Я совру, если скажу, что не хотел её крови.

Хотел. Ещё как.

Но я в равной степени хотел доказать ей, что способен измениться. Мне необходимо было показать, что я не причиню ей вреда, что она никогда не усомнится во мне.

Жить, отрицая необходимую для моего организма кровь, оказалось тяжело, но я убеждал себя, что мне хватит воли пройти через это. Я смотрел на Левьер и мечтал, чтобы она видела во мне не чудовище, а того, кого однажды можно подпустить ближе.

Дерьмовое желание… Мечтать о бо́льшем от женщины, которая не хочет этого.

– Демиан… хватит… – Роза попыталась убрать руку, но я сжимал крепко, продолжая втягивать сводящий с ума вкус.

Левьер дёрнулась, пытаясь оттолкнуть меня другой рукой, но её движения тонули в моей хватке. Я стиснул пальцы сильнее и только тогда оторвался от её кожи. Медленно возвращая себе воздух, я вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на неё.

– Ты же этого хотела, Левьер. Чудовища, – прошептал я и шагнул ближе.

Жар распирал изнутри, пальцы сами скользнули к её бёдрам. Я подхватил Розу, усадил на столешницу и прижался, чувствуя, как между нами проходит дрожь.

Она нужна была мне, как бы я ни злился, как бы ни ненавидел себя за это. И в то же время я остро понимал: мне придётся смириться с тем, что я могу хотеть её до боли, но не могу заставить её хотеть меня.

Лучше бы я засунул своё благородство подальше, а не посмотрел на её заплаканное лицо. На лице читался страх. Левьер прикусила губу, но не сказала ничего.

– Ты боишься меня таким, но другим видеть не хочешь, – усмехнувшись, я стёр влажные дорожки с её лица и отошёл.

– Демиан, – тихо позвала она, хватая за футболку. – Ты не должен делать этого из-за меня. Я ведь падальщица…

– Блять, Левьер, – развернувшись, я схватил её, заставляя смотреть прямо на меня. – Ты нравишься мне! Нравишься, ты понимаешь? Мне не добиться твоего внимания, оставаясь тем, кого ты ненавидишь!

– Не надо добиваться моего внимания… Оно того не стоит.

– Я уже понял…

Есть женщины, которые уходят, проходит немного времени, а ты уже не помнишь их лиц.

Есть женщины, которые оставляют после себя шрамы. Их помнишь дольше, возвращаешься мыслями, пытаешься понять, что пошло не так. Ида была такой. Её лицо, голос, привычки ещё всплывают в голове, но со временем блекнут – остаётся только рубец, возвращающий память.

А есть такие, как Роза. О них не получится забыть. Они меняют привычный порядок вещей, заставляют поступать иначе, ломают правила. После них не возвращаешься к прежней жизни, потому что она уже не кажется настоящей. С Розой именно так. Она не похожа ни на кого, и это делает её опасной для меня, потому что впервые за долгое время я не уверен, кем стану рядом с ней.

Она боялась – это очевидно. И я сам виноват, что сказал ей о том, что перестал пить кровь.

– Раз я позавтракал, а времени на готовку нет, ты останешься без еды. Собирайся, нам пора, – добавил я, заставляя её округлить глаза от услышанного.

Я бросил эту фразу небрежно, но внутри ещё звенело от мысли: она та, ради которой я готов идти дальше, чем привык. Та, ради которой хочется добиваться, а не просто брать.

Роза вышла минут через десять. Привычные джинсы и футболка. Рука замотана бинтом, который она, видимо, нашла в ящике. Она не смотрела на меня, но я понимал, что дело не в страхе, а в том, что Левьер придумала себе что-то и боялась признаться в своей неправоте.

Как бы там ни было, я обещал, что буду везде таскать её с собой. Потому что не доверяю никому. Розе – в первую очередь. Кто знает, что она ещё может выкинуть. Специально или нет, это уже другой вопрос.

– Мы едем в офис. Ты будешь заниматься отчётом Фицжеральда. Недавно он прислал мне финансовые счета разных семей Ноктилии. Тебе надо пробить каждого, выяснить, сходятся ли цифры, и соответствуют ли их траты финансовому положению, – выводя машину с парковки, сказал я.

