Демиан отвёз меня к себе, сославшись на то, что мне нечего делать на месте преступления. Я так устала, что даже не стала спорить. Он обещал, что ко мне приедет Лидия, и сразу сказал, что запрёт меня, чтобы я не натворила глупостей.

Душ смыл с меня остатки адреналина, но вместе с ним пришла пустота. Я стояла под горячей водой дольше, чем следовало, пока кожа не покраснела, а волосы не потяжелели, облепив лицо. Казалось, что если стоять дольше, то с меня сойдёт и всё остальное: страх, непонимание, давление. Но нет, всё осталось на своих местах.

В момент нападения я не испытала ничего, действовала на инстинктах, выработанных давно, но осознание пришло позже. Кто-то хотел убить Морвеля или меня. Хотя я склонялась к первому варианту. Альвар вряд ли бы стал нанимать кого-то, чтобы избавиться от меня. Такие больные ублюдки предпочитают сами расправляться со своими жертвами.

Я обернулась полотенцем и вошла в спальню Демиана. Футболка, которую я надевала после покера, так и лежала на кровати нетронутой. В тот раз он прижал меня к стене со словами, от которых по телу расползалось тепло.

Признаться, я гнала любые мысли о нашем сексе подальше из головы. Всё навалилось тяжёлым колпаком, мне некогда было думать о случившемся. И всё-таки я врала… Потому что выбросить воспоминания о том дне никак не получилось.

В груди стало тесно. Я ненавидела себя за то, что позволяла этому проникнуть под кожу и разъедать меня изнутри. Я ведь знала, что это ошибка. Но с каждым разом, когда пыталась оттолкнуть мысль о нём, внутри будто сдвигалась плита, открывая ту часть меня, которую я закопала глубже всего.

Послонявшись по квартире, я проголодалась, но не обнаружила в холодильнике ничего. Серьёзно, у Морвеля даже крови не оказалось. Как он вообще существует?!

В итоге пришлось довольствоваться кипятком и на том спасибо… Лидия так и не приехала, а у меня начали слипаться глаза. Мне нельзя доводить себя до крайности, особенно сейчас, когда Альвар так близко. Здоровый сон и еда поддерживают организм, но раз первого нет, то надо приступить сразу ко второму.

Кровать в спальне выглядела так, словно в ней никогда не спали. Не хватало заводской плёнки на матрасе. Сомневаюсь, что Морвель сам доводит постель до идеала каждое утро, скорее всего, не спит здесь и предпочитает проводить время в чужих кроватях.

Поморщившись, я забралась под одеяло и устроилась на подушке, ощущая, как проваливаюсь в сон.

Я проснулась резко, будто кто-то выдернул меня. Ритм в груди сбился, удары отдавались гулом внутри, а сознание никак не могло ухватиться за реальность. Несколько долгих секунд я моргала в темноте, пытаясь понять, где нахожусь. Воздух густо пропитался запахом табака и чего-то крепкого. И только после этого мозг вернул меня обратно: квартира Демиана.

Прислушавшись, я уловила негромкий скрежет, словно кто-то водил пальцами по стеклу, и глухое движение стула. Я села, откинув одеяло, и почувствовала, как воздух коснулся кожи. Секунду колебалась: вернуться под одеяло или проверить. Но любопытство оказалось сильнее.

Выйдя из спальни, я на цыпочках двинулась по коридору. Света не было, лишь слабое отражение огней города пробивалось сквозь панорамные окна.

Морвель сидел за столом, сгорбившись, будто мир давил ему на плечи. Голова была опущена, волосы падали на лоб. В руке бокал, а рядом на столешнице стояла полупустая бутылка. Он выглядел… не так, как всегда. Ни следа хищного самодовольства, ни капли холодного расчёта в глазах…

Любопытство кричало, чтобы я узнала причину его состояния. Уверена, что это как-то связано с нападением на нас. Но это было плохой идеей: сейчас не время.

Я уже собиралась вернуться в кровать, когда почувствовала, что моё появление заметили.

– Уже уходишь? – тихо спросил он, внезапно оказавшись у меня за спиной.

– Решила не мешать тебе, – также тихо ответила я, стараясь успокоить колотящееся сердце.

В темноте казалось, что между нами совсем нет расстояния. Запах табака смешался с алкоголем и мятным гелем для душа – дурманящее сочетание пронзило меня сильнее, чем я готова была признать.

– Лучше иди спать, Левьер, – голос Морвеля звучал низко, чуть хрипло, и каждое слово касалось моей кожи, пробуждая трепет.

