Морвель толкнул меня обратно в лифт и остался внизу. Последнее, что я успела увидеть, – как в него стреляют. Двери захлопнулись, унося меня вверх, а звук выстрела ещё стоял в ушах.

Лифт остановился на нашем этаже. Администратор встретил меня наигранной улыбкой, даже не подозревая, что происходит.

– Вызывай подмогу немедленно! – рявкнула я, подбегая к стойке.

Парень остолбенел, но всё-таки потянулся к трубке. Я не стала ждать, рванула по коридору. Сердце колотило по рёбрам, мысли путались: Демиан там один. В него стреляли. Первокровных не так просто убить… Он справится, обязательно…

Я могу спуститься к нему, но будет больше пользы, если я вызову подмогу или раздобуду для начала оружие.

Влетев в кабинет, я резко распахнула дверь. Юджин поднял голову от монитора, моргнул непонимающе.

– У тебя есть инструкция на случай нападения?! – крикнула я на ходу.

– Что? – он растерялся, пытаясь подняться.

Я хлопнула ладонью по столу, чтобы вывести его из ступора:

– На нас напали! В Демиана кто-то стрелял внизу!

Юджин побледнел, стул со скрипом отъехал назад.

– В случае непредвиденных ситуаций мне велено звонить Калебу и избавляться от улик. Я займусь компом, а ты звони, – Юджин кинул мне мобильник. – Первый контакт в телефоне.

– Оружие… Здесь есть оружие? – нажимая на кнопку вызова, спросила я, но Юдж не ответил, погрузившись в монитор и неистово долбя по клавишам клавиатуры.

Времени не оставалось. Сейчас либо Демиан поднимется, либо те, кто на него напал. И я не могу позволить себе надеяться на счастливый исход.

– Слушаю…

– Калеб, это Роза. В Демиана кто-то стрелял в офисе! Он остался внизу, а меня толкнул в лифт. Я в его кабинете… Тут есть оружие?

Толкнув дверь, я влетела в помещение, где совсем недавно перебирала бумаги и подбежала к столу.

– Слушай меня внимательно, – произнёс он наконец. – В нижнем ящике стола панель, нажми дважды влево. Там Демиан хранит оружие на всякий случай.

Я почти упала на колени, дёргая ручки ящиков.

– Нашла? – голос Калеба оставался таким же ровным.

– Нашла! – прошептала я, откидывая крышку кейса. Внутри аккуратно лежали два пистолета, запасные магазины и короткий нож.

– Отлично. Заряжай и держи дверь закрытой. Я уже выезжаю.

– В Демиана стреляли… Он… Он ведь не умрёт?

– Продержись, Роза… – только и добавил Калеб, отключая вызов.

Засунув нож в носок, я схватила пистолеты и, не теряя времени, побежала обратно.

Только я вылетела в коридор, как послышался глухой выстрел со стороны, где располагалась стойка администратора. Звук падающего тела и тишина. Я не стала оборачиваться – адреналин гнал вперёд.

– Задвинь дверь немедленно! – заорала я, подлетая к ближайшему столу, и протянула Юджину второй пистолет.

Он резко поднял голову, побледнел, но, увидев оружие, мгновенно пришёл в себя. Схватив пистолет, бросился к двери и защёлкнул замок, который ни хрена не спасёт.

– Что происходит? – выдохнул он, когда мы поставили стол, создавая какую-никакую преграду.

– Они уже здесь. – Я проверила магазин ещё раз – руки дрожали, но двигались уверенно. – Если кто-то сунется – стреляй без вопросов.

– А если это Демиан?

– Он бы не стал убивать паренька на ресепшен, – сквозь зубы ответила я и взяла дверь на прицел.

Юджин кивнул, пытаясь скрыть, что у него трясутся пальцы.

– Стрелять умеешь?

– Только в играх, – отозвался парнишка.

– Слушай внимательно, Юджин. Локти прижми к себе, не тяни руки – меньше будет трясти. Дыши медленно. Выдох, и только потом нажимай. Смотри не на прицел, а туда, куда хочешь попасть. Понял?

Он поджал губы и медленно кивнул, но уверенности не прибавилось.

Кто-то дёрнул ручку, но дверь не поддалась. Я сняла предохранитель – щелчок прозвучал слишком громко в тишине. Палец лёг на спуск, воздух застрял в лёгких. Если их немного, нужно лишь выиграть время и молиться, чтобы Калеб успел.