– Разве это не работа Фидж… Фицд… В общем, разве это не его работа? Хрень какая-то… По-твоему, первокровные честно указывают свои доходы?

– Умница, Роза, мыслишь в правильном направлении. Полагаюсь на твою внимательность. Мне нужны любые несостыковки…

– Демиан, с чего все вообще думают, что это первокровные? – вдруг спросила Левьер, глядя прямо перед собой. – Я понимаю, что так или иначе они замешаны, ведь актиров не может создать никто другой, но что, если всё это декорации. Что, если за этим стоит кто-то…

– Мы думали об этом, – признался я, мысленно поставив пометку, что приятно удивлён, что Левьер начала задумываться о том, что не всё зло от первокровных. – Очевидно, что это не человек. Вряд ли актир, таких могущественных просто нет…

– А если это… кто-то из служителей? – Роза повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. – Не смотри так! Это всего лишь предположение. Я просто стараюсь мыслить логически. Подумай, кто так хорошо разбирается во всём происходящем?

Людей продают не первый год. Это не кустарная цепочка, а выстроенная система. Кого-то хватают внизу, кто-то прикрывает сверху. Всё работает слишком чисто, слишком продуманно. Никаких следов, никаких случайностей. А значит, кто-то умный и терпеливый держит эту сеть.

Верховные служат щитом и по идее должны перекрывать такие потоки. Но кому из них это нужно? Слишком большой риск для тех, кто строит свою власть на показной «чистоте» и контроле.

Когда-то каждый из Верховных отказался от крови в пользу служения. Какой смысл устраивать такой цирк, если не получаешь выгоду? И речь не про сольды. Служители в прошлом выходцы из обеспеченных семей первокровных.

– Мотивы первокровных понятны – жажда. Донорская кровь не всех устраивает. В головах некоторых до сих пор живёт мысль, что питаться нужно так, как это делали наши предки. Уж прости за правду, но есть те, кто действительно считает людей кормом. Именно поэтому теневой рынок процветает, именно поэтому людей продают. Какой смысл Верховным промышлять этим, если они отказались от крови?

– Я просто предполагаю… Как вообще происходит процесс отказа от крови? – Роза поморщилась, словно осознав, что этот вопрос касается не только нашего разговора, но и той новости, которую я ей сообщил утром.

– Есть целая система, насколько мне известно… Когда отец заявил, что хочет стать служителем, он уехал из дома в храм Сирка. Провёл там год среди жрецов, под постоянным наблюдением. Первое время его запирали, чтобы он мог справиться с тягой к крови. Потом выпустили и ввели препарат, похожий на «проклятие», которым собирались казнить Калеба за создание актира. Только Калеб не мог есть никакую пищу, а служитель не может потреблять кровь – организм её просто отвергает, – я намеренно ответил только про Верховных, не рассказывая про себя.

Мы подъехали к офису, но я остановился на парковке, не торопясь выходить.

– Инъекция вводится постоянно, – заглушив мотор, я повернулся к Левьер, которая прикусила губу, раздумывая над чем-то. – По такому же принципу первокровный, достигнувший ста пятидесяти лет обязан прекратить пить кровь. Только сначала – предупреждение. Через месяц – проверка и анализы, способные показать наличие человеческой крови. Если первокровный не соблюдает правила – ему дают инъекцию. Как видишь, система работает очень слаженно. Хотя ты и сама это наверняка знаешь. Уверен, что Берроуз рассказал вам о таких мелочах.

Роза кивнула, но оставалась отстранённой. Определённо, её что-то гложило.

– Да, в общих чертах я в курсе, но кто делает всё это? Кто именно контролирует служителей? Кто вводит инъекции?

– Специальная комиссия, состоящая из главных жрецов каждого храма. Это делается, чтобы не было перевеса в чью-то сторону.

– Значит, моя теория не работает, – отозвалась Роза и поспешила выскочить из машины.

Я догнал её у лифта и пропустил в кабину первой.

– Поделишься своей теорией? – отходя к стенке и стараясь не касаться её тела, поинтересовался я.

Левьер подняла на меня глаза и вскинула бровь. Мне показалось, что она удивлена моему желанию узнать больше о её предположении.

