альвара. Пусть какие-то чудесные силы не дадут этого сделать… Пусть дурацкая сила любви или что там ещё разгонят эти тёмные чары… Умоляю…

Демиан обернулся и… я никогда не забуду этот взгляд – в нём не было удивления, лишь болезненное принятие и усмешка. В нём не было ни страха, ни злости – только выжженная усталость и странное спокойствие мужчины, который уже знал, чем всё закончится.

Успел ли он понять, что я больше не Роза Левьер? Успел ли почувствовать, что кровь на мне старая и высохшая, а за ней… прежней меня больше нет.

Когда я увидела его, хотела кричать, чтобы он убирался, чтобы он спасся, но не получалось. Я видела в нём искры радости от осознания, что я жива, что я рядом. В голове я слышала его голос, шепчущий, что он не отпустит, привяжет, запрёт, но больше не оставит…

И только здесь, стоя в небольшом помещении, разбивая воображаемую стену, я пыталась бороться с собой… Слова отказывались выходить, будто я вмиг онемела, но сдаваться не могла.

– Не дай мне этого сделать, – с мольбой выдохнула я, пытаясь донести, что это не моя воля и не моё желание.

– Роза…

В его глазах промелькнуло то, чего не было раньше. Демиан понял… Искры надежды погасли, не успев превратиться в полноценный огонь. Больше не было радости от будущего, которое могло ждать нас за дверью этого помещения.

Хотелось отбросить пистолет в сторону и кричать, что я не собиралась делать этого. Но я не могла… Альвар заставил молчать. Ни слова о том, что он сотворил со мной. Его имя не должно звучать из моих уст.

Приказ давил изнутри – острый, как игла под кожей. Стрелять. Без колебаний. Без сожалений. Без разговоров. Чужое тело было послушнее, чем моё человеческое когда-то. Ни дрожи, ни сомнений. Только мерзкое ощущение, что это не я…

– Останови… меня…

– Я убью его, – вдруг сказал Демиан, опустив глаза, но я хотела услышать не это…

Время вышло. Я ощутила, как внутри сжимается воля, ломается сопротивление, а приказ поднимается вверх, прорываясь сквозь кожу и заставляя действовать.

Мне отчаянно хотелось закрыть глаза, но не получалось…

Пуля попала. Я видела это в замедленной кинематографии внутреннего мира: вспышка света… его тело, резко дёрнувшееся в сторону, но недостаточно, чтобы оказаться вне поля поражения.

В тот миг между выстрелом и падением я увидела в его глазах всё: боль, симпатию и ту безнадёжную попытку спасти меня, когда спасать уже было некого.

Сомиль сказала, что у меня всего две пули – одна в сердце, другая в голову. Я задела рёбра…

– Ещё одна… – преодолевая приказ, прохрипела я и вновь прицелилась, направляя руку выше, чтобы наверняка попасть в голову.

Пространство наполнилось запахом крови. Она пахла им – его домом, его жизнью. И этот запах убил во мне остатки нежности. Оставил только зверя, мечтающего выпить всё это, несмотря на то, что кровь первокровного – яд для меня.

В этот раз я не могла бороться… Палец нажал на курок уверенно и без колебаний. Я видела ход пули в замедленной съёмке.

Актир во мне не сомневался, что попадёт точно в цель, но он не знал, что Демиан Морвель только внешне казался слабым…

Он рванул внезапно, словно вся сила в нём копилась только ради этой секунды. Прежде чем я успела понять, что происходит, он врезался в меня всем телом и повалил на бетонный пол. Его рука с силой ударила по моей кисти, выбивая пистолет.

Актиру не нравилось то, что происходит… Дёсны разошлись, обнажив клыки, и из горла вырвался предупреждающий рык.

Розе Левьер было больно смотреть в лицо мужчины, который только что лично убедился в том, что проиграл… Мне невыносимо хотелось отвернуться, чтобы он не видел меня такой – чудовищем.

И я не просто чувствовала, что расщепилась на две части… Так и было. Тело, ведомое инстинктами и внушением, принадлежало актиру, а разум оставался моим. Это казалось поистине невыносимым.

В доме Альвара я не ощущала такого диссонанса, как сейчас. Возможно, это произошло после крови, которую я выпила прямо из живого человека или… Или приказ создателя брал верх над всем остальным.

– Роза, успокойся! Это я – Демиан!

Резко дёрнув меня на ноги, он неожиданно прижал к себе, грубо, отчаянно, будто хотел не просто защитить – удержать от гибели. Разум, нуждающийся в этом прикосновении, выигрывал битву у актира, пытающегося отстраниться.

– Тише, девочка… Иди за моим голосом, слышишь? – шептал он, крепче прижимая меня. – Я нашёл тебя… и больше не отпущу.