Я повернулась к нему, но зря – глаза засветились синевой. На долю секунды мне показалось, что он сейчас просто отступит, снова спрячется за привычной маской холодного ублюдка, но вместо этого он коснулся моих губ. Его ладонь легла на затылок, пальцы зарылись в мои волосы.

Я должна была оттолкнуть Морвеля, напомнить себе, кто он такой. Но адреналин, всё ещё бивший в кровь после сегодняшнего, и его вкус на моих губах сплелись в такой порыв, что я сама вцепилась в него пальцами, отвечая на поцелуй с яростью, которой накопилось слишком много.

Морвель прижал меня к стене, бокал в его руке упал и разбился под ногами. Язык Демиана жёстко прорвался сквозь мои губы, и я застонала, ненавидя себя, потому что не смогла остановиться.

– У тебя был шанс уйти, – выдохнул он, отстранившись на секунду.

– Был, – согласилась я и поцеловала уже сама.

Какой смысл винить себя, если совсем скоро всё закончится? Ещё немного, и кто-то умрёт. Предполагаю, что я. Но перед этим я утащу Альвара с собой.

Я слишком долго пряталась за жалостью к себе, убеждая, что сломана и навсегда останусь трещиной, которую нельзя склеить. Я думала, что стану целой, когда убью ублюдка, который изувечил меня. Но ни его смерть, ни крики не вернут мне того, что он забрал.

И сейчас, когда пальцы Морвеля прожигали мою кожу, я вдруг поняла, что хочу не только отомстить. Я хочу снова чувствовать себя живой, даже если это нечто необъяснимое. Как огонь, который горит и уничтожает всё на своём пути.

Я ненавидела Морвеля за то, как вторгся в мою жизнь, но ещё больше ненавидела себя за то, что нуждалась в нём так же сильно, как он во мне. Пусть это вспышка, пусть мимолётная страсть, но я не пожалею. Возможно, завтра я уже буду мертва. Так зачем сейчас отказывать себе в том, что я и так постоянно отрицала?

Руки подхватили меня так легко, будто я ничего не весила. Я едва успела выдохнуть, когда мои ноги обвились вокруг его бёдер, а спина снова ударилась о стену. Мы целовались так, словно оба тонули, и это был наш единственный воздух.

Демиан оторвался, чтобы переместить нас из коридора в спальню. Мягкий полумрак залил комнату, когда он включил лампу на тумбочке. Опустив меня на простыни, он замер на короткое мгновение.

– Ты будешь ненавидеть меня ещё сильнее, – прошептал он, склоняясь ближе.

– Не льсти себе, – улыбнувшись, я притянула Морвеля, закрывая его рот.

Горячие ладони скользнули по моей талии, сжимая ткань футболки, и он приподнял край, обнажая кожу.

– Мне нравится, как на тебе сидит моя футболка, – голос прозвучал у самого уха. – Но ещё больше нравится, когда она не мешает видеть то, что под ней.

Одежда оказалась снята быстрее, чем я успела сообразить. Я осталась раздетой и уязвимой, опаляемой жаром его взгляда. Демиан не торопился дотрагиваться. Это было хуже любого прикосновения, потому что мне казалось, что я уже обнажена до конца, что он видит больше, чем позволено.

После происшествия я не раздевалась ни перед кем. Моё тело, помнящее о том, что с ним сотворили, казалось мне изувеченным. Я всегда старалась скрыть следы под одеждой и сейчас…

– Красивая, – тихо сказал он, и у меня внутри всё сжалось. Не было привычного сарказма и привычной злости.

Демиан нахмурился, когда взглянул на самый заметный шрам, чуть ниже груди.

– Я убью его, Роза, – прошептал он, будто давая клятву, о которой я не просила.

Мне не нужны были обещания. Моё прошлое касается только меня, но я не стала спорить, чтобы не разрушить момент.

Щеки коснулась рука, бережно скользящая по коже. Но эта нежность была обманчива – его дыхание и сдерживаемая жажда выдавали другое. Он держался из последних сил, и я чувствовала, как внутри него рвётся наружу нечто дикое.

– Чёрт… – прошептал Демиан так тихо, что я почти не услышала. Его губы скользнули к моей шее, и я откинула голову назад, не в силах удержать стон.

Вторая рука первокровного сжала грудь, и через секунду губы опустились туда же. Поцелуи становились влажнее, жаднее, язык обвёл сосок, и я задохнулась от острого толчка удовольствия, которое не могла ни объяснить, ни остановить. А потом – лёгкий укус, и я закусила губу, но он лишь усмехнулся в кожу, явно наслаждаясь моей реакцией.

– Демиан… – сорвалось, когда его ладонь скользнула вниз, к животу.