– Просто… я подумала, что если среди Верховных есть кто-то, кто следит за этим, то он мог бы всё подстроить. Ну, я имею в виду, что если бы за это отвечал Риэль, то он вполне мог не принимать инъекцию и об этом бы никто не узнал. Но если ты говоришь, что за этим следят жрецы, то тут сложнее.

Я не сдержал улыбку. Роза всерьёз задумывалась над такими вещами и пыталась докопаться до истины через нестандартные методы. Я восхищён и прямо сейчас хотел бы ощутить вкус её губ, но двери разъехались, впуская нас в холл офиса.

Нас поприветствовал парень, который тут же широко улыбнулся. Под внушением легко работать, тут ничего не поделать. Как бы я ни был против его присутствия, служители постарались, чтобы выдать наш офис за какое-то там агентство.

Положив руку на поясницу Розы, я подтолкнул её к своему кабинету. Она, разумеется, обернулась и попыталась испепелить меня взглядом, но это только сильнее позабавило.

Её кровь придала сил и вернула мне то, чего так не хватало. Отказаться от привычного способа питания – тяжело. Я прекрасно знал, что мне требовалось пойти к Верховной Касеи и встать на учёт как первокровный, решивший отказаться от крови. Тогда всё было бы проще: меня бы заключили в специальный карцер и поставили на учёт.

Оставив Розу со стопкой бумаг, я пошёл проверить остальных. Говоря об «остальных», я имел в виду Юджина, который единственный находился в офисе постоянно, потому что его работа – буквально следить за подозрительными передвижениями не только членов отряда, но и всех подозреваемых.

– Босс, – коротко поприветствовав, Юдж глотнул кофе и уставился обратно в монитор. – Я звонил, хотел сказать, что телефон Смит пропал с радаров пару дней назад.

Хлопнув парня по плечу, я кивнул.

– Смит вернулась к нам. Я пока не выдал ей новый мобильник, – отозвался я, рассматривая на карте положение Флоу.

Наверняка Левьер потеряла свой телефон, когда её пытались увезти от меня. Кстати, об этом… После нападения на нас я не стал звонить Берроузу, ведь явных признаков, указывающих на него нет. Это только предстоит доказать.

Но он собирался забрать её посреди белого дня, в людном месте, такое уже нельзя игнорировать. Следовало поговорить с ним раньше, но рядом с Розой я напрочь забываю обо всём.

Отойдя к окну, я набрал номер Берроуза. Удивительно, но он всегда отвечал так быстро, будто не был главным занятым падальщиком, а только и ждал моего звонка.

– А я всё ждал, когда ты соизволишь позвонить, – послышалась насмешка.

– Прямо как влюблённая девчонка, да? – скопировав тон, ухмыльнулся я.

Представляя выражение на лице мудака, я не мог сдержать улыбку.

– Хочешь обсудить инцидент твоего нападения на моих сотрудников? – наконец заговорил он.

– Ты хотел сказать твоего нападения. Роза работает на меня и хочу напомнить, мне не поступало никаких документов о её переводе.

– Роза? – Берроуз хрипло рассмеялся. – Что я слышу, Морвель? Тебе удалось вскружить голову моей подопечной. Браво! А теперь серьёзно: Меган Смит моя сотрудница. Документы в данный момент находятся на подписании у Доминика, как только всё будет готово – тебе пришлют на почту.

Челюсть заныла от напряжения, а руки чесались вмазать ублюдку. Если документ поступит, я ничего не смогу сделать… Точнее дальше всё зависит от Левьер. Она может уйти из ИКВИ по собственному желанию и тогда никто не сможет ей помешать.

– А если она не хочет работать на тебя, Берроуз?

– В таком случае, пусть скажет мне об этом лично. Когда мои люди хотели доставить её, я как раз собирался поговорить на этот счёт, но ты устроил из этого целую трагедию.

– Не смеши, если бы ты хотел поговорить, мог приехать лично, а не посылать своих падальщиков. Её удерживали силой.

– Демиан, – впервые обратившись по имени, протянул Берроуз. – У меня целая кипа бумаг, которые ей надо подписать. Нужно вернуть настоящие документы, перевести все счета и недвижимость. Пусть приезжает, поставит точку с достоинством и катится на все четыре стороны.