Я бы многое отдала, чтобы это было правдой. Но единственная правда, которая у меня есть – Демиан ни за что не примет меня такой, какой я стала. У него получилось увернуться и спастись, но что ждёт меня дальше?

Ответ не заставил себя ждать.

Скрип дверных петель пронзил тишину, и я сразу почувствовала, что нас больше не двое. В воздухе появилась чужая тяжесть. Актир напрягся, улавливая шаги.

Демиан замер, прижимая меня ближе, но уже обернулся.

Я не сразу поняла, кто стоит в дверях. Ощутила только запах… не принадлежащий ни человеку, ни первокровному. Что-то совершенно иное… Чудовище во мне испуганно сжалось от первобытного страха. Только когда свет скользнул по металлу, я узнала в мужчине Верховного.

Риэль Кронвейн.

Он остановился у порога и замер, словно вбирал всё сразу: запах пороха, кровь, дыхание и напряжение в воздухе. Тёмный взгляд медленно прошёлся по нам, потом – вниз к пистолету и каплям крови Демиана.

Актир во мне предостерегающе зашипел, предчувствуя, что будет дальше. Я оттолкнула Демиана и оскалилась. Несмотря на ужас, пронзающий каждую клетку нового тела, инстинкт самосохранения был силён. Чудовище не собиралось так просто умирать. Оружия не было, но это не имело значения: выпитая кровь сделала меня сильнее и быстрее…

– Роза, успокойся. Позволь мне помочь, – мягко сказал Морвель, протянув руку.

Так хотелось довериться, ответить на прикосновение и забыть обо всём, что было, но…

Атаковать не вышло. В отличие от Демиана, Риэль не пытался успокоить меня. Он выстрелил. Без предупреждения. Быстро и достаточно, чтобы я завыла от боли. Я даже не успела понять, когда он вытащил пистолет. Только этого было недостаточно, чтобы оборвать мои мучения окончательно.

Верховный Кронвейн, определённо, отличался от всех…

Пуля ударила в бедро. Вряд ли он промахнулся; скорее, он намеренно стрелял так, чтобы не прикончить. И я понимала эту логику. Служителю нужны ответы…

Демиан бросился ко мне, закрывая собой.

– Не стреляй! Она не в себе… Ты же понимаешь, что её обратили!

– Вижу, – Габриэль медленно опустил оружие, но не убрал палец с предохранителя. – Отойди, Морвель. Я беру актира под стражу до выяснения обстоятельств. Здесь не было девушек. Это всё сделано с целью прикончить тебя. Поздравляю, ты жив.

Внимание Верховного задержалось на окровавленных рёбрах Демиана.

– Как тебе удалось её остановить? У актира с чётким приказом нет возможности промахнуться.

– Роза предупредила меня… Габриэль, она сможет контролировать жажду. Я возьму за неё полную ответственность… я…

– Отойди, девушка арестована.

Демиан не сдвинулся с места. Я не видела его лица, но не сомневалась, что он не собирается отступать.

Кровь перестала сочиться из раны, и пуля, прострелившая меня, выпала на пол. Раньше мне удавалось видеть подобное только у других, во времена охоты на актиров. Если не успел прикончить тварь выстрелом в голову, то её тело регенерирует.

Я смотрела на затягивающиеся края кожи, а в голове стрельнула пугающая мысль – мне не удалось убить Демиана. И как бы радость от этого ни пыталась заглушить всё остальное, было кое-что ещё…

– Мама… мама… – подорвавшись, я кинулась к дверям, но Демиан перехватил меня. – Мама!

Это всё, что я могла сказать. Актир рычал и бился в стороны, но первокровный был сильнее.

– Морвель, ты знаешь, где живёт её мать? – спросил Риэль, даже не пытаясь вмешаться в происходящее.

Внутренне я поблагодарила служителя за то, что он сообразил. Демиан мотнул головой, всё ещё не понимая, в чём причина такой смены моего настроения.

– Она пытается сказать нам что-то важное. Что-то, связанное с её матерью. Найди миссис Левьер и обеспечь безопасность.

Мне удалось остановить попытки освободиться. Получилось поднять голову и взглянуть на Демиана. Я не могла сказать правду, но вложила во взгляд всё, на что была способна, надеясь, что он поймёт.

Уверенности в том, что Альвар уже не забрал мою мать, не было. Возможно, он перестраховался, и она где-то в его лапах ждёт, когда решится её судьба.

– Я найду её, – сказал Демиан, проводя рукой по моим волосам. – Габриэль, обещай, что ты не причинишь ей вреда?

– Всё зависит от неё, – дёрнув плечом, будто отмахиваясь, ответил служитель.

– По… пожалуйста… – с болью выдавила я, хватая руку Морвеля. На большее сил не хватило.