Пальцы нашли самый чувствительный центр, и тело предательски откликнулось резкой, горячей волной. Я вцепилась в плечи, ногти впились в кожу, но он будто только этого и ждал. Ритм движений сводил с ума, и я закусила губу до крови, чтобы не застонать громче.

– Охренеть, Левьер, я так сильно тебя возбуждаю? – улыбнувшись, Демиан проник внутрь, намекая на то, что я достаточно влажная.

Я почувствовала солёный привкус во рту, когда зубы прорвали кожу. Боль пронзила губу, но настоящая дрожь прошла по телу, когда Морвель дёрнул головой, словно зверь, почуявший добычу. Его глаза вспыхнули ярче, дыхание стало хриплым.

Пугающий взгляд обжигал, и я не успела опомниться, как он рывком сорвал свою одежду и швырнул её в сторону. Я ловила каждый изгиб, каждую линию, и понимала, что именно так он и должен выглядеть – опасный, дикий, сексуальный. И, Боги, мне это нравилось. Тревога смешалась с предательским восхищением, и я поймала себя на том, что не хочу отводить глаз.

Когда он схватил меня за бёдра и усадил на себя, лёгкие лишились воздуха. Руки держали меня крепко, не позволяя пошевелиться, будто я принадлежала ему целиком. Движения стали быстрыми, резкими, в них не было ни капли осторожности. Морвель не притворялся человеком – передо мной был хищник, потерявший остатки контроля.

Он поднимал меня и опускал, заставляя чувствовать и наполненность, и лёгкую болезненность, которая не мешала удовольствию.

Я боялась, что он может сделать, если жажда возьмёт верх. Но ещё сильнее я боялась того, как сильно хотела его именно таким… Крик застрял в горле, когда он снова насадил меня на себя, вдавливая пальцы в мои бёдра, наверняка оставляя синяки.

Он рычал так низко, что вибрация проходила сквозь грудь и позвоночник, и я чувствовала её своими пальцами. Горячие ладони скользнули выше, перехватывая меня за талию, и в следующий миг я оказалась на спине, распластанная на простынях. Мир закружился, и лишь тяжесть его тела сверху заякорила меня в реальности.

Демиан двигался безжалостно, и каждый раз мне казалось, что вот-вот я отключусь. Он всем видом показывал, что слишком долго держался, чтобы сейчас осторожничать. Ни о какой нежности и речи быть не могло. Секс был таким же, как наши отношения в обычной жизни: дерзость, противостояние, ненависть…

– Ты даже не представляешь, как я ждал этого…

Толчок, и у меня закружилась голова. Низ живота всё сильнее тянуло от предвкушения чего-то, что готово разрушить меня окончательно.

– Сколько раз я хотел вбить в тебя, что ты моя, Левьер, – Морвель склонился к шее, и я ощутила острые зубы, царапающие кожу.

– Не смей кусать меня, – предостерегла я, крепче хватаясь за его плечи.

– Ты меня бесишь…

– О да, это взаимно! Ты самый безответственный и невыносимый упырь!

– Я бы осушил тебя до капли… Левьер.

Это говорил даже не первокровный, а хищник, которому я сама отдалась. Но самое ужасное, что его слова только сильнее распаляли желание. Я жаждала этой животной силы, этих не унимающихся толчков, приближающих меня к краю. Ещё немного и я полечу вниз.

– Но не сделаю. – Его глаза сверкнули прямо напротив моих, полные дикого желания и сдерживаемой боли. – Потому что хочу чувствовать, как ты кончаешь подо мной. Хочу, чтобы ты умоляла меня остановиться.

Демиан подчинял меня без всякого внушения, и это одновременно пугало и будоражило. Я хотела его. Хотела добровольно и без чувства вины.

Неожиданно он вышел, и с моих губ сорвался разочарованный вздох. Но прежде, чем я успела привыкнуть к пустоте, Морвель крепко обхватил мои бёдра и оказался между ними.

Горячая волна прокатилась по телу, когда его язык двинулся по пульсирующей точке между ног. Пальцы сами потянулись к его волосам, отмечая их жёсткость. Впервые трогала его так и… это понравилось мне. Как нравилось всё, что он вытворял со мной.

Он не спешил: тянул меня к краю медленно, жестоко, доводя до безумия. Каждый его рывок, каждый жадный вдох отзывался во мне вибрацией удовольствия.

– Демиан… – сорвалось дрожащим голосом, и он усилил напор, будто только и ждал моей реакции.

Я выгнулась, тело свело судорогой, дыхание сбилось, а он продолжал, доводя меня до грани снова и снова. В голове шумело, границы реальности стирались, и оставался только он – его рот, его руки, его власть надо мной.