В следующую секунду воздух взорвался грохотом – по двери ударили выстрелы. Дерево треснуло, щепки посыпались на пол. Я толкнула Юджина в сторону, сама рухнула на плитку и, перекатившись, выставила пистолет. Нажала дважды, пули ушли в щель у замка.

Стрельба за дверью смолкла так же резко, как началась. Створка медленно поползла внутрь, с хрипом ломая петли. Я подняла оружие выше, выжидая момент. Ещё немного и я смогу задеть того, кто полезет первым.

Повернув голову, я собиралась закричать, чтобы Юджин не торопился… Но не успела. Он сорвался с места, вскинул пистолет и выстрелил. Отдача дёрнула ему руки, пуля ушла мимо. Ответный выстрел ударил в лоб…

Я видела, как тонкая красная точка расползлась по коже. Юджин застыл, глаза распахнулись, рот приоткрылся, тело качнулось и повалилось на пол с глухим ударом.

На долю секунды я просто смотрела на его неподвижное лицо, не веря, что это уже не Юджин, а мертвец…

Я дёрнулась к нему, отвлеклась всего на миг. Этого хватило… горячая боль вспыхнула в плече, меня отбросило назад. Напавшие были в масках – один из них подлетел ко мне, выбивая ногой оружие.

– Мешок на неё, – послышался чей-то голос, и мне заломили руки.

Болезненная волна прошла по руке, заставляя меня скулить. Мир стал тёмным, когда на голову нацепили плотную ткань. Меня подняли и толкая, заставили двигаться. Ботинки скользили по щепкам, но держащий сзади не позволял падать.

Вырываться бесполезно, хватка на запястьях удерживала крепко.

Где чёртов Калеб… Что с Демианом?

Боги, пусть он жив. Пусть его ухмылка и бравады не окажутся пустыми словами. Пусть всё его «меня не так просто прикончить» окажется правдой. Только бы он был цел. Только бы дышал…

Слёзы не шли, внутри было пусто. Страх за себя отступил, осталась тупая тревога за него.

Я не имела понятия, кто на нас напал. Вариантов слишком много, чтобы гадать. Скорее всего совсем скоро я узнаю их мотивы. Хотели бы убить – убили, но дело в чём-то другом.

Плотная ткань мешка липла к лицу и воняла пылью. Дышать становилось трудно. Они не разговаривали, и я могла сосредоточиться на звуках вокруг. Увы, ничего похожего на подмогу.

Послышался звук приехавшего лифта. Под ногами ощутимо дрогнуло: шум кабины, лёгкая вибрация. Толчок, и меня снова дёрнули вперёд. Шаги гулко отдавались, кто-то открыл скрипучую дверь и сквозь ткань прорвался свежий прохладный воздух – мы вышли на улицу. Вероятнее всего, через запасной вход, потому что я лишь отдалённо слышала гул оживлённой улицы.

Ведущий дёрнул меня на себя, отчего я ударилась спиной о его грудь. Голову потянули вниз, заставляя согнуться, и бросили на что-то мягкое. Очевидно, мы были в салоне машины.

Руки освободили из хвата, и я вспомнила про нож, спрятанный в носке, но приберегу его до более подходящего момента.

Пальцы потянулись к мешку, но резкий удар в живот заставил меня согнуться пополам, воздух вылетел из лёгких, в ушах зазвенело. Я заскулила сквозь ткань, втягивая пыльный воздух.

– Дёрнешься – прострелю колено. Кивни, если поняла, – за предостережением последовало явное касание дула в коленную чашечку и закивала.

Ещё больше ран может резко уменьшить мои шансы на спасение, если такие вообще есть. Но пока я смогу сражаться – буду пытаться.

Я не могла понять, насколько сильным было кровотечение: в плече росло болезненное пламя. Однако если я ещё не потеряла сознание, значит, крови ушло не так много, и у меня есть шанс продержаться. Почти уверена, что пуля прошла навылет, иначе риски осложнений высоки…

Машина тронулась, и я не имела понятия, куда меня везут. Говорить с нападавшими тоже не стала, вряд ли у нас получится дружеский диалог, а жертвовать коленом – такая себе идея. Если они ранили меня, значит способны ранить ещё, главное, чтобы осталась живой.

Водитель не превышал скорость, значит создавал видимость обычной поездки и за нами не было погони. Маловероятно, что Калеб бы стал спасать меня, но это и неважно. Главное, чтобы успел к Демиану, если эти мудаки не затолкали его в эту же машину.