Демиан кивнул коротко и вышел – быстро, решительно, как уходят те, кто боится остановиться хоть на миг. И я была благодарна за то, что он не стал спорить, не стал просить Верховного найти её.

Риэль и я остались одни. Его взгляд прошёлся по мне – спокойно, без суеты, но с тем вниманием, от которого хотелось опустить глаза.

– Попытаешься что-то выкинуть – пристрелю, – не повышая голоса, сказал он. – Продолжай бороться с внушением. Тогда, возможно, выживешь.

Он подошёл ближе. Тень легла на пол, а от движения веяло холодом. Рука легла мне на плечо, тяжело, с нажимом, и он толкнул к двери, выводя нас на парковку.

– Приказ, который тебе отдали, намного сильнее внушения. Он вписан в твоё ДНК и будет действовать до тех пор, пока ты не исполнишь его любой ценой. Ты представляешь опасность для Морвеля, – начал служитель, проводя меня через ряды припаркованных машин. – Если бы я не пришёл, ты бы попыталась ещё раз убить его и, возможно, добилась бы своего.

Спёртый запах бензина, машинного масла, металла и присутствия людей мешал сосредоточиться. Актир постоянно дёргал головой, замечая постояльцев, которые то выходили из машин, то садились в них.

– Хочешь впиться в их глотки? – чуть склонившись, с усмешкой спросил Риэль.

Да, я хотела, до боли в дёснах, но понимала, что не могу. Именно не могу, а не не хочу. Приказ Альвара мешал желанию актира, но я была этому рада. Если бы мне пришлось сражаться с собой за право оставаться человечной дольше, я бы проиграла эту битву. Как проиграла в том зале, загрызая паренька.

– По статистике, около тридцати процентов актиров способны побороть животную часть внутри себя. Такие существа имеют права в обществе и не лишаются свободы. У них может быть работа, увлечения, даже семья. Это всё при условии, что они никогда не убивали людей…

Тончайшая нить надежды, натянутая где-то в груди, разорвалась. У меня нет будущего…

«Актиры быстро становятся ненужным мусором. Это закон. Ты наверняка подумала, что сможешь доказать обратное?» – так сказал ублюдок после моего обращения.

Альвар продумал всё до мелочей. Уверена, что он позволил мне укусить человека не просто так… Это был ещё один ход в его больной игре. И он знал, что одержит победу.

В тот момент я ничего не могла поделать с собой. Но нет никакого оправдания за содеянное.

Риэль вышел с парковки и повёл меня вдоль переулка. Ещё немного и нас встретили незнакомцы в гражданском, но совершенно точно с огнестрелом. Острый нюх уловил металл, вперемешку с потом и напряжением – смесь, знакомая каждому, кто хоть раз держал оружие не для тренировки. Их кровь будоражила мою жажду, но как бы больно в горле не было, приказ не позволял броситься и впиться в кого-нибудь из них.

– Администратора гостиницы – на допрос, в остальном придерживайтесь плана, – проходя мимо мужчин, Риэль отдал распоряжение, но повёл меня дальше.

– Актир? – прилетело следом, но служитель не стал тратить время на ответы.

Верховный остановился у машины, открыл пассажирскую дверь и подтолкнул меня внутрь.

Открытием стало то, что Риэль не стал брать с собой подмогу. Сам занял место водителя и тронулся. Это говорило о том, что служитель не сомневался, что сможет противостоять новообращённому актиру. Отдать должное – я тоже не сомневалась в этом. От него веяло какой-то первобытной силой и мощью.

Когда я была человеком, видела в Верховных всего лишь первокровных, альтруизм которых оказался выше, чем жажда. В теле актира многое открывалось мне с другой стороны. Я замечала вещи, которые говорили об окружающих куда больше, чем их слова.

Город проплывал мимо, полосы асфальта растягивались в светящиеся ленты, вывески и фонари клонились друг к другу, разводя по лицу пятна цвета.

– Я отвезу тебя в Храм Мивеи. Поскольку ты актир под сильным внушением, безопаснее изолировать тебя от общества. Во всяком случае, пока мы не найдём и не казним того, кто тебя обратил, – сказал Риэль, чуть повернув голову и ожидая какой-то реакции, но я продолжала молчать. По большей части потому что не могла сказать правду.

Перед тем, как отправить меня на убийство, Альвар в привычной манере погладил по лицу, приторно улыбнулся и сказал, что я при любых обстоятельствах должна прикончить Демиана Морвеля. Но он упомянул также и то, что я ни в коем случае не должна говорить о том, что произошло в его доме.

Каждый поворот делал меня ближе к тому месту, где ждала неизвестность. Я смотрела на профиль служителя и пыталась угадать, какими средствами он собирается вытягивать из меня правду. Уверена, что у Риэля получится и неважно, останусь я после этого в живых или нет. Важнее, что все ублюдки получат по заслугам…