– Не сдерживайся, Роза, – произнёс Демиан, не отрываясь. – Я хочу слышать, как ты кричишь.

И я сорвалась. Волна накрыла целиком, вырывая из груди крик, которого я сама от себя не ожидала. Всё тело тряслось, пульс зашкаливал, а пальцы сильнее вцепились в его волосы. А он держал меня, не отпуская, пока я полностью не растворилась в этом безумии.

– Запомни этот момент, – велел он, переворачивая меня.

Я едва успела упереться ладонями в простыни, когда руки Демиана сжали мою талию и резко потянули назад. Спина выгнулась сама собой, и крик снова сорвался с губ – на этот раз от нового толчка. Я ещё не пришла в себя после первой волны, но он не дал ни секунды передышки, будто хотел, чтобы я горела в этом огне.

Его бёдра врезались в меня с силой; ритм – быстрый, неумолимый; каждая волна снова заставляла тело дрожать, а в горле застревали звуки, похожие больше на мольбу, чем на стон.

– Демиан… пожалуйста…

Толчок, ещё один, и он кончил, сдавив меня в своей хватке так, что я задохнулась от накатившей силы.

Я попыталась приподняться, дрожащими руками оттолкнувшись от простыней, но он впечатал меня обратно.

– Куда собралась? – с хищной усмешкой, склонившись надо мной, спросил Морвель, перевернув меня на лопатки. Тяжёлая ладонь легла на живот, не позволяя вывернуться.

– В душ. Надо освежиться…

– Я не закончил с тобой, Левьер, – его голос прозвучал с угрозой и обещанием одновременно.

– Как это «не закончил»?! – я возмущённо посмотрела на него. – Вполне себе закончил!

Он толкнул бёдра вперёд, заставляя почувствовать его желание, которое очень явно говорило о полной готовности к продолжению. Рука Морвеля двинулась между моих ног, а я подалась навстречу, проигрывая сама себе.

– Демиан… хватит, – голос дрогнул, выдавая меня с головой.

– Нет, Левьер, мне мало. Я ждал этого слишком долго, чтобы остановиться после одного раза.

Он наклонился ниже, губами коснувшись моего виска, потом шеи, оставляя влажный след и лёгкие укусы, отчего меня снова прошибла дрожь. Его рука уверенно раздвинула мои бёдра, и я почувствовала, что спорить с ним бесполезно, да и по-настоящему делать этого не хотелось. Тело получало удовольствие и не спешило так просто отказываться от продолжения.

– Я хочу снова слышать, как ты кричишь, – прошептал он прямо в ухо, обжигая дыханием. – Пока твой голос не сорвётся.

– Ты драматизируешь. Не было никакого «долго», и ты не ждал, – напомнила я и, взяв инициативу, перевернула его на спину, усаживаясь сверху.

– Ты понятия не имеешь, сколько раз я представлял это. Сколько раз держал себя в руках, когда хотел сорвать с тебя одежду. И да, Левьер, я ждал. Намного дольше, чем ты думаешь.

Сжав мои бёдра сильнее, он двинулся навстречу так резко, что у меня вырвался сдавленный стон.

– И теперь, когда ты сама на мне… – Демиан провёл пальцами по моим рёбрам, поднимаясь выше, к груди и сжимая соски. – Думаешь, я позволю тебе остановиться?

– Чего не скажешь, чтобы затащить девушку в постель? – усмехнулась я. – Но ты можешь не стараться, я уже здесь…

– Заткнись, Левьер, или тебе придётся занять свой рот совсем другим способом, – почему-то это прозвучало как реальная угроза. – Хочешь знать, как часто я хотел заткнуть тебя?

Вероятно, Морвель хотел увидеть, как я смущаюсь, но я не подарила ему этого. Я лишь покачала головой, оцарапав его грудь своими ногтями.

Мне нравилось сидеть на нём, видеть, как безжалостный и опасный первокровный меняется под моим взглядом. Это давало странное ощущение власти, к которой я никогда не стремилась.

Я пережила унижение, которое сделало моё тело тюрьмой, а прикосновения – пыткой. Я не могла дотронуться до мужчины, не могла позволить себе даже намёка на близость. Но сейчас всё было иначе. С Морвелем я не чувствовала парализующего страха. Да, было страшно, но это был другой страх. Он не сковывал меня, а разжигал. Я понимала, что он может сорваться в любую секунду, и именно это держало меня в тонусе.

Логично?

Нет. Абсурдно. Но я списала это на адреналин и стресс от будущего, которое и так обречено. Так зачем прятаться за маской, если можно позволить себе быть живой хотя бы раз?