В темноте всё воспринималось иначе. Я различала повороты, ускорения и торможения, но не понимала, как долго мы едем. Каждый рывок машины отзывался в плече болью, а при каждом торможении я невольно замирала, готовясь к тому, что меня вытащат наружу.

Наконец машина остановилась, послышались хлопки дверей, отдалённые голоса и смех. Я приготовилась, что меня схватит сидящий рядом, но вместо этого скрипнула и открылась дверь с моей стороны.

– А вот и наша малышка, Меги, – этот голос невозможно было спутать с другим.

– Нокс? – я не могла поверить, что слышу именно его. – Какого хрена, Сиард?!

Мешок сорвали рывком. Я моргнула от резкого света и столкнулась взглядом с мужчиной, который ещё недавно был моим напарником. Нокс улыбнулся, хватая меня за раненое плечо.

Мои крики заставили его сильнее рассмеяться.

– Осталась бы в ИКВИ, никто бы тебя не тронул, но ты, тупая сука, решила переметнуться? – схватив меня за волосы, Нокс плюнул прямо мне в лицо и растёр слюни своей перчаткой.

Я попыталась поднять руку, но силы утекали вместе с теплом. Нокс буквально тащил меня вперёд, держа за больное плечо. Вокруг плыло, и только в редких просветах я успевала различить: это был не штаб, а загородный дом – каменный фасад с высокими окнами, кованая ограда, ухоженный двор и тёмные колонны у входа.

Настал тот момент, когда кровопотеря достигла той точки, после которой отключаются. Я не могла найти в себе силы, чтобы потянуться к ножу и воткнуть остриё в глаз Нокса. Наверное, внутри колыхала злость, но что толку, если вот-вот провалишься без сознания?

– Ты же нравилась мне, Смит, в самом деле нравилась. Но отец оказался прав – ты такая же шлюха, как все бабы!

Сиард что-то говорил, усиливая давление своих пальцев на моём плече.

– Я ведь ждал, как твой сраный пёс… Ждал, когда ты соизволишь открыться мне, но вместо этого ты трахаешься с тем ублюдком, который убил мою мать!

Остановившись, Нокс заглянул в моё лицо выискивая удивление, но у меня просто не было сил.

– Давай, соображай, Смит!

Его большой палец нащупал рану и надавил прямо в пылающий участок. Мир взорвался белым светом, боль пронзила насквозь, выбивая из горла крик. Ноги подломились, я рухнула на колени, не чувствуя земли.

Слёзы сами хлынули наружу. Не столько от боли, скорее от бессилия; казалось, нервная система больше не выдерживает. Мир вспыхивал пятнами, в висках гремел собственный пульс, а в лёгкие словно перестал поступать воздух.

– Ида Берроуз – моя мать, раз ты не соображаешь! – Нокс наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание, схватил меня за ворот и дёрнул вверх. – Наверное, ты шокирована? Представь, каково мне? Ребёнку, которого бросила родная мать…

Кажется, он поднял меня на ноги… Кажется – потому что я уже проваливалась в тёмную пустоту и перестала что-то слышать и чувствовать; тело стало лёгким, будто чужим, и вместе с ним гасли остатки злости и сознания.

Ледяные струи катились по лицу, стекали за ворот, пробираясь под одежду, смешиваясь с кровью.

Сознание возвращалось рывками: звуки, слепящий, слишком яркий свет. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, комната окончательно сложилась в картинку: светлая, вылизанная, как из журнала, белые стены, паркет, массивная мебель с золотыми ручками.

Я посмотрела вниз, руки прикованы к тяжёлому деревянному стулу цепями. Плечо пульсировало тупой болью, от каждого движения разливалось тепло, и становилось понятно: рана всё ещё кровит.

– Очнулась наконец, – послышалось за спиной и на пол упало что-то металлическое, возможно, ведро, из которого меня только что облили.

Берроуз вышел так, чтобы я его видела и отряхнул рукав пиджака.

– За-чем… – преодолевая сухость во рту, тихо произнесла я.

– Зачем? – склонив голову, Юрий улыбнулся будто мы находились в его кабинете и вели непринуждённую беседу. – План, Роза. Всегда есть какой-то план. В данный момент, ты часть моей партии, которую я вот-вот разыграю.

Язык отказывался поворачиваться, прилипая к нёбу.