– На нейтральной территории, – добавил я, соображая, что не отпущу Розу к нему. – И я буду с ней.

На той стороне повисла пауза, и я даже услышал его короткий смешок.

– С тобой, значит, – повторил Берроуз. – История с Идой повторяется? Хочешь забрать девчонку из рук тирана, спасти её… А после подвести к краю. Ты будто ищешь искупления, но всё закончится точно так же. Ты не спасёшь её, – прохрипел голос, выдавая его раздражение.

Это прозвучало как предупреждение. Мудак что-то замышлял и теперь я сильнее убедился в этом.

– Пару дней назад на меня напали на трассе. В курсе, кто это мог быть? – переводя тему, с насмешкой лениво поинтересовался я. Если и есть шанс вывести его, то он представился мне сейчас.

– Нет, – слишком быстро ответил Берроуз. – Понятия не имею, о чём ты.

– Хорошо, а то я уже начал подозревать тебя, – с улыбкой добавил я, представляя, как лицо ублюдка покрывается красными пятнами.

– Я пришлю место и время встречи, когда сверюсь со своим расписанием, – холодно отозвался он.

– С нетерпением жду.

Убрав мобильник в карман, я посмотрел в окно. Небо затянули тяжёлые грязно-серые тучи, предвещающие дождливый день.

Когда Роза сказала, что Берроуз хочет отомстить мне за Иду, я не придал этому значения. Безусловно, он ненавидит меня, и я всегда знал об этом. Но почему-то только сейчас сообразил, что появление Розы в моём отряде вовсе не случайно.

Дверь в кабинет открылась, и я увидел рыжую голову, которая оглядывала помещение, пока не встретилась со мной глазами.

– О, Смит, ты снова с нами? – Юджин помахал Розе, и она коротко кивнула, поморщившись.

Вероятно, за такое количество времени она успела отвыкнуть от имени, которым пользовалась в ИКВИ. Ещё бы, Левьер, настоящее всегда приятнее, чем фальшивое.

– Я хотела сказать, что хочу спуститься в кофейню внизу, куплю что-нибудь поесть.

– Возьмите мне что-нибудь, я с утра ни хрена не ел, – вставил Юджин.

– Сейчас утро, – заметила Роза и хмыкнула.

– Значит, со вчерашнего или типа того… Наш босс не щадит меня!

– На кухне есть еда, – заметил я.

– Так до неё дойти надо!

Левьер покачала головой и улыбнулась.

– Только не говори, что ты и в туалет под себя ходишь…

– Лучше, я в подгузнике, хочешь покажу? – Юджин приподнялся и принялся спускать штаны, но Роза так громко рассмеялась, что я уставился только на неё.

Конечно, она проголодалась, ведь я так и не накормил её. Не тратя время на разговоры, я направился к ней, взял за локоть и повёл кормить. Нужно заботиться о ней, раз из-за меня она тратит очень много энергии. Я выпил немного крови, но Роза – обычная женщина и такое может негативно сказаться на её здоровье.

– Хватит меня трогать, – как кошка, зашипела Левьер, когда мы оказались наедине в лифте.

– Это выше моих сил, смирись.

– Ты переходишь границы…

– Поговорим ночью, когда будешь умолять меня дотронуться до тебя…

Двери лифта разъехались, и я вышел первым, по привычке оценивая обстановку. Всё казалось обыденным: стойка администратора, охранник у главной двери, но в следующую секунду у колонны скользнула тень. Я успел втолкнуть Розу обратно и нажать на кнопку.

Она что-то закричала, но, к счастью, дверь закрылась, унося её наверх.

Выстрел прозвучал глухо, как хлопок. Я не почувствовал боли – только резкий укол в шею. Тело дернулось, но не от боли, а от того, как быстро начало каменеть. Похоже на сильный транквилизатор. А кто пользуется транквилизаторами?

Я попытался подняться, почти встал на четвереньки, но где-то сбоку послышался ещё один хлопок. С заторможенной реакцией я повернул голову и ощутил, как грудь прошибло что-то болезненное. Теперь точно пуля.

Сил держать себя прямо больше не было. Картинка поплыла, слилась в тёмный вихрь.

Ещё недавно я бы обрадовался такому исходу, но не сейчас… Сейчас я не был готов сдаться так просто.