– Поскольку ты скоро умрёшь, я, так и быть, расскажу тебе. Тем более, – Берроуз взглянул на наручные часы, – мы ждём хозяина этого чудесного дома, который скоро приедет.

Пошаркав подошвой ботинок, он подошёл ко мне и присел, чтобы смотреть прямо в глаза.

– Ты ведь знаешь историю моей семьи? Моя жена бросила меня и своего маленького сына, сбежала и связалась с Морвелем. Только и ему она оказалась не нужна. Ида страдала депрессией и не нашла ничего тупее, как спрыгнуть с моста, – Берроуз закатил глаза, словно этот поступок вызывал в нём отвращение. – Она носила моего ребёнка. Моего. Понимаешь?!

Вена на его лбу вздулась от напряжения, и я следила за тем, как она подрагивает от его слов.

– Я любил её, по-настоящему. Готов был простить измену и принять обратно, но она отказалась. У меня остался только Джереми… ты знаешь его как Сиарда. А этого… кровососа даже не привлекли к ответственности. Мне не оставалось ничего другого, как ждать подходящего момента, чтобы отомстить ему. Сукин сын вскружил ей голову и сломал окончательно! Простой смерти он не заслужил, но я даже рад. Столько лет ожидания были не зря, – схватив меня за лицо, Берроуз нахмурился. – Не отключайся, Роза. Самое весёлое впереди!

Я слышала, но осознание с трудом ложилось в голове. Месть, да? Кажется, всё дело в том, что он всегда мечтал отомстить. Только причём тут я…

– Признаться, я не ожидал, что Морвель так легко купится на тебя, но ставка сыграла даже лучше, чем я хотел. Пришлось пару раз проверить, чтобы убедиться, что он реально очарован тобой. Сиард сказал, что его глаза буквально горели яростью, когда упырь понял, что тебя едва не забрали. Да, первое нападение тоже подстроили мы. Нужно было сделать тебя лакомым кусочком, за которым Морвель станет охотиться, – поднявшись, Юрий захлопал в ладоши.

Что… Нет.

Этого не может быть….

– Я ведь говорил, что ты станешь загадкой, которую он захочет разгадать. А когда что-то желанное постоянно хотят отобрать, м-м-м, начинаешь сильнее зависеть от этого.

Недостающая деталь происходящего встала на своё место. Меня не просто так отправили в отряд Морвеля, не просто так Берроуз намекал, что я должна втереться к нему в доверие… Всё это – часть плана.

С самого начала меня отправили не наблюдать, а заманивать. Я не свидетель, а приманка, на которую Морвель клюнул.

Боль больше не ощущалась острой, ей на смену пришло отчаяние. Каждое слово Берроуза резало по сердцу.

Меня подставили, чтобы в нужный момент у Демиана можно было вырвать сердце – не обязательно в буквальном смысле. Всё, что я считала своим выбором, оказалось сценарием.

– Ошибаешься… – тихо сказала я, преодолевая болезненный ком в горле.

– Что? – Берроуз придвинулся ближе, чтобы лучше слышать.

– Ему плевать на меня…

Юрий громко расхохотался, так что смех больше напоминал хриплый лай. Он легко, почти по-отечески, похлопал меня по щеке.

– А что я, по-твоему, всё это время делал? – тон вдруг стал мягким, почти ласковым, и от этого внутри всё сжалось сильнее. – Я проверял его, Роза. Его реакцию на то, если тебя заберут. Морвель испугался, именно поэтому забрал тебя и пытался оградить ото всех. О, ему совершенно точно не плевать, моя дорогая.

Дверь за моей спиной щёлкнула замком и распахнулась. В комнату ворвался прохладный сквозняк и тяжёлые шаги. Берроуз выпрямился и отошёл, словно уступая кому-то место. Я с трудом подняла голову. Цепи звякнули о металл, плечо отозвалось тупой болью.

Ужас осознания прорвался в каждую клеточку. Передо мной стоял Альвар. Его силуэт в дверях казался слишком реальным, чтобы быть сном, и слишком невозможным, чтобы быть правдой…

– Ах да, – лениво проговорил Берроуз, отходя в сторону, – забыл сказать: ты умрёшь как человек, но возродишься актиром. С этим планом помог Константин – у него очень изощрённое воображение. Если уж выбирать смерть для Морвеля, то от рук любимой женщины, которая сама станет актиром.

– Здравствуй, котёнок. Я соскучился.

Альвар грациозно двинулся ко мне и покачал головой.

– Она потеряла много крови, это может быть проблемой, – цокнув языком, оживший кошмар попытался коснуться моей щеки, но я отвернулась.

Смотреть на ублюдка не хотелось. Очень надеюсь, что их план провалится. Нет, я не рассчитывала на чудесное спасение. Быстрая смерть меня вполне устраивала… Или даже мучительная, лишь бы не превращаться в существо, жаждущее только крови.

У меня не было сил даже кричать, да и какой в этом толк?

Я прикована, ранена и совсем скоро рискую стать тем, кого я ликвидировала последние четыре года.

В памяти один за другим всплывали моменты, которые я старалась не вспоминать. Актиры – не люди и не первокровные, лишённые всего человеческого. Ведомые одним голодом.

Это было страшно – не только потому, что они были чудовищами, а потому, что в их пустом взгляде мелькало что-то знакомое. Они были когда-то людьми, пока их не сломали… Как сломают сейчас и меня…

***

Многое можно вынести, многое можно пережить, но, увы, не бесследно… Я стоял посреди тёмного зала с закрытыми окнами и смотрел себе под ноги, потому что иначе был высок риск столкнуться с лицами тех, кого я бы предпочёл никогда не видеть.

Верховные служители сидели на высоком помосте. Когда меня завели в зал, они уже восседали на своих местах. Каждый рядом с ликом своего божества, изображённого на древней фреске. Каждый, как олицетворение нерушимой власти, данной им самими богами.

– Слушание дела об убийстве двух первокровных объявляю открытым!

Слишком часто я бывал на подобных мероприятиях, чтобы придавать этому какое-то значение, и всё же… Как бы я ни старался оставаться безучастным, получалось плохо. И вовсе не потому, что было страшно за себя. На это мне как раз было плевать.

Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что Розу завели в зал. Я почувствовал запах… Не тот, который сводил меня с ума, а другой… Так пахнут актиры.

В груди снова заныло от боли и осознания, что она пережила превращение. Я не спас её… Не успел…

Стук молотка отозвался в зале гулким эхом. Служительница Касеи поднялась, развернув папку. Кому, как ни Верховной богини света и исцеления выносить мне вердикт…

– Обвинение предъявлено Демиану Морвелю, первокровному, нарушившему третий запретный грех – убийство себе подобного. В цивилизованном мире это преступление не имеет оправдания. Помимо того, – продолжила Юриэль, – расправа, учинённая Морвелем, унесла жизни людей. Тем самым нарушен третий грех – кровь смертных пролита в безрассудстве. Два преступления, два пятна, которые невозможно смыть.

Отец, сидящий рядом с остальными, даже не поднял на меня глаза. Представляю, как его гложет ненависть от того, что его дети оказались настолько бесполезными. Любой другой на его месте наверняка бы ушёл с позором, но только не Эрих. Ему важно было доказать всем, что наше родство никак не запятнает его честь…

– Сторона обвинения считает Морвеля виновным по всем пунктам.

Где-то рядом шевельнулась Роза, и я услышал цепь – короткий звон, будто предупреждение. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать: её тоже вплели в эту игру, и выхода у нас обоих нет.

– Роза Левьер, – безжалостно продолжила Юриэль. – Недавно обращённый актир признаётся виновной в причинении вреда человеку. Согласно Уставу, за это преступление назначается высшая мера – казнь.

Я всё-таки поднял голову. Не смог иначе.

Она стояла недалеко, бледная, растрёпанная, с цепями на запястьях. Но не это ударило меня в самое сердце. Взгляд… В серых глазах не было ни страха, только пугающее принятие.

– Нет… Только не она…

Я не сразу осознал, что возразил. Только когда Доминик принялся отчитывать меня за неподобающее поведение. Служитель богини порядка отыгрывал роль просто блестяще…

– Я предлагаю обмен. Моя жизнь за жизнь Розы!

– Вы не имеете права выдвигать нам условия! – рявкнул Доминик и его лицо покрылось красными пятнами. – Решение Верховных не подлежит торгу или оспариванию!

Торг – единственный язык, на котором я могу говорить сейчас. Я готов отдать всё, лишь бы она осталась жить…

– Дем, не надо, – улыбнувшись и покачав головой, тихо сказала Роза.

Она блять улыбнулась…

Это из-за меня… Если бы я не совершил тогда ошибку, мы бы не стояли здесь…

И теперь я должен был исправить всё любой ценой.

Финальная часть истории про Демина и Розу уже доступна на ЛитРес!